With love from Hell

      Даниэль был ранней птахой. Любил просыпаться ни свет ни заря, пока другие ещё спят, и стоять у раскрытого настежь окна, вдыхая свежий, прохладный воздух. Наблюдая за восходом красного гиганта, он обычно прокручивал в голове список дел на день, пил горячий чай, а затем шёл собираться в любимый университет.       Однако нам всем приходится чем-то жертвовать ради достижения собственной цели. Вот и Кан отдал свою цену ради занятия любимым делом и мечтой стать популярным, вбивая в головы людей правильные, по его мнению, мысли. Теперь его утро начиналось в обед с мыслей о том, сколько ещё ему можно понежиться в кроватке. Некогда отличная успеваемость на пару с посещаемостью скатывались всё ниже и ниже. Благо омега уже учился в магистратуре, где многие (но не все!) забивают болт большой и толстый и наведываются в университет только для сдачи проплаченной сессии.       И ведь некогда перспективного юного историка это ничуть не смущало. Возможно, в самом начале спуска по наклонной, когда ветер только-только начинал трепать его высветленные волосы, у Дани что-то и ёкало в груди. Сейчас же Кан сошёлся во мнении с самим с собой, что пусть он и положил большой и толстый на учёбу, зато теперь у него есть время на занятие более важными и нужными для него вещами.       Даниэль, сколько себя помнит, всегда увлекался различными легендами об потустороннем мире, пришельцами да и вообще всем за гранью человеческого понимания. Изначально он просто с друзьями-омежками рассказывали страшные истории, сидя у костра на заднем дворе отцовского дома, затем, в более зрелом возрасте, Кан стал ни на шутку увлекаться ужасами: диски, кассеты, книги, комиксы, манги. Всё, где виднелся его любимый жанр, Даниэль тащил в дом, как ворона тащит в гнездо блестящие вещи. А с появлением в его жизни более быстрого интернета, обшарив кучу сайтов, омега узнал о псевдонауках — уфологии* и парапсихологии**. Не забыв и о религиоведении, Кан стал интересоваться и историей всего человечества, ведь эти науки неотрывно связаны друг от друга.       Погрузившись полностью в этот интересный и необычный мир сверхъестественного, он изучал и изучал, поглощая тонны информации. И чем больше Даня узнавал о нём, тем больше понимал, что всё это не более, чем пугалки для маленьких детей, и что огромное количество людей верит в это просто за зря.       Даниэль долго вынашивал идеи, как можно вразумить людей, рассказать им: всё в этом мире объясняется наукой, и ничего потустороннего не существует. Он весь извёлся, пока во всемирной сети не наткнулся на платформу, куда можно заливать свои видеоролики на всеобщее обозрение. Дело осталось за малым: найти камеру, научиться монтажу и написанию сценария. Благо, при Кане был мозг, и всему этому он обучился за довольно маленький промежуток времени.       Скептик, развеивающий мифы, полюбился людям, и Даня относительно быстро набрал свою аудиторию. Омега, поняв свою популярность, буквально когтями вцепился в лакомый кусочек и оставлять его не собирался. Все силы он отдавал каналу, опровергая даже то, что, казалось бы, опровергнуть невозможно.       Даниэль окинул взглядом комнату, залитую полуденным солнцем, пробивающимся сквозь белый тюль. Он не помнил, во сколько отключился, но точно понимал, что отнюдь не рано. По комнате был разбросан реквизит, расставлен свет и работала камера, подключенная к зарядке. Восстановив последовательность своих действий, Кан пришёл к выводу, что так и не доснял видео, отрубившись мёртвым сном на середине процесса.       Омега стянул с головы маску пришельца и прошаркал босыми ногами по паркету до кухни, где творился не меньший срач. Немытая посуда, неубранная в холодильник еда и крошки от печенья, рассыпанные по всей поверхности стола — рай для тараканов. Даниэль задумчиво почесал голову. Сколько бы он не пытался убираться, хаос в его доме меньше не становился. Вроде полы помоет, вещи на место разложит, немного передохнет, а вокруг опять залежи хлама. И так каждый раз. То ли у него слишком много ненужных вещей, то ли Кан просто неисправимая свинья. И почему-то сам омега склонялся именно ко второму варианту.       Из раздумий Даниэля вывела громкая трель звонка, и пока Кан в сонном состоянии добирался до двери, кто-то быстренько ввёл код и привычно ввалился в чужую квартиру. — Мне пора менять пароль, — буркнул Даня осипшим от долгого молчания голосом. Он пожал протянутую руку и пригласил друга пройти на кухню. — Какими судьбами, Джисон?       Незваный гость стянул с себя кеды и тряхнул чёрными, как смоль, волосами. — Пизды пришёл тебе давать, извини мне мой французский, — Джисон отодвинул опешившего омегу и вальяжно прошёл на кухню, плюхаясь на высокий табурет, заранее скинув с него грязную тряпку.       Даниэль неловко кашлянул в кулак и зашёл за другом, встав возле раковины, пытаясь спрятать за своей широкой спиной гору посуды. Однако, несмотря на свои далеко не омежьи габариты, у Кана это получалось слабо, что не укрылось от шоколадных глаз Джисона, и тот громко засмеялся, запрокинув голову. — Господи, будто бы я твоего беспорядка никогда не видел, — вытер выступившие слёзы гость. — И то верно, — эти двое знакомы давным давно, кажись, с самого рождения Даниэля, но отчего-то Кану за свой беспорядок стало стыдно перед ним только сейчас. То ли от напускной серьёзности гостя, то ли от неожиданности его визита.       Даниэль сел напротив друга и подпёр руками подбородок, пристально глядя на альфу, который успел найти вкусности и уплетал их за обе щеки. — Ну, Юн Джисон, расскажите подробнее, что привело Вас ко мне домой в столь ранний час? — гость бросил взгляд на наручные часы, после чего многострадальчески закатил глаза. — Час дня, Кан Даниэль, час дня. В такое время у некоторых уже учебный день заканчивается, а вы только подняли свой большой омежий зад. — Даня хотел было возразить, мол, ничего не большой, в самый раз для слабого пола, ведь у омеги всегда должно быть за что ущипнуть, но Юн прикоснулся указательным пальцем к его губам, прося заткнуться, чтобы ещё больше не удалиться от темы. — Тебе тут пару слов просил передать декан- — О Господи, — взмолился Даниэль. Он уже предвещал огромную тираду насчёт его прогулов. Песню «ещё один пропуск, и ты вылетишь из университета самолётиком» уже слышали и не один раз. — На этот раз всё серьёзно. Если завтра не явишься, то до сессии тебя не допустят. А дальше отчисление, получение нагоняя от родителей, от меня и от жизни в целом. Скатился ниже некуда, честное слово, — не прекращал возмущаться альфа. — Видео всё снимаешь. Сначала учёба, потом остальное. Ты немаленький, должен соображать что к чему: сегодня тебя смотрят, завтра нет. Потеряешь заработок, а высшего нет, работать негде, и что будешь делать?       Даниэль закатил глаза и упал головой на руки, издав то ли стон, то ли предсмертный клич.       В основном Джисон был очень весёлым парнем, шутил постоянно, всякую дичь творил по типу кнопок на стуле учителя, но при этом учился всегда на отлично, ответственный и трудолюбивый был до мозга костей, даже когда стал работать в компании с ужасным босом. А ещё до жути преданным, вот он и преподает основы жизни для близкого друга, за которого чрезмерно волнуется, превращаясь в очень занудного овоща.       И Кан был безмерно благодарен за такую заботу. Он ценил помощь Джисона и возможно послушался бы, не будь таким засранцем. Омега открыто признавал свои минусы, однако исправляться никак не хотел. А зачем? Ему и в своем, открытом недавно болоте хорошо. Живёт для себя: утром ужастики и чтение паранормального, вечером запись видео. А с проблемами в универе взрослый Юн поможет, до этого же всегда выручал. — По глазам вижу, не пойдешь, — Джисон разочарованно посмотрел в слишком быстро опустевший пакет из-под кокосового печенья. — Нет, — честно признался омега. — Значит, я остаюсь у тебя, и завтра мы вместе топаем на пары. Вернее, я — на работу, а ты — на пары.       Даня еще раз взвыл, чем вызвал очередную порцию смеха у друга.