With love from Hell

      За окном уже пару дней непрерывно шёл дождь. Ливень был такой силы, что казалось, будто он хочет смыть город с лица Земли. Некоторые счастливчики, кто мог себе позволить, сидели дома под тёплым пледом и заливали в себя горячий чай с лимоном. Остальные же вынуждены были бороться со стихией и, в буквальном смысле, плыть по делам. Кан мог бы себя приписать к числу везунчиков, забить на всё и спокойно сидеть дома, если бы не одно но: шило, которое не понять откуда взялось в его заду.       Обычно Даня не посещал общепит из-за не любви есть вне дома. Он быстро забегал за кофе или баббл ти и сматывался по делам (чаще обратно домой). Исключением стал сегодняшний день, ведь он решил поработать именно в кофейне, где всегда берёт себе что-либо на перекус. Из-за непогоды людей было не много, и Даниэль наслаждался тишиной, нарушаемой только биением капель снаружи.       Кану, после успешной сдачи экзамена, требовалось написать ещё и дополнительный доклад по зарубежной истории, всученный ему уже другим преподавателем. Омега всё гадал, откуда вдруг столько мотивации, ещё пару недель назад он бы просто забил и продолжил корпеть над видео. То ли Джисон ему хорошо мозги промыл, то ли перед выпуском Даниэль решил хлебнуть университетской эстетики сполна — не понятно. Факт остаётся фактом: в университете он стал частым гостем.       Есть, конечно, еще одна мысль в лице загадочного новенького, постоянно маячащего перед глазами. Однако все размышления об Сону омега старался гнать подальше, ибо боялся, в какое болото они смогут его завести. Правда, делать это было тяжеловато из-за чёртовых интересных обзоров на фильмы авторства альфы, некоторые из которых Кан пересмотрел по несколько раз. Всё-таки надо отдать должное Ону, не зря он учится на актерском, да и склонности ко всему, связанному с видео, начиная написанием сценария, заканчивая расстановкой света, у него явно имеются.       Даниэль и не заметил, как откинулся на спинку деревянного стула и вместо учёбы погрузился в раздумья. Опомнился он только в момент, когда перед ним с мягким стуком опустился пластиковый стакан с кофе без молока и сахара и чуть звонче бежевая маленькая тарелочка с круассаном, политым темным и белым шоколадом. Запах вкуснейшей свежей выпечки моментально окутал омегу, и все дурацкие мысли быстро испарились, пускай и не надолго. — Но я заказывал только кофе, — Кан поднял удивленный взгляд на официанта. — Ты просто выглядишь каким-то разбитым, вот я и решил сделать подарок за счёт заведения, — обворожительно улыбнулся работник и потрепал Даню по голове. — Спасибо, Джихун.       А вот основная причина, по которой омега ходит только сюда, покупать себе напитки и различные снасти — Пак Джихун. Красивее и милее человека Кан в жизни не встречал. Сколько бы он не заходил, официант каждый раз буквально светился изнутри, даря этому миру столько положительной энергии, сколько не дарил никто.       Даниэль откровенно залип, да так, что отодраться уже на протяжении года не может. Всё упиралось лишь в то, что Джихун — тоже омега. И не то, чтобы Кан был против такого, но консервативное воспитание давало о себе знать. В более зрелом возрасте он переосмыслил неимоверное количество вещей. После этого во многих вопросах его точка зрения кардинально отличалась от точки зрения его родителей. Однако не всё то, что закладывали с самого детства так быстро можно искоренить. И Кан это прекрасно понимает, поэтому постоянно работает над этой «проблемой», всегда повторяя себе, что ко всему надо подходить с логической точки зрения. И когда омега думал, то всегда приходил к выводу: каждый человек волен делать всё, что он захочет, пока это не переступает границы комфорта других людей. А чей комфорт он нарушает, испытывая светлые чувства к человеку своего пола? Ничей. Так он и свыкся с чувствами к Паку.       Кан отпил кофе и чуть не выплюнул всё обратно. Он ненавидел несладкий искренне всей душой. Так почему же он тогда заказал двойной эспрессо? Всё упиралось в недавно обнаруженные на весах двух «лишних» килограммов. Даниэль трясся над своим весом, как большинство отличников над оценками. Ему казалось, что если он наберет чуть больше шестидесяти восьми, то это всё, конец. Он моментально станет огромной скалой, пошире в несколько раз многих альф, и каждый будет смеяться над ним.       Глупость. Все люди разные, и это прекрасно. Ведь то, что не нравится тебе в своём теле, для кого-то может стать самой прекрасной особенностью, выделяющей тебе из толпы. И омега это прекрасно понимал. Ему очень нравились люди «с изюминками». Взять того же Джихуна, который на первый взгляд казался обычным смазливым омежкой. Пока твой взгляд не падал на его раскаченные от занятий танцами бёдер, их Кан уже год не переставая мнёт в своих сладких грёзах. Однако любовь к особенностям у Даниэля кончалась ровно на себе — все прекрасны, кроме него одного.       Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, заполонивших голову, Даниэль решил в тысячный раз осмотреться, цедя горький напиток. В уютной маленькой кофейне по окончанию ливня во всю кипела жизнь. Парочки зачарованно щебетали, студенты грызли гранит науки, запихивая в себя пирожные. Помещение было наполнено теплым тусклым светом ламп, свисающих с потолка на толстом проводе, а в воздухе витали ароматы свежесваренного кофе, корицы и различных десертов. На душе полегчало, и омега хотел было вернуться к заданию, как за стол к нему кто-то подсел, бросив тяжёлую папку прям перед лицом Даниэля. — Я сегодня самый счастливый человек, — Джисон устало потёр переносицу и красными от долгой работы за компьютером глазами посмотрел на омегу. — Босса сегодня не было, и я смог уйти вовремя, а не как обычно на два часа позже, потому что все ебанные дополнительные задания он вешает на меня, сученыш эдакий. — Успокойся, брат. На, выпей кофе — Даниэль протянул почти полный стакан с двойным эспрессо. — А почему такой некрепкий? — Юн влил в себя всё за один присест и глазом не моргнув. — Для кого как, я это за несколько часов не осилил, — Кана всего передернуло, а на языке появилась нестерпимая горечь, будто это он опрокинул стакан залпом, а не его друг. — Кстати, что это? — омега указал на толстую ярко-розовую папку, лежащую перед ним. — Дэхви скинул на почту, попросил распечатать для тебя. Открой и посмотри.       Кан с явным недоверием открыл первую страницу и сразу же ужаснулся с первых строчек. «Сценарий. Хеллоуин 2019». Омега пробежался глазами до конца первой страницы, и недовольство на его лица отражалась всё яснее и яснее. — Только не говори, что я ведущий. — Ну ты сам и сказал, — Джисон повернул к себе кановский ноутбук, преспокойно читая незаконченный доклад и поедая остывшее пирожное. — Так, а кто второй ведущий? — альфа резко отобрал папку у Даниэля, пролистал до последней страницы и вернул обратно. — Так, руководитель…звуковик, световик… первый ведущий — Кан Даниэль, второй ведущий — Он Сону. Я бесконечно счастлив, — чуть ли не плача пробубнил омега. — Хотя я понимаю, почему выбрали нас — популярные видеоблогеры. С нами посещаемость мероприятия станет намного выше. — Ребят, мы уже закрылись, — к столу подошел Джихун, держа в руках швабру. — Ничего себе, время так быстро летит. Я побежал, надо собаку кормить. А ты, Дань, проводи Джихуна, а то поздноватенько. Всё равно тебе делать нечего. С этими словами Джисон вылетел из заведения, как в попу ужаленный, оставляя испуганного Кана наедине с Паком. Стоит ли говорить, что никакой собаки у Юна нет?

***

      Тьма. Мрак. Боль. Обычно такими эпитетами можно описать представления людей об Аде. И отчасти они правы. Как только ты попадешь на последний круг, то первое что увидишь — это замок, величественно возвышающийся чёрным вороном над небольшим богатым городком. Со всех сторон его обволакивает, словно мантия, чёрная дым от вулканов, окружающих остров по периметру. От них вверх по склону, по тоненьким каналам, текла ярко-красная «лава», которая не только обогревала, но и освещала тёмные улочки города. В таком свете чёрные от сажи и копоти одноэтажные домики демонов казались ещё более устрашающими. Тем не менее сами местные не любили каналы из-за мерзкого до тошноты запаха, который исходил из «вод» речушек. Дело в том, что вулканы — своего рода крематорий для особо буйных людей и нарушавших закон демонов. Если первые растворялись в «лаве» полностью, то последние не до конца, и части их тел догнивали в этих самых каналах. Совсем по-другому дела обстояли на берегу девятого круга. Здесь располагалось ледяное озеро — Коцит. Воды его были настолько холодны, что в них пытали грешников, обреченных на вечную мышечную дрожь. Сколь опасным было это озеро, столь прекрасным была его водная гладь. Будто состоящая из тысячи мелких кристаллов, она красиво переливались от голубого и зеленого оттенка до фиолетового и красного, чем-то напоминая северное сияние на Земле.       Девятый круг славился среди демонов. Абсолютно каждый стремился переехать поближе к замку, даже не смотря на «мусор» от крематория. Благоприятный климат — Коцит давало приятную прохладу для раскаленных тел нечести; тишина — грешники здесь не могут и слова прокричать, застыв, словно статуи, от нестерпимого холода озера, в котором они обречены вечно стоять по самое горло. Да и в принципе жизнь здесь была всегда размерена, ибо Сатана не любил шум. Пиры, конечно бывали, но редко. В общем, благодать.       Однако не сегодня. Весь замок поставлен на уши. Вельзевул, как обычно после отдыха, зашел в покои Люцифера, чтобы отчитаться по поступившим, но правителя не было на месте. Демон старался максимально сохранять спокойствие, но у него не получалось — распорядок правителя не менялся уже несколько сотен лет, а учитывая ухудшения отношений между Верхом и Низом, кто знает, что могло случиться.       Правая рука, словно ураган, нёсся по широким коридорам замка, срывая многотонные бронзовые двери с петель. С перепуга он совсем забыл завязать свои длинные волосы в хвост, отчего они, развиваясь, попадали в глаза, лешая Вельзевула какого-либо обзора. Буквально на ощупь он добрался до огромного темного кабинета с круглым столом, на входе чуть не опрокинув огромную античную вазу. Щелкнув пальцами, он зажег в помещении свечи и, немного прочистя горло, заорал, что есть мочи, отчего стены затряслись, а с потолка начала осыпаться сажа. — Левиафан! Асмодей! Велиал! Первым на зов явился Асмодей — демон блуда, следом за ним прилетел Велиал — отец лжи. — Где Левиафан? — растрепанный Вельзи ходил взад-вперед, скрестив руки за спиной. Смотря на обеспокоенный вид правой руки, демоны сменили свои животные обличии на более очеловеченные и сели за стол. — Пока он доползёт, случиться второй потоп, — хмыкнул Велиал, убирая с глаз красную чёлку. — Что случилось то? — Босса нет, — осел на черное облако Вельзевул. — Я зашел к нему в покои, чтобы отчитаться об поступлении новеньких, а трон пуст! Только очки да книга лежат на нем! — Думаешь, это Отец? — Не отрываясь от стрижки когтей кинжалом, промямлил Асмодей. — Если это так, нам придется объявить войну. Мы и так слишком много выходок терпели от святош. Совсем оборзели! — ударил кулаком по каменному столу Велиал, отчего тот сломался на две половины и рухнул на чёрную мраморную плитку, а та, в свою очередь, с характерным хрустом разбилась в хлам. — Подожди, — Асмодей вытянул руку в воздух и притянул к уху золотую трубку. — Алло, Ганиэль, мальчик мой, можешь ответить братику на вопросик один? Малыш Люця у вас? Нет? Спасибо, пуська. — Асмодей опять вытянул руку и трубка испарилась. — Он не тусит наверху. — Он на Земле, — в зал заползла невообразимых размеров змеюка, всё-таки снеся любимую вазу Сатаны. — Где, блять?! — глаза Вельзевула залились красным, когти почернели и удлинились, да и сам демон стал больше в раз пять.       Одним рывком он подлетел к Левиафану и взял огромной рукой за горло сжимая настолько сильно, что черные змеиные глаза повылезали из орбит. Асмодей и Велиал потихоньку ретировались под разными предлогами и поднялись от греха подальше на первый круг. — Как ты посмел выпустить его на поверхность? Я же запретил, — скалился Вельзвел сжимая змея сильнее и сильнее, будто тут игрушечный. — Ты не помнишь как это в прошлый раз закончилось? — Да не выпускал я его! — мысленно пищал Левиафан из-за невозможности раскрыть пасть, но Вельзевул ему откровенно не верил. Было всего два пути, чтобы подняться наверх: или его вонючая змеиная пасть, или Зеркало Тьмы, которое стоит в покоях Вельзевула. — Сука, — рыкнул Вельзи и кинул змея, пробив стену замка. Левиафан кубарем скатился с холма и рухнул в ледяную воду, после чего, матерясь и шипя, под водой уполз к себе в нору. — Всегда этого дебила тянуло к людям, такими темпами он точно устроит конец света.       Вельзевул моментально уменьшился до обычных размеров. Волосы его заплелись в высокий хвост, украшенный золотой заколкой. Домашнее одеяние сменилось рабочей мантией, а за поясом появилась длинная сабля, рукоять которой была украшена рубинами. Гнев испарился, огромные круглые глаза стали по обычаю черными, а раскрасневшееся лицо приобрело аристократическую бледность. — Ему жопа, — прошипел Вельзевул и, цокая каблуками высоких сапогов из человеческой кожи, направился на первый круг.