With love from Hell

      Самыми тяжелыми испытаниями для Даниеля во всей этой суматошной подготовке к празднику стали репетиции. Вернее, если говорить более конкретно, постоянные пересечения с Онг Сону. До сего момента Кан испытывал к новенькому далеко не самые радужные чувства, а когда их встречи стали постоянными и длинными, у омеги определенно стала ехать крыша. Сону был слишком странным, непонятным, загадочным. Он вроде бы ни с кем не общался, но при этом казалось, что каждый тянулся к нему. В такие моменты, когда любезность и харизма альфы лезла наружу, и каждый из команды пытался подлезть к нему как можно ближе, Дане хотелось выть и бить. Бить каждого, кто так безбожно пытается подлизать новенькому, самому Онгу и себе любимому. Какого чёрта к альфе, который, на секундочку, дольше и больше общался с Даниелем, цеплялись все, кому не лень? Сону тоже хорош — почему он так мило с ними всеми обращается, уделяя Кану в несколько раз меньше внимания и времени? Как новенький смеет трепать другого омегу по головам, двузначно смотреть (пялиться) на него? Даниель же был первым.       После таких мыслей омеге хотелось вешаться из-за непонимания того, что с ним происходит. Откуда такой бред, наполненный какими-то нелепыми предубеждениями, появился в его светлой головушке? Чувство собственничества тоже по каким-то причинам выросло до небес. Каждый раз, когда гнев и обида отступали, анализируя всю помойку у себя мыслях, Кан успокаивался. Выдыхал полной грудью и… Да что «и», когда это патлатое чудовище без зазрения совести подкатывает к чересчур милой омежке с меланхоличным выражением лица и аристократически тонким телом.       Даниель окончательно путается и взрывается. Вскочив со стула, да так, что он, скрипнув на весь актовый зал, оставил черные полосы на деревянном полу, Кан устремился, куда глаза глядят. Очнулся он уже в подсобке за сценой, сидя на корточках возле стены с мокрыми щенячьими глазами. Дверь тихонечко скрипнула, и в помещение вошёл Дехви, которого омега чуть с ног не сбил. Впервые в жизни Даня был так не рад своему другу. — Я тебя слушаю, — Ли опустился перед Даниелем на колени и попытался потрепать его за пухлые румяные щеки. — Меня раздражает новенький. Какого лешего к нему столько внимания? Самая яркая звезда тут только я, и никто не посмеет занять моё место, — Кан наиграно задрал голову и попытался сделать взгляд сучки, переводя всё произошедшее в шутку, однако Дэхви был непреклонно серьёзен. Ли давно заметил странные перемены в поведении Дани, когда рядом оказывался Сону. Зная своего сложнохарактерного друга, Хви сей факт очень настораживал, даже беспокоил. — Что-то мне насвистывает с небес, что ты привираешь, дорогуша, — омега активно замотал головой и получил смачный шлепок от стены, не подрассчитав габаритов. Дэхви окинул его одновременно сочувствующим и презрительным, понимающим и осуждающим взглядом. Так умел только этот миленький маленький омега. — Признайся, что Сону тебя зацепил. Когда осознаешь и скажешь вслух — станет легче. Сейчас ты просто варишься в котле эмоций и переживаний, непонятно откуда взявшихся. Для тебя. Зная причину, легче бороться с побочками, ибо чёрт станет не таким страшным, как рисовало твоё сознание. — Херню мелешь. Мне он даже на самый худой конец не сдался. Во-первых, я его не знаю, во-вторых, у меня сегодня вечером свиданка с Джихуном, а это событие всплывало в моих мечтах давно, в-третьих, тебе уже было сказано, что мне непривычно быть не в центре внимания. Всё-таки до его прихода я был единственной популярной медийной личностью, — Кан поднялся и отряхнул чёрные треники. — Ты же меня знаешь, я вспыльчивый, но не волнуйся, скоро попустит. И давай больше не поднимать эту тему. Я справлюсь, — Даниель натянул измученную улыбку и подскоком проследовал на сцену для очередного прогона.       Дэхви какое-то время сидел в подсобке, погрузившись в раздумья. Он бесился. И злоба была направлена не столько на друга, сколько на себя. Проведя неприлично большое количество времени с этим созданием, он не мог простить себе нехватку умений, чтобы совладать с Каном. Он слишком сложный, слишком упёртый, особенно сейчас. Мысли о не свершении миссии густым дёгтем оседали на подкорке мозга.       Сквозняк захлопнул маленькое квадратное оконце в углу комнаты, и Хви вскочил. Нет, такого просто невозможно. Всё, что написано за нас заранее всегда сбылось и будет сбываться, а за этого мальца многое было решено тысячи лет назад. Ли наконец обрел присущее ему холоднокровное спокойствие. В комнате неожиданно погас свет, и омега растворился в небытие.

***

      Тридцать первого октября вечером, была неприлично хорошая погода для такого времени года. Ни намёка на серую тучу или малейший порыв ветра. Была та самая температура, когда ты надеваешь или футболку с джинсами, или пуловер с шортами, третьего не дано.       Университет преобразился до неузнаваемости и больше походил на замок графа Дракулы, чем на учебное заведение. Тысячи гирлянд, мерцающих тёплым светом в темноте, предавали фасаду здания ещё больше таинственности из-за причудливых теней на красных кирпичных стенах, но при этом делая двор школы уютным и домашним. Там же расположилось несколько палаток с горячей уличной едой, тыквенным супом и латте. Приятный запах угощений, смешиваясь с вечерней свежестью, пробуждал в студентах и гостях просто адский аппетит, нельзя было найти кого-то, кто не держал бы в своих руках пластиковую тарелку или стакан. Даже Даниель, который рассекал то тут, то там с огромным оборудованием для съемок, умудрялся периодически между запечатлением ребят в костюмах закидывать себе в рот что-нибудь съестное. Перед этим, конечно, он целый день не ел.       Особо выбивалась из концепта милой семейной домашней вечеринки в честь Хеллоуина сцена. Она пугающим островом возвышалась в центре площадки. Ребята дизайнеры и архитекторы потрудились на славу: тёмное дерево в основании, вкупе с болотными и черными декорациями, имитирующими дремучий лес; толстые паутины, свисающие с перекладин, подсветка в различных зелёных и синих оттенках — всё это приковывало внимание и вселяло уважение к трудящимся над этой работой людям.       Даниель снял очередную смазливую омегу в костюме шлюховатой ведьмы и с чувством выполненного долга приземлился на землю возле сцены. Он понимал, что долгожданная передышка будет длиться недолго, ибо скоро начнется главное действие на подмостке, но даже эти десять минут сидения на лужайке и наслаждения приятным ветерком, аккуратно обволакивающим тело, вселяли в уставшего омегу надежду на что-то светлое. Кан складывал камеру в чехол и спокойно цедил тыквенный латте, в то время как к нему подошли две особы. Дэхви, одетый в тёмно-синие боди на тонких бретельках и с ушками зайчика «play boy». Даня понимал, что это закос на Ариану Гранде и её «Side to side», но его никак не покидало чувство, что Хви одет как проститутка, дорогая, но все же, как омега, использующая рот немного не по назначению. Вторым оказался Сону, одетый в тускло-серые узкие брюки, пиджак без пуговиц и белого цвета рубашку. — Сону, но мы должны быть одеты в идиотские костюмы, как и все нормальные люди сегодня, — Даниель встал с земли, указывая на свой наряд. Он был в растянутой, порванной с чёрно-красными полосами кофте, которая игриво открывала его ключицы и потёртые узкие джинсы в винтажном стиле, образ завершала шляпа с широкими полями и перчатка на правой руке. — Фредди, зайка, не ссы, это самый ужасающий костюм, который ты когда-либо видел, — Дэхви указывает на маску, которую обделил вниманием Даня. — Сними, пожалуйста. — Сону раздраженно цокнул, но послушался и быстренько убрал резинки с ушей. Наступила неловкая тишина, и Кан не мог перестать пялиться на новенького…вернее на то, чем у него измазано пространство, на котором обычно растёт борода. Раздался истошный крик-смех двух друзей. — Я дико извиняюсь, но тебя будто бы в отходах человеческой жизнедеятельности измазали, — еле выдавил из себя Даниэль и залился ещё сильнее, схватив себя за живот и согнувшись пополам. — Да почему все так говорят? Видно же, что это лёгкая небритость, — Онг искренне негодовал с чего все, кто сегодня с ним взаимодействовали так сильно смеялись с грима. Однако маску всё-таки обратно надел. — Скорее, что тебя говном измазали, — Ли махал ладошками настолько сильно, насколько мог, стараясь высушить выступившие слёзы, чтобы те не испортили стрелки. — Щетина Тома Эллиса в Люцифере выглядела не настолько плохо. — Всё равно! У меня бы в жизни не возникло таких ассоциаций! Насколько же люди испорчены! Что делать, если у меня вообще не растут волосы на теле, — Сону разочаровано всплеснул руками и быстрым шагом направился за сцену готовиться к началу мероприятия. Омеги переглянулись, заговорщически дали друг друг пять и направились следом за альфой.

***

      Даниель безумно любил вечерние посиделки с друзьями. Пускай последнее время такие встречи были очень редки в силу занятости, зато приносили удовольствия в два раза больше из-за сладостного ожидания. Концерт и последующая вечеринка прошли гладко, теперь Даня, лёжа на диване, витал где-то далеко в облаках, нацепив радостную улыбку и переваривая факт того, что весь праздник он провёл с Сону. Для Кана было открытием, что такой серьёзный и холодный на первый взгляд альфа может вести себя, как маленькое дитя. Ему казалось, что картинка полностью промокшего и сидящего на земле Онга с яблоком во рту останется в его памяти на всю жизнь. Кто знал об неуклюжести такого статного молодого человека и о том, как лихо он сможет перевернуть на себя целую бочку с водой и красными наливными яблоками во время игры.       На коленях у омеги примостился Дэхви. Блондин в полумраке читал какую-то книгу, которая не несла в себе ни единого намёка на смысл, зато блаженно расслабляла загруженный мозг. Где-то в углу за рабочем столом из тёмного дерева строчил очередной отчёт офисный червь — Джисон, он тоже был максимально расслаблен и чувствовал себя, как дома. Хотя бы потому что из одежды на нём были только леопардовые трусы и огромные круглые очки, а в рот отправлялась уже не первая пачка чипсов с дурацким оригинальным вкусом, при виде рыжей пачки которых омеги начинали плеваться.       Тем не менее царила идиллия. У этих троих был уже такой уровень дружбы, когда, чтобы сказать что-то, не нужно было раскрывать рот. Все понимали друг друга буквально с полувздоха (именно поэтому Джисон и Дэхви то и дело поглядывали на довольного Кана, загадочно ухмыляясь). Да и тишина совершенно не давила. Пожалуй, это тот случай, когда людям есть не только о чём поговорить, но и о чём помолчать.       Вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался звон телефона Даниеля. Все разочаровано простонали и немного напряглись. Увидев на экране «Джихун», Кан стиснул зубы, отчего на лбу проявились зеленоватые вены. Он не мог понять перемен в своём мозге, однако главную причину охов-вздохов на протяжении последнего года омега не желал сейчас слышать. Промедлив несколько секунд, Даня ответил. — Привет, я тебя не отвлёк? — Нет, — осипшим от долгого молчания голосом произнёс Кан, убирая с колен блондинистую голову и вставая с насиженного тёплого места. — Знаешь, мне сейчас очень скучно, — Даниель впервые слышал таким Джихуна. Обычно своей манерой разговора Пак пытается походить на детей, чтобы выглядеть максимально мило, а сейчас этот громкий высоковатый голос звучит слишком сладко полушёпотом. Не ожидая такой подставы, Кан не знал, куда себя деть. — Я совершенно один в праздник. Хочу, чтобы ты приехал ко мне.       Завороженный Даниель кивнул несколько раз, забывая, что говорит по мобильному. Еле выдавив из себя «скоро буду», он сбрасывает звонок, моментально получая точный адрес в смс. — Я, кажется, сейчас еду к Джихуну. Если что, вы знаете, где у меня лежит карточка и код от квартиры, — с этими словами, двигаясь, словно робот, суставы которого плохо смазаны, омега скрылся за дверьми в ванную. В это время Хви по непонятной для Джисона причине вышел из себя и кинул лежащий рядом с ним пульт от телевизора в стену, выплюнув тихое «Сучёныш».       В ванной Даниель пытался смыть выступившую на лице краску ледяной водой. Да, он выглядел, как здоровый амбал, но в душе оставался неопытным, наивным, стеснительным омегой. И, к сожалению, находясь рядом с ним, все забывали о его тонкой душевной организации.       Закрыв кран, Кан вытер лицо белым махровым полотенцем, в тот же момент отправляя его в корзину с грязным бельём. Уставившись на своё отражение в зеркале, он изучал себя оценивающим взглядом, как вдруг перестал дышать.       Сзади себя в отражении он увидел мрачное лицо Онг Сону. Тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди, пристально наблюдая за каждым действием омеги. Даниель развернулся лицом и офигел ещё сильнее, когда сначала не обнаружил альфу, а потом тот вовсе возник из неоткуда. У Кана подкосились колени и сердце забилось в три раза быстрее, заставляя пот выступить на висках, а голову кружиться. Сделав шаг назад на дрожащих ногах, омега воткнулся ягодицами в прохладную поверхность раковины. В голове было пусто, Даней управлял лишь первобытный животный страх. — Ты как сюда попал? Я не слышал стука двери, — каждое слово давалось Даниелю с большим трудом. В глазах то и дело темнело, и он так и норовил упасть навзничь. — Конечно, я ведь и не входил, — новенький оскалился, словно хищный зверь, рычащий на свою добычу. — Я буду кричать! — Кричи, они всё равно не услышат.