Критике не поддается

Если кто-нибудь влюблён в кого-нибудь, В наш уголок им надо вместе заглянуть. Наш «Зелёный Попугай» для влюблённых — просто рай, Здесь вино и фрукты, и цветы — выбирай! Витиеватый шрифт четверостишия был написан прямо на красивой стене заведения с пальмами в кадках и цветами, украшающими ресторан. Зеленый попугай какаду в огромной золоченой клетке, стоявшей у входа, оправдывал название заведения и задавал атмосферу всему происходящему. Уютные столики с посетителями, приглушенный свет, тихая музыка, снующие от столика к столику вышколенные официанты. Арсений обвел взглядом помещение и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу, попутно считая салфетки в салфетнице, замечая рассыпанную соль на краю стола и сломанную зубочистку на паркете. Официанты принимали заказы, приносили меню, убирали со столов, но к столику, за которым сидел темноволосый мужчина в дорогом костюме, подходить не спешили. Сидящий за столиком то и дело бросал взгляды в сторону бара, возле которого и паслись сотрудники «Зеленого попугая», а после что-то черкал в своем блокноте и вновь обводил глазами зал ресторана не самого высшего сорта. — Что-нибудь выбрали? — вышколено улыбнулась невысокая девушка-официант, вероятно, отправленная к его столику насильно своими же собратьями по униформе. — Пока вы шли, я успел выбрать другой ресторан, — скривился Арсений и открыл меню, придирчиво осматривая блюда, а после молча ткнул пальцем в блюдо от шефа. Брюнетка поспешила ретироваться, как только уточнила заказ. — Ваш заказ, — попыталась улыбнуться официантка блондинка как только заказ мужчины оказался у него на столе. Надо же, и двадцати минут не прошло. Видимо, брюнетку спугнул, и ей на замену отправили другую. Что ж, это не редкость. — Спасибо, — сухо бросил Арсений и чиркнул гелевой ручкой в своем блокноте, внимательно осматривая блюдо. — Что-нибудь еще? — подала голос блондинка. Крепкая попалась. — Позовите вашего шефа, — хмыкнул Арсений, придирчиво скользя взглядом по униформе девушки, выхватывая на бейдже ее имя. — Я хочу видеть человека, который приготовил это. И еще дайте жалобную книгу. — Секунду, — голос девушки задрожал и она спешно удалилась. — Здравствуйте, что-нибудь желаете? Сегодня в меню вкуснейшие улитки под грибным соусом, — наигранная улыбка парня официанта раздражала невероятно, и Арсений сжал губы, пронизывая его взглядом. — Улитки? Спасибо, от меня минут десять назад отползла одна, когда я попросил пригласить вашего шеф-повара. Мне повторить свою просьбу? — произнес мужчина таким тоном, что официант тут же покачал головой и моментально исчез, скрываясь за непроницаемыми дверями кухни ресторана. Прошло еще минут пять, прежде чем к его столику подошел парень в белоснежном кителе шеф-повара. Шеф оказался высоким, худым и зеленоглазым, китель ему безусловно был мал, особенно это было заметно по рукавам, в которых он прятал витиеватый браслет. Наметанный глаз критика выхватывал мелочи, заметные только ему, и тот, кажется, остался доволен осмотром, хотя эмоций своих не выказывал. На форме было вышито лаконичное «Шастун А.», и мужчина нахмурился, разглядывая эту надпись. — Здравствуйте, вы хотели меня видеть? — слегка наклонил голову парень и улыбнулся искренне и как-то по-доброму. — Шеф-повар ресторана «Зеленый попугай» Антон. — А отчество вы мне в сибас уронили? — недовольно повел бровью Арсений и отставил от себя тарелку с блюдом. — Андреевич, Антон Андреевич, — усмехнулся высокий светловолосый парень. — Я вас узнал, вы Арсений Попов, тот самый знаменитый критик, которого так все боятся. Не ожидал вас здесь увидеть. — А вы, значит, не боитесь? — Арсений скривил губы в ухмылке, обводя взглядом высокого парня с головы до ног. — Вижу, вам не нравится, — все так же улыбаясь, Антон кивнул на блюдо, игнорируя заданный ранее вопрос. — Ну почему же, — оглядывая парня, произнес Арсений, — в этом ресторане все-таки есть кое-что стоящее. Ваш шеф-повар. — Что простите? — вежливая улыбка сползла с лица высокого повара и он оглянулся по сторонам. — Я не понимаю… — А что тут понимать? Ты думаешь, я в эту забегаловку пришел травиться рыбой не первой свежести или посмотреть на персонал, обслуживающий посетителей со скоростью улиток, которых здесь подают тухлыми, или послушать попугая, который орет в клетке так, что закладывает уши? — критик ухмыльнулся и захлопнул блокнот. — Как насчет поужинать в более приличном месте? — Что вы себе позволяете? — шеф уже не улыбался, хмурился, но от столика наглого критика не отходил. — Свидание. Я позволяю себе пригласить тебя на свидание, — четко произнес Арсений и поправил и без того идеальный галстук. — Деловое, само собой разумеется, а там дальше посмотрим, может быть, ты еще на что-то годен, — на лице мужчины появилась легкая нагловатая ухмылка, способная вывести из равновесия любого, но высокий шеф-повар лишь сжал губы, а затем произнес: — Извините, мне нужно идти. — Стой! — Арсений нахмурился и, подавшись вперед, схватил парня за тонкое запястье. — Я не отпускал тебя. — Я сейчас полицию вызову, — прошипел высокий парень и дернулся в сторону, стараясь не распугать гостей ресторана, сидящих за соседними столиками. — Это значит — «нет»? — Арсений приподнял бровь. — Это значит — мне нужно работать, извините, — бросил через плечо Антон и поспешил скрыться за дверью кухни, лишь там позволяя себе выдохнуть и опереться руками о раздаточный столик. — Шаст, ты чего такой взъерошенный? — окликнул его один из поваров, и Антон криво ухмыльнулся, расстегивая верхнюю пуговицу кителя. — День тяжелый, не бери в голову, Димон. — Да, а это не из-за того слащавого пидора-критика, который уже час сидит у нас в ресторане? — невысокого роста Димка Позов отложил в сторону нож и принялся мешать овощи на разогретой сковороде. — Чего ему от тебя нужно? — Да я откуда знаю? Заказал рыбу, начал выпендриваться, — пожал плечами Антон, как-то нервно вытирая руки полотенцем. — Козел, хотел вывести меня из себя, я же чувствую, он ищет повод для скандала. — Рыбу заказал? Шаст, он ненавидит рыбу, ты что, не знал? Да о его вкусах каждый повар на любой кухне знает, — Дима покачал головой и подошел ближе. — Мне пофиг на его вкусы, я всего лишь выполнил заказ. Да я его до сегодняшнего дня в глаза не видел, только слышал. Что ему нужно от нашего ресторана вообще? — произнес Шастун, продолжая смешивать ингредиенты для нового блюда. — На наш ресторан и рестораны других ему срать, у него свой есть, а его хобби — уничтожать бизнес конкурентов и человеческие судьбы. Как бы нам всем не вылететь в трубу после сегодняшнего дня, — произнес Димка и тут же отвлекся на принесенный заказ. — Какого черта ты делаешь в моем ресторане? — раздалось внезапно со спины, и Попов ухмыльнулся, но обернуться не соизволил. Мужчина откинулся на спинку стула, дожидаясь, когда источник звука в лице светловолосого мужчины в желтом пиджаке и клетчатых джинсах сядет напротив. — Здорово, Паш. — Любезности себе в жопу засунь, — шикнул мужчина и, прищурившись, добавил: — Убирайся к черту! — Это так, значит, вы рады гостям, — Арсений снисходительно улыбнулся. — Больше оптимизма, Паш. Не ты первый, не ты последний. — Ты что задумал, а? — Воля запнулся под насмешливыми синими глазами критика. — Чего ты лыбишься? — Да не кипятись ты, ухожу уже, ухожу, а то тебя инфаркт хватит, не дай Бог, — улыбнулся Арсений и захлопнул блокнот. — Паршиво здесь, одно радует: шеф-повар у тебя — любо дорого посмотреть, правда, работает в такой дыре. Не ценишь ты своих сотрудников, думаю его к себе в «Оливию» взять, — ресторанный критик встал из-за стола, одергивая пиджак. — Пока, Паш. Владелец ресторана так и остался сидеть на месте, не сводя глаз с широкой спины Попова, пока тот не скрылся за дверями заведения, а после резко встал, едва не сбив с ног своего же официанта. — Простите, Павел Алексеевич, — проблеял парнишка, тем не менее виртуозно сохраняя равновесие. — Закройся, — буркнул Добровольский, скрываясь в дверях кухни. Появление владельца ресторана «Зеленый попугай» на кухне ажиотажа не вызвало, Антон, мазнув по работодателю взглядом, продолжил нарезать овощи. — Что он тебе сказал? — выдохнул мужчина, с остервенением отбрасывая от себя пучок укропа. — Кто? — Антон на мгновение замер и криво ухмыльнулся. — А-а, понятно. Ну что, можно уже собирать вещички, да? — Антон! — рыкнул Добровольский слишком громко, и остальные повара начали на них оглядываться. — А вас что интересует: рабочая сторона вопроса или то, как он меня клеил? — Что? — опешил мужчина и нахмурился. — Что ты несешь? — Вас это удивляет? — Антон фыркнул. — Оказывается, об этом критике не писал только ленивый. Вон Позов погуглил «Арсений Попов гей доказательства», там такое… — Шастун, вы бы с Позовым лучше работали, чем гуглили, — устало произнес Павел и присел на ближайший стул. — Дерьмово все. Если он напишет плохую статью про ресторан, нас закроют уже завтра, моя карьера закончится, да и твоя, собственно говоря, тоже. — Сочувствую. Кстати, вы мне так и не выплатили зарплату за прошлый месяц. — Шастун, будут деньги. Будут, если эта сволочь нас не закроет. Ты пойми, если он что-то решил, то не отступит. — Вы мне с ним потрахаться предлагаете или закормить до смерти, чтоб он вам ваш ресторан не закрыл? — в тишине было слышно, как стучит нож о разделочную доску. Добровольский замер, не сводя глаз с рук молодого шеф-повара, а тот неспешно продолжал готовить. — Не смотрите на меня так, Павел Алексеевич, мне пофиг на ваши терки, мое дело — кухня, а ублажать похотливого критика я не собираюсь. — Шастун, сбавь обороты. Давай так: если он напишет хорошую статью, то я тебе еще и премию выпишу в двойном размере. Годится? — Посмотрим, — Антон пожал плечами и уже через мгновение отвлекся на принесенный официантом заказ.

***

Красивое блюдо с листьями салата, золотистым прожаренным беконом и яйцами всмятку. Заказ за пятый столик источал невероятный аромат, а в нежнейшее мясо тут же хотелось впиться зубами и утолить голод, но вот уже несколько минут оно безжалостно тыкалось вилкой, яйца превратились в месиво, а листья салата потеряли свою красоту. Высокий шеф-повар стоял тут же, кусал губы и едва сдерживался, чтобы не надеть тарелку с едой на голову несносному критику, который, сделав заказ, к еде так и не притронулся. — Надеюсь, этот бекон приготовлен человеком? — наконец подал голос Арсений и прищурился, впиваясь взглядом в глаза напротив. — Да, сам лично утром убил эту свинью, — процедил Антон, поправляя и без того идеально сидящий китель. — Интересно, чем же? — Фотографией вашего лица, — не сдержавшись произнес Шастун, с ухмылкой выдерживая испепеляющий взгляд холодных голубых глаз. «Сука», — отчетливо читалось по губам критика, который шумно задышал носом, сжимая в руке злосчастную вилку, словно вот-вот готов был ее сломать или воткнуть в хамоватого и наглого шеф-повара. — Что ты себе позволяешь? — уже громче добавил Попов, оглядываясь по сторонам. — Да ты… — Позволяю чуть меньше, чем вы себе. — Пошел вон, — Арсений сцепил зубы, до последнего стараясь сохранить остатки хладнокровия, но получалось с трудом. — Приятного аппетита, — тоном, каким произносят «чтоб ты подавился» процедил сквозь зубы Шастун, неспешно удаляясь обратно на кухню. — Что ты ему сказал, а? — пяти минут не прошло, а Добровольский влетел на кухню, словно его туда пнули. — Какого черта, Антон? Я же просил, а ты только хуже сделал! Теперь он злой как черт, требует жалобную книгу, грозится санэпидемстанцией, пожарными и судовым приставом! — Ничего такого, просто задолбал он меня, Паш. Таскается к нам третий день подряд, и все ему не так. — Извинись. — И не подумаю, — Антон покачал головой, хватая с полочки пачку сигарет. — Хочешь, увольняй! — Шастун, а я ведь уволю, — окликнул мужчина повара, когда тот направился к выходу, даже не обернувшись. — Шастун, твою мать!

***

Прохладный воздух приятно обдувал, сигаретный дым успокаивал. Антон, привалившись к стене заведения, курил и, щурясь, разглядывал стаю слетевшихся на задний двор голубей. Внезапный рев мотора распугал всех птиц, а через мгновение во двор влетела иномарка, резко притормаживая почти у самого входа. В отличие от голубей, Антон и бровью не повел, рассматривая темноволосого мужчину, выскочившего с места водителя. С такой скоростью вылетают бить морду или орать на максималках, вымещая всю злобу на оппонента, но Арсений Попов не успел ни того ни другого, ни даже того, что задумал сделать изначально. — Как вам вчерашний бекон, — первым подал голос Антон, лениво сплевывая себе под ноги, тормозя мужчину в идеально сидящем костюме. — Отвратительный, — буркнул Попов, разглядывая парня с ног до головы. — Я так и знал, — Антон кивнул, продолжая неспешно курить. — Погода сегодня хорошая, да? — Мне на нее пофиг, — мужчина все же сделал шаг вперед, — а вот ты слишком борзый. — Поэтому вы к нам в ресторан ходите уже который день подряд? Мазохист вы однако, Арсений Сергеевич, — Антон улыбнулся. — Кстати, здесь вход для персонала, вам — с главного. — Не учи меня, куда мне ходить, понял? Это во-первых, — Арсений нахмурился. — Несмотря на вчерашнее недоразумение, мое предложение еще в силе. Я ведь могу сделать тебя самым лучшим шеф-поваром Москвы в лучшем ресторане. — Вам что, за это отсосать нужно? — Ну если ты только это умеешь, — произнес мужчина, делая шаг вперед и хватая Антона за руку. — Только посмей… Пусти, — Антон зашипел это в лицо критику, стоя почти вплотную, так что его дыхание обжигало кожу некоторое время. Мужчины, тяжело дыша, испепеляли друг друга взглядами, а затем Арсений, удовлетворенно улыбнувшись, медленно произнес: — Кофе за мой столик принеси, — и, оттеснив плечом ошарашенного парня, скрылся в дверях ресторана. Курить резко перехотелось, собственно говоря, и погода была уже не такой солнечной, и день — не радостным. Антон ринулся на кухню, тут же сталкиваясь в проходе с Добровольским. — Паш, это уже ни в какие ворота! Ты понимаешь, этот гад заказал принести ему кофе! Я шеф-повар, а не мальчик на побегушках! — Заказал, значит, принеси, — устало произнес Паша и, ослабив узел галстука, вышел в зал. Несносный критик сидел за столиком у окна и медленно обводил взглядом стены, потолок, ажурные шторы на окнах. Пересчитал салфетки в салфетнице, затем черкнул что-то в своем блокноте, отодвинул принесенное меню в сторону, покосился на попугая в клетке и вздохнул. — Ваш кофе, — раздалось откуда-то сбоку. Арсений обернулся в тот момент, когда тонкая струйка ароматного напитка оказалась на его рубашке, расплываясь коричневым мокрым пятном, образовывая грязные разводы на ткани. — Ах ты ж, — Арсений как ошпаренный вскочил с места, отшвыривая от себя стул и встречаясь взглядом с зелеными смеющимися глазами напротив. — Ты что… Да как ты смеешь? Мужчина закусил губу, толкнул парня в плечо, одновременно с этим выдирая из рук подошедшей официантки салфетку, которая не помогала, а наоборот делала только хуже — рубашку было уже не спасти. — Твою мать, твою мать! — Арсений, кажется, готов был убивать, но находящиеся в зале люди не давали слететь с катушек окончательно. — Вы все — дерьмо, и ресторан ваш — дерьмо! Я вас закрою! — продолжал распинаться ресторанный критик, теряя весь свой лоск и манеры, тыкая пальцем в персонал у бара и лично в его хозяина, стоявшего тут же. — Я на вас такую статью напишу, к вам ни один псих не придет! — Но вы-то пришли, — спокойно произнес Антон, выдерживая взгляд полный отчаянной злобы. — А ты… ты мне ответишь за все, — зло прошипел Арсений. — Вы все ответите! — пообещал ресторанный критик, а затем опрометью кинулся в двери с нарисованной картинкой джентельмена. — Шаст, ну ты даешь! — Позов выскочил в зал и захлопал в ладоши, подавая тем самым пример остальным поступить так же. — Так его! — Иди и извинись, — в образовавшейся тишине слова Паши отдались эхом от стен заведения, — а после я жду заявление у себя в кабинете. — Да пожалуйста, — Антон сдернул с себя китель, отбрасывая его на стул. — Не предел мечтаний — работать у вас. — Прекрати хамить! А вы займитесь делом, сборище инвалидов! — прикрикнул на официантов Добровольский, и персонал тут же ринулся по своим местам. В туалет для джентльменов Антон зашел спустя пару минут, сжимая в руке небольшой пластиковый пакет. Тишину прерывала льющаяся вода из крана, и Антон, досчитав до пяти, сделал шаг за угол, где стояли рукомойники. Голый по пояс ресторанный критик пытался отстирать то, что некоторое время назад было белой рубашкой, но, кажется, успехов в этом деле не достиг. — Надо в уксусе замочить, так не отстирать, я из кухни бутылку принес. А еще свою футболку, переодеться… — произнес Антон, и мужчина скосил на него глаза. — Какое благородство. — Еще можно нашатырным спиртом попробовать. — Да блять, — рыкнул мужчина, отбрасывая мокрую рубаху в мусорное ведро. — К черту все! Таскаешься в эту дыру как на работу, а в итоге на тебя еще и кофе выливают! Я вас теперь точно закрою, даже не сомневайся. — Да мне срать, меня все равно уволили, — Антон ухмыльнулся, ставя свой пакет у стены. — Давно пора. — Надеюсь, ты рад, — вновь переходя на «ты», произнес Антон, и Попов как-то странно повел плечами, упираясь руками в раковину. — Безумно счастлив. Кстати, я не заказывал американо. — А я шеф-повар, а не экстрасенс. — Я люблю со сливками. — В следующий раз обязательно вылью тебе их на голову. — Кофе был холодный. — Да ты заебал… Я, вообще, извиниться пришел, — рыкнул Антон, хватая мужчину за руку и разворачивая к себе лицом с твердым намерением вмазать по нему. Арсений, тяжело дыша, перехватил его руки, толкнул к стенке, откуда молодого парня отпружинило, и он впечатался в грудь ресторанного критика, путаясь пальцами у него в волосах и порывисто впиваясь в его губы. Поцелуй, полный ярости и безумия, закончился так же быстро, как и начался. Антон отпрянул, прижимая ладонь к покусанным горящим губам, сердце трепыхалось и, кажется, готово было остановиться и замереть навсегда от передоза адреналина в крови. — Извинения приняты, — прохрипел Арсений и сам сделал шаг вперед, намереваясь, вероятно, получить еще и компенсацию за моральный ущерб, но Антон словно ужаленный ринулся за двери обратно в зал, встречаясь с десятком пар глаз поваров и официантов. — Ну что… все, да… закрываемся? — с тоской произнес Позов, развязывая фартук. — Пойду обратный билет до Воронежа покупать. В образовавшейся тишине гулко хлопнула дверь туалета, но Антон не обернулся, стоял словно каменный, боясь пошевелиться. — А вы в курсе, что у вас в туалете мыло закончилось? — раздалось за спиной шеф-повара, а затем ресторанный критик появился в поле его зрения. Облаченный в чужую футболку, которая была ему велика, Арсений обвел глазами присутствующих. — Черти что, а не ресторан, дайте жалобную книгу! — В ней закончились свободные листы. Может быть, вам дать туалетную бумагу? Она у нас в достаточном количестве, — видимо, Шастун рассчитывал на свое бессмертие или же удачную реинкарнацию, иначе бы не продолжал язвить и сыпать колкостями в адрес ресторанного писаки. — Ничего страшного, обойдусь, — Арсений сдвинул брови и, выхватив из ближайшей салфетницы салфетку, черкнул на ней что-то одному ему ведомое, а затем сунул ее в руку высокого парня. — Счастливо оставаться! — И вам не хворать, — хмыкнул Антон, комкая салфетку в кулаке до тех пор, пока Арсений, не подхватив свой пиджак, скрылся за дверями ресторана «Зеленый попугай».

***

В зале царил полумрак, многочисленные столики с белыми скатертями, горящие свечи в золотистых подсвечниках, парчовые занавески, вышколенные официанты то и дело снующие между столиками с посетителями, большинство из которых составляли семейные или влюбленные парочки. Особняком среди них выделялся, пожалуй, один мужчина в идеально выглаженной белой рубашке. Он цепко оглядывался по сторонам, морщился от запаха дыма, исходившего от горящих свечей, периодически что-то записывал к себе в блокнот. — Все строчишь? — из полумрака зала вынырнул высокий парень в серой толстовке и джинсах и сел напротив. — Не надоело? — Я прочел их меню от начала и до конца, я знаю винную карту на память. Почему в этом ресторане так долго тянут с заказом? — недовольно процедил Арсений и прожег взглядом проходившую мимо официантку. — Может, потому что к ним пришел ты? — меланхолично пожал плечами Антон, раскрывая папку меню. — Издеваешься? — А мне кажется, это ты… издеваешься, — отбил подачу Антон и приподнял бровь. — Зря я согласился прийти. — Через неделю соизволил, хотя в той записке я, оставив номер телефона, приглашал тебя раньше. — Зануда, — фыркнул Антон и оглянулся по сторонам. — У нас тут что, типа романтическое свидание? — Свечи сгорают раньше, чем официанты доносят меню, вонь, атмосфера никакой критике не поддается, — сел на своего любимого конька Попов, раскрывая блокнот. — Антош, ты куда? — интонации в голосе мужчины поменялись, и Антон, приподнявшись со стула, усмехнулся. — Пойду покурю. — Кури здесь… Хотя как же тут курить, на столе даже пепельниц нет, — вновь завелся Попов и замер, наблюдая за тем, как длинные пальцы накрыли его ладонь. — Арс, успокойся, здесь зал для некурящих. — Я спокоен, — буркнул мужчина, не сводя глаз с длинных пальцев на его руке. — Ты чего, нервничаешь, что ли? — Антон едва заметно улыбнулся. — Я нервничаю… я нервничаю, потому что мне не несут заказ. Там кухня вообще работает или как? — взвился Арсений и, руководимый чужой рукой, поднялся с места. — Ты куда меня тащишь, а? — ловко лавируя между столиками с посетителями, Антон направлялся к выходу. — Я знаю, как тебя заткнуть. — Кофе на меня опять выльешь? — затормозил Арсений, и Антон, резко обернувшись, подался вперед, накрывая в полумраке губы мужчины своими. — Пойдем лучше в Макдональдс, там хоть твои вопли будут к месту, — прошептал в поцелуй парень, и Арсений фыркнул, незаметно скользя ладонями по спине в темной толстовке. — Ты хочешь меня отравить? — Я бы с радостью, но кто тогда будет таскаться ко мне на кухню и критиковать все, что я готовлю? — А может, я таким способом толкаю тебя к новым свершениям. — Интересный способ. А может, ты критикуешь, потому что хочешь моего внимания, а, Арсений Попов? — Антон снова приблизился к мужчине в идеально сидящем на нем костюме и как бы невзначай поправил воротник на белоснежной рубашке. На мгновение стало очень тихо. — Может, и хочу, только ты критике не поддаешься, — медленно произнес мужчина и, обогнув высокого парня, направился к выходу. Уже у самых дверей он обернулся. — Ну, чего ты стоишь? Пойдем уже в твой Макдональдс…