Разведись со мной за тридцать дней

      Давайте просто вновь представим, что вы — Пак Чимин, и вы уже пятый день не видите собственного мужа. Нет, вы не считаете дни и уж тем более не отмечаете их в календаре на прикроватной тумбочке. Просто, возможно, вам немного грустно и совсем чуточку одиноко. Все ваши друзья счастливы. Чонгук с Тэхёном собираются в путешествие по самым «горячим» странам. Хосок носится со своими близнецами, пока Мина притворяется очень уставшей после родов. Нет, она, конечно, мужу помогает, но не особо. Сказала, что это метод воспитания такой. Бросил и пусть сам выплывает. Короче, Мина теперь троих детей воспитывать будет. Намджун с Сокджином для мира вообще пропали после того, как помирились. — И слушать ничего не желаю, — шипит Чимин в громкую связь пока выезжает с парковки, направляясь домой после работы. — Но, Пак Чимин! — кричит в трубку Намджун, мешая разговору. — Передай этому предателю, что я отказываюсь с ним разговаривать. — Он не знал о том, что Юнги улетает, честно. Я ему верю. — А я не верю вам обоим! Ты тоже предатель. Значит, ради меня ты не мог взять три дня отгула зимой, чтобы покататься на сноубордах, а тут взял! И ради чего? Ради ежечасных потрахушек? Фу, иди дружи с Тэхёном. Хотя, нет, я не буду делиться своим другом. — Ой, прекрати вести себя, как пмсная телка. — Я и не веду! — А кто едет за двумя шоколадными тортами и бутылкой текилы? — Откуда ты… — Я — твой лучший друг, как бы ты не пытался это отрицать, — гордо заявляет Сокджин. — Жди нас сегодня вечером. Всех. — Поддерживать пмсную телку будете? — усмехается Чимин. — Размечтался, я еду пожрать шоколадного торта, сто лет не пробовал. Все, чао. Джин отключается, а Чимин матерится, потому что одной бутылкой текилы и двумя тортами дело не обойдется, поэтому сворачивает в гипермаркет побольше и оставляет там треть своей зарплаты. На самом деле, он даже не расстраивается из-за этого. Ему нужна поддержка, потому что он чертово ссыкло, которое все еще бегает от своих чувств и не желает их признавать. А еще он не пишет Юнги, потому что опять же чертово ссыкло, которое боится не получить сообщения в ответ или, что еще хуже, получить что-нибудь вроде «ты мне надоел, отвали». Чимин грустно вздыхает, тащась по лестничным клеткам с пятью пакетами в руках, лифт, естественно, работать отказался. Уже на восьмом Пак героически приваливается к перилам и решает, что пора вернуться в тренажерный зал, потому что горло саднит, а глаза от напряжения готовы выскочить из орбит и упрыгать от него по ступенечкам, подмигивая ошарашенным соседям. Чимин делает глубокий вдох и взлетает на десятый, нервно проворачивает ключи в скважинах и валится на пол, утыкаясь носом в паркет. Был бы рядом Юнги, обязательно помог бы, еще бы и ужин приготовил по инструкциям Джина, разумеется. Чимин бьется лбом о пол и завывает, протяжно так, что сосед слева начинает думать, что Пак завел песика. Ага, песика, здоровенного такого, женатого на мужике. Чимин так безумно скучает, что от этого начинает на Юнги безудержно злиться. Как посмел он улететь после того, как Пак признался ему в том, что считает его красивым. Признался, между прочим, на трезвую голову. А это большая редкость в последнее время. И Чимин, если быть честным, уже путался в собственных мыслях и чувствах. Он и злился, и обижался, и жалел себя, и скучал, и даже проскальзывала мысль полететь к Юнги. Только для того, чтобы плюнуть ему в рожу, мол, срать я на тебя хотел, только для этого вот и прилетел, чтобы доказать. — О, ты расстелился на полу вместо коврика? Это так мило с твоей стороны, — звучит знакомый голос позади, заставляя выползти из мыслей. Пак скалится, потому что одному мелкому засранцу сегодня точно откусят язык. — Конечно, жду тебя, чтобы обернуться вокруг тебя и придушить, — шипит Чимин, переворачиваясь на спину. — Ой, сладенький, не злись. Он сегодня не получил утреннюю дозу минета, — смеется Тэхён и ложится рядом, присоединяя к испепеляющему взгляду Чимина свой собственный. — Я уже устал тебе повторять, что не специально сломал твой чертов утюжок, — закатывает глаза Чонгук и наклоняется к пакетам, выискивая что-нибудь вкусненькое. — А кто вчера заявлял, что ему нравятся мои кудрявые волосы? А сегодня, значит, мой утюжок не работает. Как-то подозрительно, не кажется ли вам так, мой дорогой Ватсон? — спрашивает Тэхён, разворачиваясь лицом к Чимину. — Великолепная дедукция, мистер Холмс. Пак смеется, крепко обнимая Тэхёна. Ким — тот самый друг, который не будет поддерживать глупыми «все наладится» или «не переживай». Он, скорее, будет нести полнейшую ахинею и притворяться полным придурком, пока не увидит на твоем лице хоть намек на улыбку. И Чимин очень это в Тэхёне любит и ценит. — А ужин будешь готовить ты? — спрашивает Чонгук, отлепляя друзей друг от друга и укладываясь между ними. — Не кажется ли вам странным, лежать втроем на пороге моей квартиры с открытой входной дверью? — Ну, почему же? Зато можно пугать соседей. Здравствуйте, мистер Ши, как ваше больное бедро? — улыбается Тэхён, радостно помахивая ногой в знак приветствия. Чонгук с Чимином переглядываются и повторяют за ним, заставляя соседа вжать голову в плечи и быстренько ретироваться, бубня что-то про злоупотребление наркотиками и алкоголем. Дружный смех разносится по лестничной клетке. — Спасибо вам, — искренне благодарит Пак. Друзья хлопают его по плечу и помогают встать, разбирая пакеты и утаскивая их на кухню. Вскоре по видеосвязи звонит Джун, но на экране появляется недовольная рожа Сокджина. Он жалуется, что его телефон украден и используется, как передатчик между его парнем и его любимой матушкой, которая теперь ни капли не сомневается в том, что ее любимый сыночка — мужчина благородных гейских кровей. Ким говорит, что его задница слишком болит для того, чтобы приезжать самому и готовить, поэтому он будет руководить процессом из кровати. Чимин на заявление о больной заднице ушки затыкает и уходит переодеваться, а у Чонгука с Тэхёном глаза становятся безумными, и они садятся вплотную к экрану, требуя подробностей. Джин в ужасе отключается и перезванивает через полчаса уже самому Паку, требуя не подпускать к экрану умалишенных. Чонгук с Тэхёном дуются обиженно и угрожают экрану пластиковыми ножами. Через два часа ужин запекается в духовке, салаты стоят на столе, а Сокджин утирает скупую мужскую слезу, потому что парни впервые не налажали и не перепутали соль с сахаром, а огурец с брокколи. Намджун появляется рядом с Кимом, сияя ярче звезд, потому что мама от него в восторге и собирается приехать знакомиться в ближайшее время. Джин орет, что только через его труп, поэтому звонок прерывается, а через полчаса приходит сообщение о том, что они скоро приедут. — Зуб даю, что у них были минутные потрахушки, — профессионально заявляет Чонгук. — Минутные? — Чимин удивленно оборачивается, переставая мыть посуду. — Ну, когда вместо ругани выбираете быстрый секс, чтобы эмоции поутихли, — поясняет Тэхён, плотнее прижимаясь к своему парню, у которого сидит на коленях. — Кажется, мне очень нужны минутные потрахушки, — делает вывод Чимин. — Может, тройничок? — подмигивает Чонгук и начинает ржать, как конь, получая мокрой тряпкой точно в лоб. К восьми вечера подтягиваются Хосок с Миной, малыши мирно спят в переносках, смешно морща свои маленькие носики. Чимин залипает, поглаживая крошечные ручки, а Чонгук держится в стороне, что-то шепча Тэхёну на ухо. Тот слушает внимательно, а потом взрывается смехом, получая шиканье в ответ. — Он спросил у меня, долго ли они еще будут такими… похожими на протухшие помидорчики, — шепчет Тэхён, беззвучно умирая в припадке хохота. — Ты рот-то закрой, животное похотливое, — рычит Мина на младшего. — Учти, сидеть с ними будешь раз в неделю, как минимум. Будешь взращивать мои помидорчики. Хосок смеется, обнимает жену и целует ее за ушком. Чимин удивляется, когда Мина в ответ не просит отлипнуть, а дарит ответный поцелуй в щеку и блаженно улыбается. — Мать моя святая женщина, великая многовековая война окончена? — У нас перемирие, пока есть дети, — пожимает плечами Мина. — То есть… пожизненное? — Размечтался, мы их в восемнадцать лет за порог и дальше сраться, — смеется Хосок. — Вы — страшные люди, — испуганно произносит Чонгук и жмется поближе к Тэхёну. Дружная компания перемещается в гостиную, оставляя малышей в спальне с радионяней, а Чимин немножко подвисает, потому что младший на три секунды комочек сжимает его палец. Пак пытается не разрыдаться от умиления, крича в голове, что он мужик, поэтому вываливается из комнаты. В дверь звонят и в квартире становится на одну счастливую пару больше. Несмотря на то, что Джин постоянно морщится и ходит вразвалочку, он щедро дарит Намджуну поцелуи и с удовольствием отвечает на них. — Ходишь, прям как я во время беременности. Пуза только не хватает, — смеется Мина. — Айщ, все претензии к мистеру «я трахну тебя так и столько раз, что ты встанешь с кровати и свалишься», — скалится Джин, пихая Джуна, который садится сзади, притягивая мужчину к груди. — А ты жеребец, — восхищенно произносит Тэхён, мгновенно получая подзатыльник от Чонгука. — Ты за словами-то следи. В этом мире один жеребец — я. — В этом мире миллион жеребцов и они — кони, Чон Чонгук, — закатывает глаза Джин. Младший показывает язык и тянется за салатом под пристальным взглядом старшего, который тут же бьет его по руке. — Я тебе сколько раз говорил, что сначала нужно дождаться горячего! — Мистер зануда, — раздается шипение в ответ. Чимин смеется и уходит вытаскивать из духовки мясо. Он задумчиво ждет, пока таймер щелкнет, оповещая о готовности, и думает, что Юнги здесь очень не хватает. Особенно, ему. Мин бы лез к нему, восхищался красотой и новенькой рубашкой, помогал бы по кухне. Да и вообще был бы просто рядом, позволяя Чимину не чувствовать себя так одиноко. Пак начинает злиться вновь, потому что до появления Юнги он себя никогда одиноко и не чувствовал. А теперь? Падла. Телефон вибрирует на столе, и Чимин принимает вызов, не глядя на экран, потому что слишком погружен в свои мысли. — Привет. Думаешь обо мне? — звучит знакомый голос. Чимин оседает на стул, потому что ноги подкашиваются, а по всему телу проходит волна дрожи. Он даже не осознавал, что скучает так сильно. — Я с тобой не разговариваю. — О, а что за звуки я тогда слышу? — усмехается Юнги в ответ. — Я к чайнику обращаюсь. — Подъеб засчитан. Тогда… Уважаемый чайник, не будете ли вы так добры передать Пак Чимину, что он уже слишком взрослый для обидок. — Уважаемый чайник шлет вас нахуй, — шипит Чимин. — Какой грубый собеседник. Я по тебе скучаю. — Чайник передает, что ты сам улетел и даже ничего не сказал. — Так вышло. — Как так? Ты решил сдаться и бросить нас с чайником? — О, ну, что ты? Я никогда не брошу этот прекрасный стеклянный чайник, мы вместе выпили не одну чашку кофе. — Ты бесишь. — Тебя или чайник? — Нас обоих, — фыркает Пак. — Вы оба — взрослые и самодостаточные и должны понимать, что на все есть свои причины. — Ой, просто признай, что ты слабак и сдался. Юнги смеется в трубку, и Чимину хочется жмуриться от внезапного кайфа, который захлестывает его с головой. Твою мать, как же он скучает. — Хорошо, я слабак и сдался, если тебе так будет угодно. — И придурок. — Да, и придурок, — соглашается Юнги, явно издеваясь. — Мистер чайник еще передает, что ты неблагодарная скотина. — А вот от него я такого не ожидал. Передай, что я огорчен и раздосадован. — Боже, какие высокопарные выражения, — язвит Чимин. — Ну, перестань. Задай же тот вопрос, который волнует тебя больше всего. — Юнги, ты вернешься? — Нет, Чимин-и. Я не вернусь. И, кажется, где-то ломается чье-то одинокое сердце.