Разведись со мной за тридцать дней

      Представьте, что вы — Ким Сокджин, неожиданно, правда? Вы сидите на кухне в гордом одиночестве и ковыряетесь вилкой в уже остывшем чачжанмёне. Ваш лучший друг, Пак Чимин, второй день пропадает на работе до ночи, оправдываясь тем, что у них новые проекты. Конечно, зачем признаваться, что он злится на Юнги и себя, в первую очередь. А ваш второй лучший друг пребывает в легкой эйфории, потому что его жена родила ему двух близнецов. Сначала, правда, Хосок вопил на всю больницу, потому что «ты что, женщина, обалдела рожать сразу двоих? А я тебе говорил, что надо было ходить на узи! Но нет, зачем нам это?». На следующий день Хосок, конечно, успокоился и не отлипал от Мины и своих очаровательных малышей. Джин глубоко вздыхает и обводит грустным взглядом свою пустую кухню. Намджуна нет в его квартире уже третий день, и Сокджин откровенно по нему скучает. Он даже не думал, что успел привыкнуть к постоянным погромам, проблемам этого большого ребенка, к его постоянному чиханию и влезанию в разговоры с любимой мамой. Та, кажется, начала что-то подозревать об ориентации сына, когда в очередной раз услышала на фоне «твои ножки потрясающе смотрятся в этих брюках», сказанное мужским, хриплым голосом. Джин тогда знатно покраснел, но в ответ лишь шикнул громко и зубами клацнул. А сейчас Сокджин сидит один и мечтает о том, чтобы Намджун говорил все, что его душе угодно, лишь бы говорил. Джин уже тянется рукой к телефону, в десятый раз за вечер, да, когда слышит трель дверного звонка, которая разносится одинокой мелодией по квартире. Ким кидается в коридор со всех ног, а перед самой дверью тормозит и не решается открыть. Поэтому смотрит в глазок и выдыхает, даже не замечая, что успел задержать дыхание. — И что ты здесь забыл? — спрашивает Джин, когда, наконец, открывает дверь и смотрит на гостя максимально презрительно. — Тебя? Свое личное божество? — смеется Намджун и проходит в квартиру, будто это его дом. Хотя… это уже давно так. — Я, кажется, сказал тебе не приходить. Джин складывает руки на груди, еле сдерживая счастливую улыбку, которая пытается прорваться сквозь его напускное безразличие. — Ну, а я, кажется, плевал на твои слова, — парирует Джун и топает на кухню, крича попутно: — надеюсь, у тебя есть еда. Сокджин поправляет разбросанные чужие ботинки, аккуратно ставя их на коврик, и идет следом, в душе ругая себя за то, что ничего не готовил уже несколько дней. Когда он заходит на кухню, Намджун брезгливо ковыряет одной палочкой в холодной лапше, а потом открывает холодильник, чтобы притворно ужаснуться. — Признавайся, тебя ограбили? — Никто меня не грабил. — Еда сама ушла от тебя? Иначе, где она? — В магазине. Не знал? Еда, обычно, в магазине. Иногда она еще растет на полях, в лесу, живет в загонах, растет на деревьях… Джин не успевает договорить, потому что его затыкают чужие губы. Намджун прижимает его к стене, крепко обнимает за талию и кусается, требуя ответа. Сокджин не шевелится, скорее, от шока, чем от нежелания или упрямства. А Намджун прерывается, внимательно всматриваясь в чужие глаза напротив. — Ты не божество, а осел упрямый, — заключает он, нервно облизывая губы. — Вау… — О, в прошлый раз ты тоже так сказал. — В прошлый раз? — удивленно спрашивает Джин, потому что он что-то не помнит никакого прошлого раза. — Ну, когда ты напился, а я тебя спать укладывал. — Мы поцеловались тогда? — в ужасе отшатывается Сокджин, плюхаясь на стул позади себя. — Расслабься, ты просто пьяным взглядом наблюдал за тем, как я облизывал губы, пока раздевал тебя. — Ой, бля-я-я. — Божества не ругаются! — шуточно поражается Намджун, заставляя Джина рассмеяться. — Господи, ты такой идиот. — Идиот, который чертовски в тебя влюблен. Сокджин краснеет, отворачивается к столу и предлагает заказать какой-нибудь пиццы. Джун на это корчится, пытается требовать нормальной еды, но в итоге соглашается, потому что Джин смотрит из-под ресниц и улыбается миленько так. Они перемещаются в гостиную, потому что пиццу обещают привезти только через полтора часа, и усаживаются перед телевизором. Вернее, Намджун усаживается, а Джин стоит в проходе и внимательно на него смотрит. — Ну, что? — не выдерживает Джун. — А ты всегда таким красивым был? — Нет, это я только по средам такой неотразимый, — язвит Намджун, а Джин удивленно выгибает бровь. — Господи, вы только посмотрите, мой фанат научился у меня сарказму. Мне больше незачем жить — ученик превзошел учителя. Намджун смеется и встает с дивана, чтобы потянуть Джина за руку и усадить себе на колени. Тот шокировано замирает и смотрит куда-то в одну точку, боясь даже шевельнуться. — Ты… Эээ, — теряется Сокджин, переводя взгляд прямо на Джуна, — у тебя проблема в штанах. — О, да, все в порядке. Я просто хочу тебя. — И с каких только пор ты смелый такой? — С тех самых, как ты признал, что я нравлюсь тебе. — Но я не говорил такого! — шипит Джин, но его вновь затыкают мимолетным поцелуем. — Ты слишком много болтаешь для божества. Кстати, Чимин со мной не разговаривает. — Еще бы! Ты, наверняка, знал, что Юнги собирается улетать. — Но он позвонил мне уже из самолета! — Да ну? И это не один из твоих идиотских планов? — щурит глаза Сокджин. — Эй! Мои планы самые роскошные. — Ну, для детского сада — да. Намджун притворно обижается, вздергивает подбородок и отворачивается, тыкая длинным пальцем в щеку. — Целуй! Иначе буду обижаться весь вечер. — Вот еще! Размечтался, — усмехается Джин. Он встает с чужих колен, но его тут же тащат обратно, опрокидывают на спину и нависают сверху. — Сегодня трахну божество, — улыбается Намджун и целует, пока его не обругали. Джин дергается, кусается, шипит, а потом сдается и обмякает в чужих руках. Он устал бороться с собственными чувствами. Ему нравится этот мужчина, безумно нравится, и пора прекратить это бессмысленное отрицание. В конце концов, ему уже не двадцать, чтоб ото всех нос воротить и строить из себя одну сплошную независимость. Да и секса у него давно не было, так давно, что Джин возбуждается, стоит Джуну поцеловать его в шею. Намджун довольно улыбается, когда слышит чужой тягучий стон, и оставляет яркий засос прямо на кадыке. Ведет языком вверх, обводит скулы, прикусывает мочку уха и целует за ней. Джин в ответ дергается и прижимает мужчину к себе, впиваясь пальцами в аппетитные ягодицы. — Ой, глядите, ему нравится, — шепчет Намджун в самое ухо, тут же облизывая его. — Заткнись, — рычит Джин в ответ и тянется к чужим губам. Джун отвечает мгновенно, языком в рот лезет, сплетает с чужим, зубами сталкивается и отрывается, слизывая с пухлых губ слюну. Сокджин мычит одобрительно и тянет вверх чужую футболку, чтобы снять ее и мгновенно спуститься чуть ниже, засасывая сосок. Намджун хрипло выдыхает и опускает голову, безумными глазами всматриваясь в мужчину под собой. Тот лишь улыбается хитро, ресницами хлопает и рукой оттягивает второй сосок, получая протяжный стон. Стонет Намджун потрясающе, Джин даже жалеет, что раньше не позволил этому мужчине себя повалить. Идиот. Столько упускал. Сокджин от досады кусает сосок больно, и Джун вскрикивает, обиженно прикусывая губу. Джин поднимается вверх, дарит извиняющийся поцелуй и сам стягивает свой свитер. Намджун приподнимается и залипает, изучая длинную шею, тонкие ключицы, широкие плечи, идеальную кожу цвета песчаного пляжа и тонкую дорожку волос, которая теряется под джинсами. Он мягко целует шею, едва касается языком сосков и ведет вниз, мягко оглаживая пупок. Джин прогибается в ответ в спине. Намджун откровенно кайфует от чужой реакции на свои действия, поэтому вырисовывает узоры языком на коже под пупком, параллельно расстегивая джинсы Сокджина. Он помогает, чуть приподнимая зад, и позволяет стянуть ненужную вещь вместе с боксерами. Намджун смотрит на чужой член, который стоит, показывая, как сильно возбужден Ким, и не может удержаться от комментария: — У тебя даже хуй божественный. Джин приподнимается на локтях, смотрит сначала на свой член, потом на Намджуна, у которого искреннее восхищение на лице, и начинает ржать, как ненормальный, срываясь на какой-то ультразвук. Джун теряется в чужом веселье и не находит решения лучше, чем подуть на чужую головку и чуть коснуться ее языком. Сокджин громко икает и замирает, учащенно вдыхая. — Продолжай… пожалуйста, — просит он. Намджун усмехается и ведет языком по всей длине члена. Обхватывает головку и начинает сосать ее, опускаясь все ниже. Он проталкивает член в глотку, позволяя головке коснуться стенки горла, и утыкается носом в выбритый лобок. Намджун вытаскивает член изо рта и улыбается. — Я благодарю сейчас небеса за то, что ты бреешь тут. У моего прошлого парня были кусты. Джин вновь смотрит долгие секунды и начинает ржать, ударяя коленкой по ребрам Джуна. — Ты мне весь настрой своими комментариями отбиваешь. Намджун продолжает улыбаться и встает с дивана. Стягивает свою оставшуюся одежду и выходит из комнаты, позволяя насладиться своей обнаженной фигурой. Джин захлебывается слюной, смотря на округлые подтянутые ягодицы, длинные стройные ноги и крепкую спину. Идеальный, мать вашу. Джун возвращается, буквально через минуту. В руках у него баночка смазки и… — Помада? — удивленно спрашивает Сокджин. — О, да. Та самая, в которой были измазаны твои губы, когда ты пришел пьяный домой. Я ее сохранил. — И сейчас? — аккуратно спрашивает Джин, догадываясь, к чему все ведет. — И сейчас мы накрасим тебе губы. Прошу тебя, — Джун наклоняется, вышептывая уже на ухо: — это так возбуждает. Сокджин рычит и выхватывает помаду из рук, уходя в ванную. Джун садится на край дивана и легко проводит ладонью по члену, обхватывая его у основания и надрачивая себе. Джин появляется через две минуты, смущенно подходит боком, но потом разворачивается и хищно облизывается. Намджун теряется в собственных эмоциях, тянется большим пальцем и размазывает помаду по пухлым губам, специально выходя за контур. — Блять, — шепчет он, когда смотрит на Джина. Внизу живота начинает тянуть, а по спине пробегает толпа мурашек. — Это очень грязно и пиздец как возбуждает, — признается неожиданно Джин и тянется руками к смазке. Но Намджун останавливает его, ложится на спину, укладывает Кима на себя и открывает баночку, зачерпывая пальцами прозрачную субстанцию. Джун оглаживает второй рукой чужие ягодицы, целует в уголок красных губ и начинает массировать колечко ануса пальцем. Джин закусывает губу и чуть приподнимает зад, толкаясь навстречу пальцу. Намджун намек понимает и вставляет указательный на половину, позволяет привыкнуть, оглаживает стеночки, чуть карябает ногтями и чувствует, как по чужому телу проходит дрожь. Джун вводит палец глубже и своим членом начинает тереться о чужой, прижимаясь максимально близко. Джин стонет, захлебывается в боли, которая граничит с наслаждением, и двигается в одном ритме с Намджуном. Тот вынимает палец полностью, зачерпывает еще смазки и вставляет уже два пальца на фалангу, отвлекая поцелуями в шею. Когда Джин начинает подмахивать, требуя вставить до конца, Джун не сдерживается и начинает трахать мужчину пальцами, ускоряя темп. Сокджин стонет, кусает чужое плечо и жалобно скулит. Намджун вновь вытаскивает пальцы полностью, обводит колечко мышц, чувствует требовательный укус на шее и вставляет сразу три пальца полностью. Джин шипит, пытается соскочить, но Джун лишь крепче к себе прижимает и начинает пальцами оглаживать стеночки, попадая по заветной точке. Сокджин выгибается и застывает в безмолвном крике, подрагивая. — Только не говори мне, что ты только что кончил, — ухмыляется Намджун. Джин клацает зубами, а потом садится на колени и тянется рукой к чужому члену. Джун понимающе вынимает пальцы и позволяет насадиться Сокджину самому. Он лишь покорно кладет руки на чужую талию и жмурится от узости. Джин выдыхает, насаживаясь до конца и замирает, пытаясь перетерпеть боль. — Какого хуя у тебя такой большой? — шипит он. — Ну, такого хуя. Моего, — усмехается Намджун в ответ. Джин показывает язык и медленно приподнимается, вытаскивая член полностью, но садится обратно и вскрикивает, когда головка проезжается по простате. Он двигается медленно, позволяя заполнять себя, растягивать. Но Намджуну это надоедает, поэтому он хватается руками за чужие ягодицы и встает с дивана, удерживая Джина навесу. Тот пытается возмутиться, но успевает лишь крепче ухватиться руками, когда Джун начинает вколачиваться в него. Пошлые шлепки тел друг о друга заполняют комнату вместе со стонами Сокджина. А Намджун лишь ускоряется, вдалбливаясь в чужое стройное тело. Он укладывает Джина на спину, закидывает его ноги себе на плечи и вставляет под другим углом, входя глубже. Темп становится сумасшедшим, хлюпающие звуки заставляют Сокджина покраснеть и уткнуться носом в изгиб локтя. А Намджуна прет с такого смущающегося мужчины с размазанной помадой на губах, и он кончает, глубоко в чужое тело. Джин пару раз проводит рукой по собственному члену и кончает следом, чувствуя, как горячая сперма разливается внутри него. По квартире разносится трель дверного звонка, но оба слишком вымотаны и решают, что могут обойтись без пиццы, поэтому Намджун ложится на спину, прижимая к себе Джина и мягко целуя его в висок. — И все-таки я трахнул божество.