Разведись со мной за тридцать дней

      Давайте в последний раз представим, что вы — Пак Чимин. Почему в последний? Потому что эта история подходит к концу. Как подходят к концу и ваши нервы, потому что, напоминаю, вы — Пак Чимин. И ваш муж сводит вас с ума. — Не планируешь с ним все обсудить? — спрашивает Мина, укрывая малышей мягким пледом и устало проводя рукой по волосам. Время давно перевалило за полночь, и все чувствовали себя вымотанными. Если не физически, то точно морально. — Пусть сам с собой все обсуждает, раз такой самостоятельный и гениальный, — шепчет Чимин, рассматривая в окне изредка проезжающие машины. Пак хмурится и поворачивается к Мине, которая тянет его за руку к себе в теплые объятия и мягко гладит по волосам. Она помнит глаза парня, когда тот вошел в гостиную с трясущимися руками и выронил сырные лепешки. Юнги вошел следом, пытаясь что-то сказать Чимину. — Отвали. Ты сказал, что не вернешься. Вот и проваливай! — Я не улетал, Чимин. Парень вздрогнул от этих слов и повернулся к мужу, внимательно смотря ему в глаза, а потом щелкнул пальцами и подошел вплотную, едва касаясь его губ своими. — Это был твой план, да? Ты ведь понимал, что я начинаю что-то испытывать к тебе, и просто решил ускорить процесс принятия чувств, да? — прорычал Чимин, задыхаясь от собственного гнева. Он толкнул Юнги в плечо и вышел из дома. Мин ринулся за ним, но Хосок схватил его за руку, отрицательно покачивая головой. Не сейчас. Чимину нужно дать время, чтобы позлиться. Мина приветливо улыбнулась Юнги, давая ему мягкий подзатыльник за то, что обидел ее любимого друга, и вышла на улицу вслед за Паком. Парень смотрел на ночное небо, а желваки гуляли по скулам. Девушка вернулась в дом, отмечая, что Юнги с Хосоком переместились на кухню и о чем-то разговаривают. Она поднялась на второй этаж, убеждаясь, что малыши спят крепким детским сном, взяла плед из шкафа и спустилась вниз, чтобы выйти на улицу и накрыть плечи друга. Чимин благодарно взял ее за руку и продолжил молча стоять. Мина всегда понимала его без слов. Она действительно была огромной частью их большой семьи, действительно порой заменяла им мать, любви которой хватало на всех. Тэхён с Чонгуком появились где-то через час. Тэ рвался надавать Юнги по «его грязным мерзким щщам», несмотря на то, что тот являлся его кумиром. Потому что никто и никогда не смеет обижать друзей Тэхёна. Да, он ругался с Чимином, говорил, что тот глупый и должен принять свои чувства, но это не отменяло того, что Ким делал все это только для благополучия и счастья лучшего друга. И Тэхён понимал, что Юнги для Пака то самое, призрачное и такое сладкое счастье, но это не означало, что ему позволительно вытворять такие кульбиты и всех их обманывать. — Я его на кусочки покромсаю! — кричал Ким, выглядя весьма иронично в огромной толстовке Чонгука, в которой он буквально тонул. — Малыш, — Чон смеялся, удерживая парня в своих крепких объятиях. — Малыш, если ты покромсаешь его на кусочки, то они вряд ли смогут извиниться перед Чимином за свое поведение. — Что-то мне подсказывает, что извиняться он не намерен, — проговорил Джин, вылезая из такси вместе с Намджуном. Чимин мгновенно нахмурил брови и нахохлившимся воробьем налетел на Джуна, ударяя кулаком ему в плечо. — Ты! Ты ведь знал о его плане, да? Это всегда было по твоей части! — Эй, не дерись с моим парнем, большая и страшная булка, он не знал, — засмеялся Сокджин и схватил друга, уводя его подальше от ошалевшего Кима. В итоге, Джун и Чонгук ушли вправлять мозги Юнги, а Джин с Тэхёном и Миной расстелили плед на земле, усаживая на него трясущегося от гнева Чимина. — Я его убью, клянусь, — зашипел Пак, сжимая свои маленькие кулачки. — Слушай, я понимаю, конечно, что за время вашего знакомства ты стал знатоком и можешь выпустить целую книгу под названием «Ваш муж и тысяча и одно убийство», но... — Тэхён не продолжает мысль, потому что задумывается и смотрит куда-то сквозь Чимина, — а клевое название для книги, не находите? Можно написать какой-нибудь детективчик. Все внимательно смотрели на Кима первые три секунды, а потом залились громким смехом, заставляя и Чимина улыбаться вместе с ними. Теперь же Мина обнимала Пака, а остальные ждали их внизу, опустошая золотые запасы Хосока под его наигранные рыдания. — Согласись, его план был не так уж и плох, — тихо говорит девушка. Чимин медленно вырывается из ее объятий и гневно смотрит прямо в глаза, но вскоре брови его расслабляются, и он устало кивает головой. — Скажи мне лишь одну вещь, Пак Чимин, ты ведь уже по уши? — Ты ведь сама все видишь. — Но хочу, чтобы ты подтвердил это. Признал вслух. — Да, я по уши. В него невозможно не быть по уши. Он — это он. Он врывается в твою жизнь, в твою душу и мысли. Наводит там беспорядки и прорастает корнями в самое сердце. Он ужасно бесит, его хочется убить каждую секунду, а потом притянуть к себе и обнимать до скончания веков человечества. — Звучит поэтично, — смеется Мина и получает в ответ легкий укус в плечо. — Спасибо тебе. Я тебя люблю. — А я люблю тебя, Пак Чимин. А теперь давай спасем моего мужа и его драгоценную винную коллекцию. — Я подойду чуть позже. Мина понимающе кивает и уходит. Чимин остается наедине со своими мыслями и мирно спящими малышами. Он наблюдает за их безмятежным сном, за тем, как их пальчики иногда сжимаются в совсем маленькие кулачки, и тепло заполняет его с ног до головы. Тепло семейного очага, счастливых людей, которые любят друг друга, их детей, которые будут расти и воспитываться лучшими родителями. Чимин жмурится и глубоко вдыхает, стараясь наполниться этим теплом полностью, чтобы сохранять его в себе, как можно дольше. Пак вызывает такси и тихо спускается вниз, прикрывая за собой входную дверь. Ему нужно побыть одному и все это знают, потому что прекрасно слышат, как он спускался и обувал кеды. — Ты, конечно, натворил дел, — говорит Намджун после того, как они провожают такси взглядом из окна. — Я не знал, что делать, окей? Я просто устал уже стучать в закрытые двери. — Звучит весьма лирично. Я скучаю по твоим песням, — мечтательно произносит Тэхён, пьяно облокачиваясь на своего жениха. — О, да. Вчера я проснулся, потому что он завывал одну из них, грустно смотря в окно, — признается Чонгук. — Эй! Я пел! — Нет, Ким Тэхён, ты выл, а соседская собака тебе помогала. Клянусь вам, это был самый душераздирающий дуэт в моей жизни. — Ты злой. Я за тебя не выйду, — шепчет Тэхён, проваливаясь в сон на удобном плече Чона. — Еще как выйдет. Побоится остаться без минета от Чон Чонгука. Юнги улыбается, осматривая людей вокруг. Он познакомился с некоторыми из них только благодаря Чимину и, если честно, уже не представлял свою жизнь без них. Поэтому за дни своего «отъезда» он присмотрел домик на берегу океана, постарался максимально разобраться с работой и начать поиски человека, который сможет заменять его в Нью-Йорке, чтобы Юнги мог управлять своим бизнесом на расстоянии. Намджун был прав, когда говорил, что, если захотеть, можно сделать все. А Чимин стоил любых усилий. — Что планируешь делать? — спрашивает Джин, мягко сжимая руку Джуна на собственной коленке. — Хм… Любить Чимина. Изо дня в день лишь сильнее. — Кстати, до сих пор понять не могу, почему ты нам соврал о своем отъезде? — вмешивается Хосок, опрокидывая в себя полбокала вина. — Чтоб выглядело максимально правдоподобно. Он должен был поверить в то, что я улетел и не собираюсь возвращаться. Он же упрямый и ценит свою свободу. Я ему ее дал. — Гениально и глупо одновременно. А если бы он просто забил на все? Если бы решил тебя забыть? — Не-е-ет, тут Юнги как раз поступил гениально, — произносит Мина, заставляя всех удивленно посмотреть на нее, кроме спящего Тэхёна, разумеется. — А чего вы все так на меня уставились? Только не говорите, что никто не заметил влюбленности и чувств Чимина. — Да, но… — Здесь не может быть никаких «но». Да, Юнги поступил некрасиво, да, он обманывал нас всех. Только конечной цели он все равно добился. Он привязал к себе Чимина. И, если честно, сомневаюсь, что теперь они когда-нибудь развяжутся. Все погрузились в мысли и, в скором времени, согласились со словами Мины. Как говорится, на войне все средства хороши. А Чимин с Юнги устраивал те еще военные действия. — Он тебе это всю жизнь припоминать будет, — говорит Джин, сочувственно похлопывая Мина по плечу. — Но кое-что может немного смягчить его гнев. Мне нужна мука, шоколад и немножко вашего терпения. И, нет, Чон Чонгук, я не оставлю тебе даже кусочка моего печенья! Ты у меня отправлен на перевоспитание. — Мерзкий старикашка. — Йа, малой, не называй так моего парня, — возмущается Намджун, получая благодарный поцелуй и всеобщий взрыв смеха.

***

Волны мягко накрывают остывший за ночь песок, и Чимин зарывается в него ногами, позволяя себе покрываться мурашками. Он смотрит на горизонт, ожидая восхода солнца, чтобы увидеть, как небо будет окрашиваться нежными цветами, а океан отражать его меланхоличное сонное настроение. Пак просидел тут всю оставшуюся ночь, обдумывая и взвешивая собственные решения. И под утро, если честно, в голове была лишь одна мысль, которая грела ему душу. И Чимин ждал Юнги, который должен был оказаться здесь с минуты на минуту, потому что знал своего мужа и его упорство.

sleeping at last - atlas:body

Он появился ровно в тот момент, когда первые лучи коснулись неба, будто умелые кисти художника, и наложили первый слой краски персикового цвета. Юнги шел медленно, босыми ногами, утопая в холодном песке. В одной руке он нес тарелку с печеньями с шоколадной крошкой, а вторую сжимал в кулак. Чимин спрятал улыбку за рукавом толстовки и перевел взгляд на океан, чувствуя, как Юнги садится рядом. Вплотную к нему. — Красиво. Чимин утвердительно кивает в ответ, вытаскивая ладонь из рукава. Юнги послушно кладет туда печенье, легко проводя пальцами по чужой коже. Тело Чимина покрывается мурашками мгновенно, заставляя парня отдернуть руку и вцепиться зубами в сладость. — Джин сказал, что это смягчит твой гнев. — Только на один процент. — Уже что-то. Здесь примерно десять штук, значит, десять процентов твоего гнева я уже растопил. — Не ты, а любовь Джина ко мне и готовке. — Боюсь, его единственная любовь теперь — Ким Намджун. — Не самый плохой вариант, — пожимает плечами Чимин. — Теперь Джун хотя бы будет нормально питаться. — Он собирается перебраться сюда. — Еще бы он не собирался. Джин бы оторвал ему яйца, и я не шучу. Чимин вновь протягивает ладонь, получая порцию печенья. — А могу я… — Даже не вздумай, это мои печенья, — рычит Пак, перебивая Юнги. Тот в ответ тихо смеется, позволяя Чимину утопать в этом звуке. Они следят за восходом вместе и сидят настолько близко друг к другу, что в какой-то момент Юнги чувствует, как его муж вздрагивает от порыва ветра. Он молча стягивает с себя джинсовку, укутывая ей Чимина. Тот в ответ лишь вновь протягивает ладонь, чтобы получить еще одно печенье. Небо утопает в пастельных тонах, а мужчины, сидящие на берегу, утопают в чувствах друг к другу. Когда Чимин в очередной раз просит лакомство, он чувствует в ладони лишь холод металла и переводит на нее взгляд, нежно улыбаясь. — Ты его забрал. — Я не мог иначе, ты же знаешь. — Хочешь о чем-то спросить меня? — Может, чуть позже? — шепчет Юнги в самое ухо и тянет Чимина в свои теплые объятия. — Помнишь я писал новую песню? И сказал, что она не для меня. — Конечно. — Она была для тебя. Чимин чувствует, как сбивается его дыхание. — У нее есть название? — «Разведись со мной за тридцать дней». Думаю, оно подойдет ей. Юнги крепче прижимает мужа к себе, утыкаясь носом ему в волосы, и шумно вдыхает его запах. Он так мечтал об этом. И теперь чувствует себя самым счастливым человеком во Вселенной. Солнечный свет полностью заливает пляж, когда Юнги отстраняет Чимина от себя и мягко поднимает его лицо, заставляя смотреть себе в глаза. — Хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда я буду делать тебе предложение. Пак удивленно распахивает глаза, потому что они уже и так женаты, и он просто не понимает, что еще хочет предложить его муж. — Пак Чимин, у тебя в руках лежит кольцо, которое я хочу надеть на твой безымянный палец. Согласен ли ты не разводиться со мной? Парень внимательно смотрит на Юнги, а потом смеется заливисто и громко, попутно кивая несколько раз подряд. — Ты с самого начала знал, что я соглашусь. — Конечно. Юнги счастливо улыбается, когда надевает кольцо на безымянный палец Чимина. — У тебя все же очень маленькие ладони, — шепчет Мин, целуя руки Пака. — Теперь они твои. И я тоже твой. — Хочешь о чем-то спросить меня? — Теперь ты останешься? — спрашивает Чимин в самые губы. — Теперь я всегда буду с тобой. Они еще долго целуются на берегу океана. Делятся теплом и своими чувствами. А мир вокруг них продолжает жить, оставляя этих двоих любить друг друга целую вечность.