Протяни мне свою дрожащую ладошку

      Чимин проснулся от опять того же странного звука под окном, опять на улице что-то случилось, что его никак не касалось, не считая только его сна. Эта ночь была слишком спокойна для Пака, поэтому он с непривычки для себя даже не смог толком выспаться. Словно во сне смаковал каждый момент, чтобы не дай Бог что-то не ухватить с собой. Именно из-за такого тяжкого труда он с опухшими глазками пытался понять, что сейчас происходит.       Намджун еще не проснулся. Неудивительно, ведь только полседьмого утра. Намджуну грех не спать в такую рань, да и Чимину тоже, но так уж получилось. Парниша пару раз моргнул для ориентирования в пространстве и понял, что он сейчас прямо около Кима. Очень близко, прямо слишком близко. Нет, ему не привыкать быть с Намджуном вплотную, но не в горизонтальном положении. Поэтому чиминовы щеки невольно покраснели, когда в прибавок к этому еще почувствовалась намджунова рука на хрупкой талии, которая была во сне положена еще давно, и теперь плотно притягивала поближе.       Глаза невольно поднялись на спящее лицо мужчины и заворожились, ибо картина была красивой и приятной. Намджун спал красиво, очень красиво. Лицо было расслабленно серьезным: без всяких смешных рожиц и ироничной слюны изо рта. Вся эта простота просто зачаровывала Чимина. Намджун сам по себе зачаровывает, а тут просто предел. Юноша невольно вспомнил вчерашний инцидент и скривился. Как он вообще усомнился в нем? Оправдано, но так неприятно для самого себя. Дабы исправить свою оплошность, Чимин забрался повыше, отчего рука Кима сползла на бедро.       «Ох, черт…» — подумал про себя мальчишка и сразу же начал ругать себя за то, что позволил себе такое.       Просто чья-то рука обнаглела. Приятно, но все равно обнаглела…       Чимин ничего поделать не мог, ибо движения только усугубляли ситуацию. Парниша зевнул, так как окончательно проснуться еще не успел, и обхватил ручками мощную шею, полностью оккупировав ее. После чего удобно устроился на подушке параллельно с лицом Кима и прикрыл глаза, чтобы досыпать с тем же спокойствием и теплом.

***

      Утро добрым не бывает для Кима. Но сегодня оно было бы таким, если бы его слегка не подгадил Хосок.       На тумбочке обреченно завибрировал телефон, а на экране все по той же схеме уже компроматная фотография Хосока, где он по пьяни изображает аристократа в солнечных очках и с сигаретой в зубах, и надпись: «Грымза Хосок-а». Намджун немного скривился и, не открывая глаза, сонно повернул голову в сторону тумбочки, убрав верхнюю руку с чего-то мягкого, чтобы нащупать телефон. Взяв его в руку, парень посмотрел сначала на время, а затем на того, кто решил его побеспокоить в девять утра. Он неспешно поднял трубку и приложил к уху смартфон, перевернувшись на спину.       — Да? — хрипло спросил Намджун.       — Спишь? — сразу же послышался вопрос от Чона.       — Уже нет…       — Отлично.       — Чего?.. — спросонья Намджун туго соображал и не понимал, к чему ведет Хосок.       — Я через минут пять уже буду у двери.       — С хрена…       Вызов резко оборвался, что заставило Кима с недоумением посмотреть на экран и положить телефон с тихим грохотом обратно. Намджун уже положил голову на прежнее место, чтобы еще пару минут поваляться, как до него дошло, что в кровати он не один: чужие пухлые пальчики то сжимали, то разжимали намджуновы волосы на макушке, на груди ощущалась небольшая тяжесть, а в ухо проскальзывало тихое посапывание со стороны. Он повернул голову, чтобы удостовериться в своих догадках.       Чимин спал мирно, приоткрыв губы, отчего и получалось немного необычное сопение, которое иногда заменяли сонные причмокивания.       Намджуна эта картина умилила, заставив того тихо усмехнуться и привстать с кровати, ведь если сейчас он не откроет, то Хосок не пожалеет никого и начнет беспощадно звонить. А вот Киму жалко прерывать такой сладкий мальчишеский сон, поэтому поспешил убрать чужие ручки с себя и встать с кровати. А он и забыл, что прошлой ночью к нему в кровать пожаловал гость.       Напялив на себя спортивные штаны, чтобы не встать на взор Хосока в одной футболке и боксерах, молодой человек направился к двери. Хотя перед кем, перед кем, но вот перед Хосоком соблюдать какие-то рамки приличия было что-то из ряда по барабану. Но все-таки.       Он нерасторопно открыл входную дверь в коридор, где стоял уже Чон и собирался нажать на звонок. Но как только он увидел перед собой растрепанного и сонного Кима, убрал руки с беспощадной кнопки и зашел в квартиру.       — Какими судьбами, сударь? — немного раздраженно спросил Ким.       — Да так… Мимо проезжал. Хотелось посмотреть, как тут у тебя дела?       Намджун что-либо едкое и гневное озвучивать не стал. А толку? Но его удивила некое подобие чуйки у друга: как удачно он заехал, так как вчера было юноше очень весело, как Чон и говорил. И вопросы накопились, поэтому пусть сойдет это ему с рук.       — Ну проходи…       Намджун махнул головой в сторону кухни, чтобы там сделать кофе для обоих, и тихо закрыл входную дверь. Хосок же посмотрел на большую арку, ведущую в гостиную, немного наклонившись в бок и стараясь не шуметь. Мимика его выдавала: мужчина немного удивился, не увидев там Чимина, а лишь свернутое постельное белье.       — Чимин еще спит, — ответил на немой вопрос Ким.       Хотя почему Хосок удивился — немного не понятно. Ведь можно было подумать, что Чимин проснулся и просто сейчас в ванной, или же на кухне. Но разум Чона не хотел воспринимать того, что Чимин может быть ранней пташкой. Но ответ друга удивил еще больше. И опять же его выдала мимика.       — В моей комнате…       Ким глубоко вздохнул. Хосок действительно как ворона: что не каркнет, все сбудется. Только вот тогда он сказал, что его такими шуточками не смутить, ведь он еще ребенок, а Хосок — придурок. Но сейчас, на удивление себе, Намджун смутился, говоря это; Чимин не такой уж и ребенок, и только друг остался придурком.       — О как, — доктор не стал ничего язвить, так как сам испытал что-то смешанное.       На неловкой ноте они отправились на кухню, где Хосок сел на стул и начал ждать, пока Намджун сделает ему обещанный кофе. Он не обещал, но все знают, что сделает. Ким лениво включил чайник закипать, а сам сел напротив Хосока и начал пристально смотреть на него.       — Ты действительно вовремя.       — Что ты имеешь в виду?       Намджун вздохнул. С чего бы начать? Есть один вопрос, который Хосок должен знать, по крайней мере, так кажется Киму. Но вот то, что после этого вопроса все пойдет еще больше по заднице, парень уверен.       — Кто такой «братик»? — с какой-то странной хладнокровностью спросил Ким.       Мужчина заметно замешкался. Значит знает.       — Он заявлялся?.. — тихо спросил Чон, обеспокоенно посмотрев на молодого человека.       Не зная, как ответить на этот вопрос, Намджун рассказал все с самого начала вчерашнего дня. Как он ездил к брату и узнал то, что это и есть тот ублюдок, который мучил его мальчика, и как Ким с этого сильно остыл и опустел внутри. О том, как таким образом довел Чимина до истерики тупейшим поступком, а затем как он звал этого братика.       После рассказа была неловкая тишина около пяти минут. Каждый обдумывал что-то свое.       — Ты тупица, Намджун…       — Не дави на больное… — он и не отрицал это, ибо это действительно был верх тупизма.       — Ты еще не спрашивал у него про это?       — Нет. Но вот еще что… — мужчина еще кое-что вспомнил. — Ночью я слышал, как он что-то типа ругался на него. Или же прогонял, отчаянно так прогонял. А потом прибежал ко мне, словно спрятаться хотел.       Намджун тогда не очень понимал, что же происходило в гостиной. Но слышал, что-то наподобие «уходи», так что не трудно догадаться, в чем было дело сейчас.       — Ох…       — Я все еще жду твоих объяснений.       Хосок сложил руки в замок, переплетя пальцы, и, оперевшись локтями о стол, положил на него подбородок. Опять не самое подходящее время говорить что-либо. Сейчас он опять начнет загоняться и все — пиши пропало. Хотя все пиши пропало уже стало тогда, когда он вообще привез к нему Чимина.       — Я тебе чуть позже все объясню.       — Нет, говори сейчас.       — Не буду.       — Почему?       — Потому что не буду.       У Намджуна дернулся глаз. Он глубоко вздохнул и укоризненно посмотрел на друга. Ну что за упертый баран?       — Ну скажи.       — Нет.       Тот недовольно цокнул. Опять придется ждать все объяснения… Раздражает…       Послышался звук щелчка чайника, заставив Намджуна встать со стула и подойти к кухонным шкафчикам, где хранились чашки и сам кофе. Достав все необходимое, он принялся колдовать. Хосок же наблюдал за ним и думал, как же поступать дальше. Может действительно рассказать ему про все догадки? Но больно боязно, что Чимин по воле случая проснется и услышит.       Как только он об этом подумал, раздался глухой скрежет двери, а затем тихий топот по паркету. Топот то усиливался, то совсем останавливался, словно обладатель что-то искал. Через пару минут на кухню заявился этот самый обладатель, в пижаме и с заспанными глазами на пару с растрепанной прической в точности, как и у Намджуна.       — Доброе утро, — сказал мужчина, не отвлекаясь от кофе.       В ответ только тишина, которую вскоре разрушил кряхтящий звук. Чимин подошел медленно и с осторожностью, после чего уткнулся лбом в плечо Кима и сонно вздохнул. Намджун же все еще не предпринимал никаких действий, пока рука не приобняла хрупкие плечи, а намджуновы губы не дотронулись до светлой макушки. Дальше только слышен тихий шепот на подобие: «Давно проснулся?» и «Как тебе спалось?».       «Тц… А ничего, что я тут?» — спросил в голове Хосок, все еще оставаясь незамеченным и наблюдая за этой картиной со стороны.       Чимин проснулся минут десять после того, как источник тепла исчез из-под бока. Собственно, именно из-за этого он и проснулся. Прощупав рукой пустое пространство около себя, он открыл глаза и осмотрелся вокруг. Намджуна рядом нет, значит, уже проснулся.       Парниша приподнялся и зажмурился, потирая глаза руками. От панорамного окна исходит многовато солнца для заспанных глаз. Хорошенько зевнув, чтобы проснуться получше и не врезаться в каждую стену, Чимин сполз с кровати и направился искать тот самый источник, проверяя каждую комнату.       «И почему же ты так полюбил его?»       Чимин застыл в позе шагания. Не ушел?       — Это уже тебя не касается. Я просил не появляться… — чуть ли не по губам произнес мальчишка.       «Как ты меня не слушаешь, так и я тебя…»       — Я говорил из-за чего. И кажется, что вполне веская причина…       Вчера Чимину было страшно. Тогда страх перерос в гнев — и Чимин не смог сдержаться от выплеска своего мнения на всю эту ситуацию. Что-то совсем уже не хочется быть с ним. Когда парень сказал это вслух, то будто все мировоззрение повернулось. Теперь братик не такой уж и хороший, что заставляет Чимина вести себя с ним грубо. Впервые.       Он, вроде, замолчал. Замечательно. Пак потряс головой, чтобы сбить весь этот негативный настрой и уже направляется на кухню.       «Он ведь тебе напоминает меня, да?»       Чимин проигнорировал это. Хотя сердце на секунду ёкнуло, словно задели за живое. Что бы Намджун… И похож на него?.. Парниша фыркнул и продолжил идти по коридору, заворачивая на кухню. Из дверного косяка уже видна мощная спина и тихое бурчание на что-то, что аж на душе тепло и приятно.       Он зашел на кухню, быстро и одновременно лениво перебирая ногами, а затем уткнулся Намджуну в плечо, чтобы голос отстал и как бы показать, что все не так, и словно назло ему. А когда почувствовал на плечах чужие руки, а на волосах легкие поцелуи, съехал головою к шее, чтобы незаметно ехидно ухмыльнутся тому, что показал братику, что клал он на его «Плохой Намджун».       На вопросы Намджуна он отвечал угуканьем и мычанием, чуть ли не засыпая обратно в сильных руках, которые съехали на талию, отчего Чимин сам невольно обхватил того ручками. Пожалуй, это утро для Чимина самое приятное за всю жизнь, пока в его мирок не ворвался чей-то нервный кашель.       Чимин нехотя повернул голову у шеи так, чтобы было видно причину звука. А когда причиной оказался Хосок-хён, который неловким взглядом наблюдал за всем этим, оперевшись щекой об руку, чиминовы глаза округлились и забегали в разные стороны. Черт, он не видел его, когда шел на кухню.       Единственный, кто не ощущал неловкости и смущения в этой ситуации — это Намджун. Он спокойно заваривал кофе для двоих, доставая и третью кружку, но для достоверности своих мыслей, спросил:       — Малыш, кофе будешь?       Парниша повернулся лицом к Намджуну и, немного отстранившись, робко кивнул смотря на него замешканным взглядом.       Почему он не сказал, что тут Хосок? И почему он вообще ведет себя так непринужденно?       У Хосока вопросы были в той же манере. Что-то не видно, что бы Чимин вчера бился в истерике и бросал в Кима разные вещи, лишь бы тот не подходил. Совсем не видно. Вообще.       Намджун полностью отстранился от ошарашенного Чимина, чтобы взять чайник и залить воду. После того, как все было готово, Ким поставил чайник на место и наклонился к Чимину, чтобы незаметно чмокнуть в щеку и шепнуть на ухо:       — Я позову тебя, когда твой будет готов.       — Хо… Хорошо.       Чимин кивнул и развернулся в сторону выхода из кухни, после чего направился именно туда. А когда взглядом пересекся с Хосоком, смущенно кивнул в знак приветствия и пулей вышел из помещения с красными щеками.       — Что это только что было? — спросил Чон, забрав кружку с кофе у Намджуна.       — Утро.       — Понятно.       Хосок пожал плечами и отпил свой напиток. Впрочем, кофе как кофе, просто в домашней обстановке, а не в кофейнях или в кабинете.       — Ну, так и не расскажешь? Если что, то я и у Чимина спросить могу, — как бы невзначай сказал Намджун.       — Шантаж?       — Констатация факта, который может привести к неприятным последствиям. Ты меня вынуждаешь.       Намджун говорит так, словно это Хосоку больно от мальчишеских слез. Словно это Хосок побежит как ошпаренный, стоит только Чимину пискнуть от дискомфорта. Оба парня прекрасно понимают это. Но это давление со стороны друг друга очень напрягает. Хосоку уже ничего не оставалось делать, как рассказать.       Тот обреченно поставил кружку на стол, понимая, что повелся на провокацию, и посмотрел на Кима серьезным взглядом.       — Вкратце, его внутренняя самозащита, которую он воспринимает в виде дорогого для него человека.       — Дорогого человека?       — То есть тот, с которым у него была тесная взаимосвязь еще до тебя и до того, как его похитил твой брат.       — И… Дальше.       — Как говорил сам Чимин у Юнги, эта самозащита проявлялась тогда, когда заканчивались издевательства, и успокаивала. Именно так он и справлялся с потрясениями два с половиной года. Или же при стрессовых ситуациях, когда в шокированном состоянии сам Чимин мало что воспринимал, его внутреннее подсознание советовало что делать. Это как тогда в первый раз. Ты единственный, кто проявил к нему снисходительность за последние два года, что и привело к тому, что это подсознание тянуло его к тебе, как к потенциальной безопасности, где не обидят.       Сложно. Еще сложнее, чем было. А он ведь знал, что после этого вопроса все еще больше всполыхнет.       — А как же его принужденная инфантильность?       — Она есть, отчасти из-за этого. Но главная причина не в этом, а в другом. И эта причина — ты.       — Я?       Намджун тыкнул указательным пальцем себе в грудь и состроил такое лицо, словно что-то натворил и не понимает, как бы оправдаться.       — Да. Потому что ты для него оказался слишком мощной защитой. Такой эффект произошел именно из-за этого. Ты в его глазах был слишком сильным и успокаивающим, что заставляло вести себя как ребенок, чтобы получить все это как можно больше. Да и к тому же, вполне возможно, что у него такой характер.       А сейчас Намджун чувствует себя неловко. Захвалили? Но… Он действительно заметил, что Чимин все больше и больше кажется ему взрослым. Даже сейчас, когда он пришел обнимать его, Киму казалось это уже совсем не тем жестом: ощущается совсем иначе. А про характер… Госпожа Ко говорила, что он был любвеобильным и ласковым… Значит, все действительно складывается по кусочкам.       — А сейчас он борется с самим собой, хотя думает, что именно с этим человеком. Так как он больше не нуждается в самозащите рядом с тобой, но она въелась как привычка, поэтому ему сейчас тяжело избавляться от нее. У него в голове сейчас сплошной кавардак из чувств и противоречий. Так что будь терпелив.       Намджун кивнул. Вкратце, ну да, а как же… Но он сам сказал ему все разъяснить, значит нечего тут жаловаться и язвить.              Чимин стоял у стенки тихо. Он хотел пойти в ванную чтобы привести заспанное лицо в порядок и в целом самого себя, но не нашел одежды на замену пижамы. Пальчики смяли мягкую ткань ночной футболки, а сами руки вжались в талию.       — «Ты ненастоящий…»