Он мог попробовать звезды на вкус

— Так ты абсолютно уверен? — Да, Нокс. — Потому что, я имею в виду, как только тебе ее набьют, то все. Обратного пути не будет. То есть, нет ничего постыдного, чтобы еще немного подождать, — Жан припарковал свою машину, и теперь они направлялись к дверям тату-салона. Моро глубже просунул руки в карманы джинсов, надеясь скрыть дрожащие пальцы, сжав кулаки. Впервые за долгое время он нервничал. Но это были приятные ощущения. Он был взволнован. Однако Джереми выглядел так, будто собирался спрыгнуть с обрыва. Он не переставал бессвязно болтать. — Я имею в виду, что это довольно серьезный шаг, и я просто, ну, не то что бы ты этого не знал, — Жан почувствовал, как взгляд Джереми скользнул по его щеке, прежде чем быстро начать рассматривать зал. Ему не нужно было смотреть на Нокса, чтобы понять, когда он разглядывает его. Он просто знал. Точно так же, как знал, что это было правильно. Да, у него скрутило желудок, да, он знал, что значит получить что-то постоянное и жалеть об этом каждый последующий день своей жизни. Жан хотел понять, каково это — получить то, что он хочет, и не сожалеть, а ценить это. Он хотел сделать что-то для себя. — Нокс, — сказал он, прерывая болтовню Джереми, — все будет хорошо. Это всего лишь иголка. Джереми сглотнул так громко, будто пытался проглотить кусок свинца. Жан видел страх в его глазах, и до него неожиданно дошло. Джереми боялся иголок. — Нокс, — немного тише позвал его Жан. Ему не нравилось видеть этот чужой взгляд в глазах Джереми. Страх не подходил капитану. — Со мной все будет хорошо. Мы оба знаем, что я прошел через вещи похуже, — он глянул на свои карманы, прежде чем вытащить оттуда руки. Опустив одну из них на плечо Джереми, он быстро, обнадеживающе сжал его. — Со мной все будет хорошо. И почему-то Жан сам в это поверил. Тут же у него перестал болеть живот. Он чувствовал, как прохладный зимний ветерок касается его щек и треплет отросшую челку, щекочущую его ресницы. Ему нужно было подстричься. Напряжение в плечах Джереми исчезло от прикосновения Моро. — Ты прав, — пробормотал он, — ты прав, прости меня. Я вел себя глупо. Жан отпустил его и потянулся к ручке двери, ведущей в зал. — Нет, это не так. Ты просто выполнял свою работу. И прежде чем Джереми смог что-либо ответить, Моро направился к стойке администратора, чтобы проверить свою запись.

***

Джереми не мог перестать смотреть на слова. Новая татуировка Жана была все еще покрыта марлей и пленкой, но Нокс знал, что старинным шрифтом, который выглядел, как из какого-нибудь шекспировского сонета было выведено: Voler Librement. Лети свободно. Одно слово на изодранном запястье. Джереми съеживался каждый раз, когда игла встречалась с кожей Жана, пытался смотреть в сторону, и все же не мог отвести взгляд, опасаясь, что что-то пойдет не так. Что если игла соскользнет? Что если Жан ненавидел татуировки? Что если его шрамы снова начнут кровоточить? Нокс знал, что последнее беспокойство было маловероятным, и все же он не мог позволить себе откинуть эту мысль в сторону. Даже сейчас он боялся, что из-под марли появится кровь, расцветающая, как смертельная роза. Но когда он снова взглянул на запястье, ничего не было, только чистая и белая поверхность повязки. Команда промолчала, когда на следующий день парни явились на тренировку. Главным образом потому, что Жан спрятал повязку под длинным рукавом своего малинового джемпера. Лайла, не скрываясь, подмигнула Джереми, намекая на выбор одежды Моро. Только когда все начали переодеваться для тренировки, Нокс мог почувствовать, как взгляд каждого приковывается к шокирующее белой повязке на запястье Жана. Никто ничего не комментировал, но выглядели все соответствующе. Моро даже не одарил команду своим привычным хмурым взглядом, а поскорее оделся и покинул раздевалку. Следом за ним вышел Джереми. Кажется, ему было все равно, и все тут. Это был последний год Джереми в университете Южной Калифорнии, его последний год в качестве капитана Троянцев. Одна вещь, которую он пообещал себе и команде, заключалась в том, что он гарантировал — они не пожалеют о своем времени в качестве Троянцев. Глядя на напряженные плечи Жана под его формой, Джереми только и мог ожидать, что скоро он научится дышать свободней. Он хотел спросить, счастлив ли Жан, но знал, что сейчас не время. Он просто надеялся, что когда-то он будет.