И в следующей жизни...

Из покоев младшего из братьев так никто и не ушел. Сын Ри, впервые за долгое время, уснул крепким, исцеляющим сном. Братья сидят в тесном кругу на шелковых подушках, Джи Ен неторопливо пьет сливовое вино, иногда рассеянно переворачивая страницы книги, Де Сон и Тэ Ян неспешно играют в го, невнимательно переставляя камни на доске. Ни один из братьев не вникает в суть логических ходов, мысли каждого заняты произошедшим. Сын Хен же сидит с Алалтун на руках, глубокий обморок перешел в крепкий, но беспокойный сон, длинные ресницы девушки подрагивают, маленькие ладошки сжаты в кулачки. Его глаза закрыты, но мужчина крепко держит девушку, боится пошевелиться и потревожить ее, за эти дни стало привычным оберегать сон его маленькой жены, чувствовать ее голову на плече и тепло ее размеренного дыхания на шее. За эти дни он ни разу не вызывал своих наложниц, да и сам ни разу не наведывался в их покои. Они стали неинтересны. Что есть, что нет. Только Алалтун сторонится его и до сих пор и не подпускает, он бы сам провел несколько дней закрывшись с ней в покоях и не выпуская ее из своей постели, кормил бы сам, разделял бы одну чашу вина на двоих. Почему-то у принца внутри твердая уверенность что так и будет, он не торопится и не торопит ее сам.  Джи Ен, не скрывая, рассматривает пару. Они удивительны в своем упрямстве и любви, то, что он видел навсегда отпечаталось в памяти. То, как Сын Хен закрыл ее собой перед братьями, то как он начал помогать ей, совершенно не зная, как и что делать. Древняя магия ожила на их глазах, ни принц, ни принцесса не увидели того, как золотые и серебряные вихри соединились в один холодный, искрящийся платиновый, который исчез, растворяясь в их венах, они связны теперь навсегда, не только люди, но сами боги соединили их союз. Пусть теперь брат попробует еще раз убедить его в том, что ему совершенно неинтересна маленькая монголка. Джи Ен рад их взаимной любви, гадает лишь когда они, наконец, откроют свои сердца друг другу. Он понимает брата, скрывать истину проще, любовь делает всемогущим и уязвимым, пока весь двор уверен в его безразличии к ней она в безопасности. Как только Сын Хен и Алалтун откроются друг другу, эта девочка окажется в водовороте интриг, хотел бы он сам, чтобы его красавица Си Эль не была одной из тех, кто эти интриги играючи распутывает, сама придумывает невообразимые, запутанные истории, чем знатно веселит Джи Ёна. Он знает, как поступили с придворной дамой и главным евнухом Алалтун. Он не стал вмешиваться. Это слуги Сын Хена и ему с ними расправляться. - Ён…- шепот старшего отвлекает от мыслей. Принц лишь едва заметно кивает головой. - Мы пойдем, отнесу ее в покои и вернусь. Отмени завтрашний совет и не пускай в покои Ри слуг. Незачем всем знать о произошедшем и внезапном исцелении брата, пусть думают, что эта ночь стала переломной и молодой организм справился с хворью. Я пришлю своего лекаря и его служанок. - Императору я сам все расскажу- Де Сон не отрывает взгляда от доски. - Был отдан приказ шить на всю семью траурные одежды и готовить поминальные блюда. - Те Ян не обращается ни к кому, аккуратно передвигая белый камень по клеткам на дереве. – Дойду до министров и отменю. - Отцу нужно доложить сейчас, уверен, он не спит и молится в храме. Ему необходимо отдохнуть и поспать. Отец уже не молод, да и матери Ри нужно сообщить, она выплакала все глаза. Ее не пускали сюда уже несколько дней. - Джи Ён допивает вино и встает. - И вы идите отдыхать, я отнесу Алалтун и вернусь к брату, идите к семьям. - Сын Хен легко встает со своей ношей и замирает, Алалтун во сне обнимает его за плечи и прижимается теснее. - У тебя тоже теперь есть семья, я останусь в покоях. Я единственный, кто не проведет эту ночь в объятиях любимой. Оставайся с супругой. Это приказ. - наследный принц все еще зол на свою Си Эль и всеми способами пытается заполнить одиночество ночей государственными делами, либо уходит за пределы дворца и летает в прохладе ночных небес. Спящий город с его немногочисленными фонарями таинственно красив в самые темные часы ночи, принц с замиранием сердца взмывает высоко в небеса, отпускает себя и позволяет сильному телу падать в пустоту, лишь на опасно низкой высоте он выходит из пике и мягко скользит в воздушных потоках, плавно покачивая длинным хвостом с роскошной кистью на самом кончике. Вынужденное одиночество тяготит, но он непреклонен в своей обиде на такое своеволие красавицы наложницы. Сын Хен покидает покои младшего принца, его телохранители бесшумно закрывают двери опочивальни и безмолвно идут следом. На улице прохлада и полуночная тишина. Принц неспешно следует в покои супруги. Около ее дворца из теней появляются Мунх и Оуюн. Девушки низко кланяются принцу и распахивают двери в полумрак. Главная придворная дама не спит, в ее руках фонарь с длинной ручкой, она так же почтительно склоняет голову перед монаршей особой. - Ваше Высочество?! - у женщины немой вопрос, она была уверена, что принцесса спит, но ее разбудили и доложили об отсутствии Алалтун в постели. - Идите отдыхать, я сам ее раздену и уложу. - тихий приказ не обсуждается. Придворная дама еще раз низко кланяется, и провожает взглядом мрачную высокую фигуру. Она вздыхает и улыбается. За это короткое время, что она прислуживает фуцзинь женщина прониклась к ней искренним уважением и сочувствием, хрупкая, одинокая девочка нуждается в ласке и любви, а ее своенравный супруг вырос, но в глубине души израненный мальчишка, которому нужна любовь и ласка не меньше. Сын Хен пугал ее до дрожи в коленях, пока она не застала его в ее спальне, стоящего на коленях, рядом с постелью болеющей принцессы. Он сам поил ее отварами и прикладывал к пылающему лбу мокрый лоскут. Уставший, он ни на минуту не отошел от супруги, а под утро заснул, так и оставшись на полу возле постели Алалтун. Придворная дама закрывает двери дворца и удаляется в свою маленькую комнатку, скоро рассвет и ей вставать, выполнять свои обязанности. Сын Хен кладет девушку на постель, аккуратно снимает сапожки, расстегивает широкие ленты плаща, склоняется над спящей, приподнимая, и вытаскивает ткань, накрывает девушку одеялом и гасит свечу около постели, покои погружаются в темноту, лишь яркая Луна окрашивает все в оттенки серебра. Отходит все убрать и выпить воды, встает к окну и готовится к бессонной ночи, Сын Ри должен поправится, а Алалтун едва восстановилась, как скажется на ней ее выходка никто не знает, да и кого спрашивать. Принц устало вздыхает и всматривается в ночную даль. В глаза словно песка насыпали, хочется лечь и забыться крепким сном, мужчина зевает, и несколько раз моргает. - Ваше высочество!? – тихий голос во тьме выдергивает принца из оцепенения. Сын Хен оборачивается на девушку, Алалтун сидит, белые волосы вспыхивают серебром в свете Луны, она зажимает в ладошках пуховое одеяло. - Да, я здесь, не волнуйтесь, спите. – принц не скрывает всепоглощающей усталости, тело словно наливается свинцом, бороться со сном практически невозможно. - Как его высочество? Мы… - девушка делает паузу - …справились? - Да, он крепко спит…с ним Джи Ён, он пробудет там до утра. - Я рада… - шепчет принцесса, но на ее губах легкая улыбка, полная надежды. Принц отворачивается к окну, любопытно, почему она не задала вопросов о том, что он тут делает, зачем караулит ее, да и страха она не испытывает перед ним. Сил об этом думать нет, дождаться бы утра. Он не оборачивается на шуршание шелка одеяла, уверенный, что Алалтун послушно легла спать. Глаза закрываются сами собой, ему холодно у открытого окна, но так он точно не уснет. Только многолетняя выдержка позволяет ему не дернутся, когда он чувствует на талии теплые ладошки, а спина ощущает маленькое, но такое теплое тело принцессы. Девушка прижимается к широкой спине и замирает. Сын Хен не веря распахивает глаза, мгновение растерянно стоит и накрывает крошечные ладошки своими. Не нужно слов, лишь бы так стоять вечность. - Тут холодно, замерзнешь… - голос почему-то срывается и страшно спугнуть доверчиво прижавшуюся принцессу. - Нет, не замерзну – для пущей уверенности Алалтун несколько раз кивает головой и еще сильнее обнимает принца. Широкие шелковые рукава задираются на худых руках, под ладонями принца нежная теплая кожа. - Нужно поспать. Скоро рассвет, я буду тут, не переживай. -  Мужчина разрывает объятия лишь за тем чтобы повернуться к супруге лицом и самому обнять. Девушка задирает голову и смело смотрит в обсидиановые глаза. Он смертельно устал и держится лишь на своем железном самообладании. Она бесконечно благодарна ему, чувствуя сейчас все, что он ради нее делал и делает. Прошедшее в покоях принца соединило их крепкими нитями, связь нерушима, и она не в силах сопротивляться. Принц наклоняется и касается ее губ кончиками пальцев, прося разрешения. Алалтун встает на носочки и теряет равновесие, тут же оказываясь в сильных руках, смело обхватывает широкие плечи принца. Недосказанность и волшебство ночи манят их обоих, Месяц выглядывает из-за туч снова щедро разливая серебро по покоям. Глаза в глаза, ей уже не так страшно встречаться с легионами чертей в обсидиановых омутах, наоборот, хочется подчинить их себе. Принц несет ее к постели, садится и устраивает принцессу на своих коленях. Девушка напрягается и порывисто вздыхает. Сын Хен, не удержавшись, касается ее губ своими. Теплые и восхитительно мягкие, девушка несмело отвечает, маленькие ладошки нежно касаются крепкой шеи. Нежный, ласковый поцелуй успокаивает и обещает защиту, Алалтун снова и снова удивляется как в этом человеке умещается такая щемящая нежность и безграничная жестокость к тем, кто перешел принцу дорогу. Дыхание сбивается, и принцесса сама прерывает поцелуй, она смущена и не знает, что делать далее и как поступить. Он ее муж и имеет полное право продолжить. - Тебе нужно поспать, завтра длинный день… - тихий шепот щекочет скулы девушки. Как же хорошо, вот так быть в его руках. - Останьтесь…. – на выдохе, едва слышно, а щеки Алалтун заливает румянец. - Я никуда не уйду… - принц тихо смеется. Принцесса перебирается в постель, двигается и замирает, не моргая смотрит, как принц раздевается. Тяжелый шелк с тихим шуршанием падает с широких плеч, массивное золотое украшение распускает длинные волосы, Сын Хен устало вздыхает и снимает нижнюю рубаху, оставаясь лишь в широких штанах, садится на постель и совершенно неожиданно спинывает с ног расшитые сапоги, ложится рядом и не сдержавшись низко стонет от удобства постели и мягкости подушки. Алалтун невольно улыбается, но не двигается ближе. Принц лежит на спине, девушка ворочается и придвигается к нему спиной, она не уснет, зачем попросила остаться, теперь из-за всех мыслей о нем сон не придет. Сын Хен разворачивается к ней лицом, утыкается носом ей в основание шеи, одну руку просовывает ей под шею, вытягивая вперед, а второй крепко прижимает к себе и затихает. Тишина и покой мягкой поступью входят в эти покои, двоим нет дела до окружающего мира, ей впервые не страшно спать в доселе чужом и одиноком дворце, ему впервые так легко и нет необходимости все держать под контролем. Предрассветные часы наполнены прохладой приближающейся осени. Алалтун просыпается первой, осматривается, а память услужливо подсовывает ей воспоминания прошедшей ночи, они целовались, и он остановился. Он не стал ее принуждать и делать больно, девушка касается губ и улыбается. Хочется смеяться и наесться сладостей, а еще ей впервые за все время здесь хочется нарядиться для супруга, показать всю себя. Девушка краснеет, понимая, что он лежит рядом, поворачивает голову к принцу и восхищенно вздыхает. Во сне он совсем другой, длинные прямые ресницы отбрасывают тени на скулы, черные тяжелые пряди беспорядочно рассыпались по шелку, гладкая смуглая кожа манит прикоснуться, но она смущается и боится его разбудить. Лишь смотрит. Сын Хен хмурится во сне и переворачивается на живот, подминая под себя подушку, крепкие мышцы рук аккуратными красивыми рельефами выделяются под кожей. Алалтун улыбается и не может глаз отвести. Девушка аккуратно выскальзывает из постели, оборачивается, но принц не проснулся. Мягкий пушистый ковер не дает босым ногам замерзнуть, в сундуке у нее припрятан мужской костюм, она быстро переодевается, расчесывается, завязывая тугой хвост, еще раз оборачивается – спит. Бесшумно открывает двери и сразу встречается с придворной дамой, успевает приложить пальчик к губам. Женщина кивает, успевая увидеть беспорядок на полу, его и ее облачения разбросаны по полу. - Его Высочество спит, как проснется, подайте завтрак, я в конюшнях и не смогу завтракать вместе с ним. - Как пожелаете, Ваше Высочество. – придворная дама низко поклонилась и покинула свою госпожу. В конюшнях ее уже ждали, все слуги рассматривали девушку. Принцесса Юань да в мужском костюме. Ровные ноги в сапогах из бычьей кожи, широкий кушак перехватывает тонкую талию, длинные рукава надежно перемотаны кожаными лентами. Волосы Алалтун собраны в высокий хвост. Она словно мальчишка в своей одежде. Принцесса смело заходит в конюшни и идет к своему Пёлю. Он привыкает к своей маленькой хозяйке. Конь прядает ушами, внимательно наблюдая за ней. Девушка подходит к животному, дает понюхать руку, Пёль знает, у этого двуногого существа есть лакомство, и он прав, Алалтун достает из-за пазухи большое красное яблоко. Конь аппетитно хрустит угощением, а девушка меж тем проходится щеткой по спине лошади. Очищает копыта, расчесывает роскошный хвост, берет недоуздок и надевает его на голову Пёля. Норовистый конь спокойно воспринимает все манипуляции. Слуги каждый раз с удивлением смотрят на нее, она едва достает ему до бедра, но сильный жеребец принял ее и ходит за ней как послушный детеныш. Длинный повод пристегнут к недоуздку. Можно выходить. Алалтун не рискует садиться верхом. Конь молод и неопытен. Он совсем недавно начал доверять ей и ходить следом. Его любимая забава захватить зубами повод и дергать за него, оттягивая руку девушки назад. Он часто порывается играть с ней, но его габариты не позволяют ему как следует развлекаться на небольшой площадке перед конюшнями. Алалтун каждый раз обещает ему выехать за пределы дворца, но пока она не знает, как об этом просить супруга. Да, ночью он был нежен, но ее просьба может разозлить его. Сын Хена разбудил его личный евнух. Придворная дама пыталась остановить его, говоря о приказе принцессы Юань, но евнух был неприклонен. Ему так же был отдан четкий приказ докладывать о каждом шаге фунзынь, только он не учел одного, Сын Хен провел всю ночь в ее покоях. Принц недовольно окрикнул нарушителя его предрассветного сна. Сонный мужчина зябко кутается в шёлк, тяжелым взглядом взирая на своего слугу. -Для чего понадобилось будить меня в такую рань? – хриплый со сна голос раздается в тишине опочивальни. - Ее высочество Алалтун с рассвета в конюшнях. Чистит копыта и расчесывает хвост своего коня. - Хм... – принц лукаво ухмыльнулся – вот, значит, где она пропадает в рассветные часы. Подай мой костюм. -Слушаюсь, приказать седлать коня? – евнух недоуменно смотрит на принца. Солнце встанет еще только через два часа, а его господин добровольно покидает теплую постель. - Нет. Поживее. - Сын Хен встает, потягивается и широко зевает. Это известие как по волшебству подняло настроение принца. Утром на рассвете только с конями общаться. Лучше бы она оставалась с ним в постели, но нет, упрямица никак не хочет подпустить его ближе, а принуждать ее он больше не будет. Он умеет ждать и дождется, когда она сама придет в его покои. Принц быстро переоделся, стянул волосы в тугой хвост, отдал приказ доложить императору, что они с принцессой, возможно, покинут дворец и им нужно будет сопровождение. Мужчина быстрым шагом преодолел все переходы и мостики, он издалека увидел Алалтун. Она гоняла Пёля по кругу, жеребец послушно скакал, высоко поднимая точеные ноги. Принцесса улыбалась. Последний раз он видел ее улыбку в день свадьбы, а потом только сдерживаемые слезы и едва заметная тень улыбки. Он не хотел выдавать себя своим присутствием, но конь заметил его и остановился. Девушка повернула голову в его сторону, ее улыбка осталась на лице, она вежливо склонила голову в знак приветствия и подозвала коня. Животное послушно подошло к Алалтун. - Вы сегодня очень рано встали. – принц не смог сдержать улыбки. - Я Вас разбудила?! – шоколадные глаза полны сожаления, девушка сжимает повод в кулачках. - Вы не виноваты, мой евнух перестарался, разрешите присоединиться к Вам? – Сын Хен подошел близко к девушке, погладил коня по крепкой шее и ухватил его за повод. - Разрешаю. – еще одна полуулыбка. Девушка издает какой-то щелкающий звук, и конь отходит на длину повода. Сын Хен в который раз за сегодня улыбается, его супруга раскрывается перед ним словно цветок лотоса, множество лепестков словно множество умений и знаний. Они стоят, молча наблюдая за легкой поступью ахалтекинца. Алалтун молчит, ей впервые спокойно и уютно рядом с мужем, она до сих пор нервничала как они будут общаться после прошедшей ночи, но принц ведет себя как обычно – вежливо и чуть отстраненно. Легкое разочарование смешано с пониманием, они на виду множества глаз. - Алалтун!? – Сын Хен нарушает уютную тишину. - Да, Ваше Высочество. – голова девушки повернута в сторону мужа, но глаза внимательно следят за Пёлем. - Вы садились на него верхом? - Еще нет, он только начал доверять мне! Но очень хочется! - Так ведь он ходил под седлом, своенравный, но послушный, его отец мой конь, а мать, к сожалению, на прошлой охоте сломала ноги, и ее пришлось добить. Мой был выращен здесь, теперь нужно искать ему пару, чтобы были еще такие красивые жеребята. – Сын Хен встает еще ближе к жене. - Грустная история. – девушка склоняет голову на бок, обнажая полоску кожи на шее, Сын Хен не отрываясь смотрит на жену. - Такая уж жизнь. – принц издает такой же щелкающий звук, подзывая лошадь. – Хотите на прогулку? Город уже потихоньку просыпается, но мы сможем почти незамеченные выехать за городские ворота, а там луга и поля. Да и мой Генерал застоялся в своем деннике. - Вы сейчас не шутите надо мной? – Алалтун впервые так смотрит в глаза мужа, ей хочется обнять его в благодарность и разделить с ним радость предвкушения, но она лишь сдержанно улыбается и опускает ресницы. - Нет, идемте седлать коней! – мужчина еще раз берет Пёля под уздцы, Алалтун идет рядом, пряча от него улыбку. В конюшнях слуги не смеют поднять головы, евнух отослан с докладом императору, другой отправлен за телохранителями принца. Принц и принцесса вместе седлают лошадей, никто не смеет даже головы на них поднять, прихоть господ не обсуждается. Оба седла монгольские, у принца нет привычной роскоши в убранстве конской упряжи. Черная кожа и кое-где золотые акценты. Жеребец мощнее и старше. Он словно ощущает всем своим естественном кого носит на себе. Царственность коня восхищает. Пёль веселится то и дело дергает головой, прядает ушами и храпит, он тоже чувствует предстоящую радость от прогулки. Впервые садится на нового коня волнительно и тревожно. Алалтун крепче сжимает ногами бока лошади. Пёль тут же перестает играться и встает, как вкопанный. Девушка хвалит коня мягким похлопыванием по крутой шее. Он еще раз дергает головой, металлические украшения мелодично звенят. Сын Хён же любуется своей женой, ее посадка в седле, маленькие ладошки, уверенно держащие поводья, и ноги, обхватившие лошадь, тонкие, но сильные, ткань ее мальчишеского наряда обрисовывает всю фигуру, под пышными юбками не видно всей красоты ее хрупкого тела. - Ваше Высочество, – при слугах и охране принц соблюдает правила этикета – прошу Вас, если почувствуете, что Пёль не слушается Вас, скажите. Мы поменяемся лошадьми. - Благодарю Вас, Ваше Высочество! – девушка склоняет голову перед мужем и аккуратно сжимает бока коня пятками. Пёль тут же двигается, плавно и уверенно выходит из конюшни, принц едет следом. Мужчина расслабленно покачивается в седле, одной рукой направляя Генерала. Он не может оторвать взгляд от Алалтун. Кто учил ее верховой езде, неужели и с ней соблюли эти дикие монгольские обычаи и усадили верхом еще до того, как она научилась ходить!? На выезде из дворца к супругам присоединились еще два всадника. Они оба были переодеты в черные одеяния, форма императорской стражи привлекла бы слишком много внимания. В городе уже вовсю шла утренняя жизнь, открывались торговые лавки, лапшичные и закусочные. Мужчины мели улицы, женщины снимали с крыш фонари. Алалтун с огромным любопытством рассматривала просыпающиеся улицы. Тут все другое, когда ее везли во дворец, ей было все равно, а теперь хочется ближе узнать жизнь и уклад простых людей. Группа молодых людей в шелках двигалась к ним навстречу, каждый из них проводил ее взглядом, кто-то осмелился даже улыбнуться. Девушка смущенно отвела взгляд, ее щеки порозовели. Сын Хен, до этого ехавший чуть поодаль, подъехал к жене. От него не укрылось внимание молодых людей к его женщине. Жаль, что они выехали инкогнито, посмотрел бы он на них смелость, знай они, кто едет перед ними. Сын Хен подъехал вплотную к жене, она посмотрела на него с радостью и благодарностью. Его сердце пропустило удар и захотелось удивить ее еще больше. Короткая дорога за город проходит как раз мимо лапшичной. - Ждите нас в этой закусочной. Мы за город. – принц громко оповещает охрану. Вместо ответа мужчины синхронно склоняют головы. Оба спешиваются, привязывают коней. Один из них отстегивает меч вместе с заплечным креплением и передает принцу. Сын Хен привычным движением пристегивает оружие, поводит руками для удобства и кивает принцессе. Воздух наполнен ароматами трав и цветов, принцесса полной грудью вдыхает свободу, пусть лишь ненадолго, но сейчас и солнце светит ярче, и птицы поют громче и красивее. Еще несколько десятков метров и можно пустить Пёля галопом. Он послушен на любое движение руки и ног, он нетерпеливо прядает ушами. Сын Хен держится рядом, они почти всю дорогу молчат, ей уютно с ним молчать и просто быть вместе. Широкие поля и луга, наконец-то развернулись перед царственными особами. Монголка не может больше ждать, она перехватывает поводья и с силой бьет лошадь по бокам. Жеребец принимает команду и срывается с места. Радость и восторг!! Сильные ноги едва касаются земли, шея коня напряжена и вытянута вперед, девушка пригнулась к седлу. Ветер свистит в ушах, и вспоминаются родные степи и просторы. Хочется кричать от радости и даже плакать. Она свободна, она живет и дышит. Оборачивается назад, ее муж остановил коня и внимательно смотрит на нее. Она улыбается широко и искренне, поворачивает голову и впервые за долгое время смеется в голос, отпускает поводья и раскидывает руки в стороны. Пёль словно летит, он почувствовал, что человек им не управляет, он может бежать со всех ног. Его хозяйка выполнила обещание. Сын Хен едва не вскрикнул, когда его хрупкая жена вдарила по бокам коня и пустила его в галоп. Уверенно и стремительно принцесса удалялась от него, он же остановил Генерала и любовался ей. Маленькая всадница обернулась к нему, улыбнулась широко и только для него. В следующий миг она отпустила поводья и раскинула руки. Не задумываясь, он пустил коня за ней, она же упадет из седла, Пёль не боевой конь, он не обучен слушаться хозяина таким образом. Скорее догнать, иначе будет беда, на такой скорости она расшибется, если упадет из седла. Сердце принца отбивало ритм в унисон с копытами его коня. Только бы догнать, но его страхи оказались напрасными, принцесса ухватилась за поводья и, еще раз обернувшись, протянула руку принцу. Он сначала не понял ее намерений, но настойчивая девушка раскрыла ладонь. Он догнал ее, сжал руку, они выровняли коней и неслись по лугу галопом. Принц впервые за долгие годы чувствовал такой детский восторг, он был настолько счастлив только в детстве, когда носился с братьями наперегонки, когда они пробирались на тренировки королевской гвардии и потом до синяков лупили друг друга палками, стараясь отработать удары мечом. Только рядом с матерью он был так же спокоен и счастлив, ее уже нет рядом с ним почти пятнадцать лет, ее не стало слишком рано. Мать Джи Ёна, императрица, заменила ему покойную мать, но все равно сердце принца было наглухо закрыто, а с появлением этой хрупкой чужестранки в его сердце снова затеплилась надежда, она притягивала его, она манила и все больше заполняла его мысли. Она была единственной, с кем он мог разговаривать часами обо всем и ни о чем сразу. С каждым днем она становится все утонченнее и прекраснее, дерзкие замашки дикой монголки вытесняются поистине королевской статью и достоинством. Ее любят слуги и придворные дамы.