_4_
24 апреля 2018 г., 19:36
***
В один из дней, когда дороги начинает заметать снегом, Сокджин возвращается домой взмыленным и чем-то очень напуганным. Намджун сначала не знает, как ему отреагировать на парня, съехавшего по двери и содрогающегося в беззвучном плаче, но быстро приходит в себя и, упав вниз на колени, крепко обнимает Сокджина. Ему страшно. Он впервые видит его слёзы и не понимает, что могло довести хёна до такого состояния. И лучше бы причину он не знал. – В подворотню затащили, – рассказывает Джин, перестав плакать, и с глухим стуком откинувшись головой на дверь. – Вроде бы просто ограбить хотели. Ничего интересного. Но... – Он снимает с головы шапку и качает её в дрожащей руке. – В драке она слетела, и они увидели мои уши, стали ещё больше докапываться, решили поиграть с кисой, – Сокджин зло усмехается, а у Кима больно щемит в груди. – Я сейчас даже не знаю как оттуда ушёл. Арх... это так раздражает. Намджун хмурится и нервно закусывает нижнюю губу. Он не знает, что ему сказать, и как сейчас Джину помочь. Писать заявление? От человека, у которого даже нет собственных документов – это бред. Бежать искать этих ублюдков, чтобы самому набить им рожи – тоже. Сокрушаться и рассказывать о том, какой злой мир – абсолютная хуйня. Да и вряд ли это оценит парень, который до сих пор смотрит куда-то в потолок и сильно сжимает в руке предавший его предмет одежды. Поэтому Намджун решает в первую очередь уделить внимание самому хёну. – Сокджин, идём в душ, – тихо просит он и ведёт парня за собой к ванной. Там он помогает снять Джину одежду, скинуть её сразу в стирку и даже помыться. Это совершенно необязательные действия, тот мог бы сделать всё это и сам, но Намджун чувствует вину. Возможно необоснованную, но всё же вину за то, что Сокджин пострадал. За то, что он не защитил его и позволил кому-то причинить боль. Поэтому Ким тщательно осматривает его тело, убеждаясь, что хотя бы физически с Сокджином все в порядке, а после натягивает сверху синий махровый халат. Но это всё равно не отменяет того, что парень пострадал морально. – Я правда ненавижу их, Джун, – говорит он, рассматривая свои уши и все еще мокрый хвост в зеркале. – Я проклятый урод. И от выражения его лица и взгляда Намджуну становится тошно. Он очень хочет сказать Джину, что тот потрясающий человек, а вовсе не урод. Хочет сказать, что Джин – самый лучший, самый красивый, и что скоро все пройдёт и будет хорошо. Но ведь это ужасная неправда. Ничего не будет... Сокджин умрёт. Поэтому Намджун молчит, не может произнести ни слова. Обнимает со спины, встречается с чужим взглядом в зеркале и чувственно целует в висок, стараясь выместить в этом действии всё, что сейчас бушует в его груди. Джин вздрагивает и резко разворачивается, захватывая в плен его губы. Целует нежно, но при этом обиженно, хочет тоже поделиться с Намджуном той болью, что сейчас разъедает его изнутри. Ким не против. Хотя бы так, но он, действительно, хочет забрать себе все его страдания. Лишь бы с Джином всё было в порядке. – Я люблю тебя, Намджун. Правда люблю, – улыбаясь произносит Сокджин в чужие губы и вплетает свои пальцы в его волосы. Джун хмурится и становится напряженным. Ведь он, правда, не может. – Сокджин, я... – Знаю, – перебивает парень. – Мы ведь это уже обсуждали. Я не требую взамен, просто позволь любить тебя. Осталось немного. До 28 декабря. Просто позволь мне до этого времени быть с тобой... вот так. И вновь целует. Словно в последний раз.***
Дни опять летят в их жизнях один за другим своим чередом. В каждый из них Сокджин пытается вложить что-то ценное, дорогое сердцу и запомнить это. Он много гуляет, много узнает, много смеётся и банально, но искренне любит. За все свои девять жизней впервые он не просит любви в ответ, а только отдаёт её и готовится к тяжёлым последствиям. Ведь рядом с Намджуном любовь другая – свободная. Но и параллельно с этим Сокджин всё больше начинает ненавидеть своё проклятье, ненавидеть все свои прошлые жизни и ненавидеть в них себя. Ведь прекрасно помнит, что делал, что говорил и что чувствовал. Ему от этих воспоминаний противно и мерзко просто до дрожи. В такие моменты, когда его настигает самокопание, парень уходит к предмету своей любви. Он обнимает Намджуна за спину, если тот работает, либо устраивается головой на коленях и ловит невесомые поцелуи. В такие моменты Сокджин счастлив. Он безумно любит свою десятую жизнь и Кима. Любит все, что этот парень делает для него и с ним. Даже ссориться любит. Потому что рядом с Намджуном он чувствует себя как никогда настоящим и живым. И от этого иногда плачет. Конечно же Сокджин не хочет этого делать, но оно само собой случается пару раз, когда Намджун уходит на работу. И все банально просто – Джин, вопреки всем своим словам, не хочет терять то, что у него есть. Он безумно хочет жить. Рядом. С Намджуном. Без этих неудобных и дурацких ушей и хвоста. Он хочет устроиться на работу, ведь у него всё-таки есть образование, которое, правда, стоит обновить. Хочет сделать Киму на Рождество подарок, о котором тот мечтал и болтал добрые две недели, хочет ещё ни раз повторить их посиделки вместе с Юнги, и помогать реперам в их творчестве. Возможно даже спеть в одной из песен. Хочет вновь успокаивать Намджуна, когда ему приснится кошмар, хочет каждый день чувствовать его объятия, безумно важные поцелуи и просто быть рядом. Он, действительно, хочет остаться. Но попросить Кима о любви – не может. Не теперь. В последней своей жизни Сокджин чётко понимает, что хочет искренне, а не балластом. Поэтому лишь тихо наблюдает за тем, как их серый город засыпает редкий снег и не говорит ничего Намджуну. У него остался месяц. Самый ценный месяц, который он бы очень хотел провести всместе с ним, но не сможет. Теперь не сможет. Когда Джун сообщает ему о том, что они с Юнги должны удалиться на месяц для съёмок шоу, внутри Сокджина всё обрывается, скатывается и летит куда-то к чертям. Он очень хочет попросить Намджуна остаться, не делать этого, уговорить отложить поездку, но понимает, что не смеет просить о таком. Вместо этого глупый кот просто кивает, и на целый месяц остаётся в тепле чужой квартиры, погруженный в свои воспоминания. Возможно, это к лучшему. Ведь, если в последний день Сокджин увидится с Намджуном, то вряд ли сможет сдержать себя в руках, смолчать и не разреветься. Так что... это к лучшему....***
Намджун не знает, а точнее не помнит про страшную дату. Из-за этого шумного шоу он совершенно не смотрит на календарь и перестаёт ориентироваться в днях. А когда знакомится с очаровательной девушкой визажистом, то и вовсе забывает обо всём тревожащем его на этом на свете. Даже о Джине. Девушка определённо в его вкусе, и Намджун, игнорируя шипение от Юнги, не видит ничего плохого в том, чтобы дать им шанс на отношения. В конце концов своему "коту" он свадебный венец не обещал. Поэтому в перерывах между съёмками они долгое время общаются, гуляют, целуются, даже занимаются пару раз сексом. И вроде бы всё хорошо, и появляется возможность стабильных хороших отношений, которые в последнее время стояли у Намджуна в приоритете, но почему-то сердце Кима всё равно остаётся не на месте. Он сходит с ума, долго отрицает и иногда обижает своим поведением девушку, но ничего не может с собой поделать. Потому что это не то. Совершенно не то. Не те пухлые губы, не те карие пленящие своей красотой и любовью глаза и не те странные руки. Его не ругают за то, что он курит слишком много сигарет в день и не осуждают за чрезмерно похабные фразы в текстах. Над ним не смеются так ярко и звонко, когда он по своей неуклюжести совершает какую-то глупую вещь, не обнимают за шею, когда читает, и не просят подождать перелистывать страницу. Не целуют в висок по ночам, если не может уснуть, и не спихивают с кровати, потому что остаётся слишком мало места. Этого нет. И всё потому, что рядом нет необходимого Намджуну как кислород Сокджина. Именно в этот момент, анализируя в ночном бреду свои чувства, Ким с горечью осознаёт, что из них двоих любит, оказывается, не только Джин. И долго смеётся от этого. Как псих. Утром он сразу расстаётся с обиженной девушкой и рассказывает о своих умозаключениях Юнги. Друг лишь довольно хмыкает. – Дошло наконец. – Завтра всё ему скажу. Попрошу остаться, – с широченной улыбкой отвечает Намджун и представляет счастливое и удивленное лицо Джина. – Пока еще не двадцать восьмое. Я должен успеть. – Двадцать восьмое января? – Ты придурок? – фыркает Ким. – Двадцать восьмое декабря. – Намджун!– Юнги вдруг становится крайне серьезным и сильно бьет его по плечу. – Это ты долбанный придурок! Двадцать восьмое декабря – это сегодня! И всё в мире Намджуна рушится.
