Do it

«Гребанные педики» - мелькает мысль в голове девушки после очередного громкого глухого стука сверху. Она, конечно, не гомофобка, но именно сейчас, своих соседей сверху, готова проклянуть за все подряд и швырнуться в них далеко не лестными словами. Этажом выше, не смотря на толстые стены и шумоизоляцию, слышаться глухие стуки и удары, словно стадо носорогов там сметает всю квартиру подчистую. Сверху живет странная парочка: длинноногий блондин с милой улыбкой и ямочками на щеках и его, вроде как, парень, брюнет, что на полторы головы ниже и буквально дышит блондину в ключицы.

***

– Сука. Намджун цедит сквозь зубы, чувствуя, как под ним разлетается в щепки книжный шкаф, полки ломаются пополам, а книги громко валятся вниз вслед за чуть оседающим парнем. Юнги на это ухмыляется, вытирая кровь с разбитой губы и пальцами к себе манит, в глазах нездоровый блеск вперемешку, с казалось бы, не свойственным ему юношеским азартом. В квартире неимоверный погром, на кухне слетевшие с петель полки и побитая посуда, из краника фонтаном вода хлещет, стулья разломаны, а стол покосился в бок. В зале перевернут диван и кресла, у которых ко всему еще и отломаны ручки, местами ножки и разодрана обивка, кофейный столик давно превратился в груду досок вперемешку с осколками стекла. Картины и фото в рамках с отпусков валяются по всему полу. Если бы парни не были обуты, то их стопы уже б давно утопали в крови, пачкая единственный целый атрибут в этой комнате – пол. Ким поднимается, хватая пальцами толстый томик призведений Рейя Брэдбери, резко налетает на Юнги и со всего маху ударяет того по смазливому личику, отчего Юн буквально отлетает в сторону, цепляясь ногами за опрокинутую лампу и падает вниз, болезненно ударяясь головой и кистью. Времени не так уж и много чтобы прийти в себя, и потому Мин сплевывает кровь вместе с выбитой пломбой, мотает головой из стороны в сторону и тут же делает подсечку кинувшемуся к нему Джуну. Младший на пол падает, приземляясь копчиком прямо в остатки кофейного столика, того самого, любимого кофейного столика, сделанного под заказ с чертежей Юнги, и который прослужил верой и правдой пять долгих лет, затылок же ударяется об ножку чертового кресла. От части, Ким находит в этом некую иронию, он всегда считал, что эти кресла просто уродские, болотный цвет обшивки никак не вписывался в декор гостиной, но старший в них души не чаял и потому приходилось терпеть. Теперь же от них только один хлам, но даже в конце своего существования, кресла мерзкого окраса, внесли свою неприятную лепту. Пока Намджун пытался опомниться, попутно успев рассудить о важности круговорота кресел в его жизни, старший уже на ноги подорвался и буквально с разгона ударяет Кима ногой по ребрам, а после еще раз и еще. Блондин скулит от каждого удара, кажется пару ребер точно сломаны, дышать становится сложнее, голова кружится, а в глазах яркими вспышками мелькают белые пятна. Юнги сам уже тяжело дышит от такого частого количества взмахов ноги, кровь течет из носа по губам и подбородку, хочется упасть на пол замертво и не шевелиться, но вместо этого следует еще один удар и после ладони коротышки упираются в собственные колени пока тот тяжело дышит и на минуту жмурится, ибо в глазах темнеет. Такого промедления младшему хватает для того, чтобы дернуть Юна за руку и повалить на пол, тут же оказавшись сверху нанося удары кулаком прямо по лицу, разбивая костяшки своих пальцев пуще прежнего, а так же рассекая бровь старшему, ставя синяки на скуле и, кажется, ломает хрящик носа. Мин зло рычит, ладонью нащупывает металическую статуэтку богини Бастет, что они привезли три года назад из Египта и ударяет той по голове Кима. Джун рукой хватается за голову, тут же слетая с Юнги и заваливаясь на бок. Все еще тяжело дышит, так как ребра неимоверно болят, да что там ребра, буквально все тело пронизывает иголками боли, гематомы наверняка покроют все тело. Впрочем, младший готов поставить все свои сбережения на то, что у Мина также, ни одного живого места нет на теле. Внезапно в квартире раздается громкий стук со стороны коридора: кто-то весьма навязчиво стучит в двери и явно не собирается прекращать. — Гребанные соседи, — вслух ругается старший, пытаясь подняться на ноги. Почему-то несмотря на то, что буквально секундой назад блондин был оглушен массивным сувениром, он довольно резко подрывается с места и, хромая, идет к двери. На пороге стоит офицер полиции. Лицо вытянуто в удивлении, а глаза широко открыты от представшей картины. Не каждый ведь день, приезжая по вызову о шуме увидишь перед собой парня с разбитым лицом, порванной рубашкой и брюками, а на заднем фоне не квартира, а разруха, сквозь которую пробирается еще один парень, у которого вид ничуть не лучше. Намджун морщиться, стоит Юнги вплотную подойти и стать прямо за спиной, широко улыбаясь при этом своими разбитыми губами, хорошо хоть кровь, что ранее текла из носа, вытер. Массивная ладонь обхватывает крепко плечо старшего, обнимая и прижимая к своему боку, пока пальцы мертвой хваткой впиваются в мышцы плеча, сжимая так словно кости пытаются раздробить под своим давлением. Полицейский мнется на месте, не находя, что сказать, он кажется вообще забыл по какой причине приехал. Намджун уже хмурится и губу кусает, пока Мин елейным голоском обращается к стражу правопорядка. – Все в порядке, офицер? Незваный гость в униформе стража порядка, тут же в себя приходит и головой мотает словно болванчик на капоте автомобиля: – На вас соседи жалуются, шумите слишком. Что у вас происходит? – Все в порядке. Юнги буквально сочиться милостью, его сейчас можно сравнить с сахарной ватой, мягкая, воздушная и сладкая, голос льется медом и не поверить такому просто не реально, не смотря на все несоответствие внешних факторов. – Мы просто немного поругались, а после решили, что нам нужен новый ремонт. Правда, Джун-а? Брюнет еще шире улыбается, целуя при этом плечо блондина, оставляя за поцелуем розоватый отпечаток крови на потрепанной рубашке. Младший на это только кивает, делает глубокий вдох и подтверждает слова парня, шумно сглатывая до того. – Пять лет в доме ничего не меняли, а кресла у нас были ужасные. – Прекрасные кресла, – цедит сквозь улыбку Юн. – Омерзительные. Мы будем потише. – заверяет офицера Ким и, получив от того кивок в ответ, тут же закрывает дверь. Юнги мигом отскакивает от парня, нервно при этом губы облизывает, Намджун же руку назад заводит и достает из поясницы нож для масла. Стоило брюнету только приблизиться к блондину и начать петь сладкую речь полицейскому, как острие ножа наполовину вошло в поясницу Джуна, медленно пропитывая кровью и без того выстрадавшую рубашку. Хвала всем небесам и Богам, что полицейский перебывал в слишком огромном шоке, дабы заметить такую мелочь. – Сука ты, Мин Юнги, – Ким отбрасывает нож в сторону медленно поворачиваясь к своему хену. – Надо было проткнуть тебя ножом для мяса, – парирует та самая сука, сузив при этом глаза, напрягаясь всем телом и буквально готовясь в случае чего к бегству на безопасное расстояние. Намджун резко и слишком живо, как для человека со значительными ушибами, дергается в сторону старшего, хватая того за грудки и тут же прижимая к стене, нехило так ударяя головой об несущую стену. Юнги на это жмурится и шипит, хватает своими тонкими пальцами кисти парня, крепко сжимая, пытаясь вывернуть и избавиться от захвата. Блондин же лишь на долю секунды разжимает пальцы, чтобы тут же подхватить Мина под бедра и прижать уже всем своим телом к стене. Старший ногами обхватывает талию; ладонями хватается за плечи и на себя сильнее тянет, тут же накрывая губы младшего своими жадно сминая те и полностью игнорирует пульсирующую боль из вновь кровоточащей разбитой губы. Секс между этими двумя такой же пылкий, как и драка. Одежда полностью порвана и валяется ошметками на полу где-то по пути между коридором и опрокинутым диваном в который сейчас со всей силы втрахивают брюнета. Пальцы блондина до побеления костяшек и новых синяков поверх уже имеющихся сжимают бедра и ягодицы Юна, пока тот в свою очередь сдирает своими ногтями кожу с плеч и спины Кима, болезненно кусает шею и кажется стонет так громко как еще никогда за предыдущие годы. Ночь они так и не спят, перемещаясь буквально по всем относительно целым поверхностям, доламывают то, что не сломано было ранее и кажется впервые именно занимаются сексом на полную силу, не сдерживаясь и отдавая всю свою страстью друг другу.

***

Лучи восходящего солнца полностью заполняют собой квартиру, освещая весь погром и хаос, что был создан ранее, но ни Намджуну, ни Юнги до этого нет дела. Они оба завернуты в шторы темно-серого цвета, что некогда украшали комнату и не позволяли солнцу затапливать своим светом их жилье. Мин сидит на бедрах Джуна, довольно улыбается и наносит на лицо младшего приятно пахнущую мазь, на что правда получает тихое шипение и просьбы быть аккуратнее. – Не ной как ребенок, ты же киллер со стажем, а ведешь себя как подросток. – Юнги наклоняется и коротко в губы целует. – Хреновый у меня стаж, раз я с таким же прожил пять лет под одной крышей и не догадался. Баночка с мазью, что до этого была в руке у старшего аккуратно перехватывается и оказывается в ладони Кима, но тут же оказывается оставлена в сторону, а руки кольцом смыкаются на талии брюнета. – Мне за тебя дохрена денег отвалили и обещали еще столько же, как только закончу. Юнги расслабляется в крепких объятиях, сползает по младшему и щекой прижимается к плечу, утыкаясь при этом носом в шею: – Мне за тебя так же. Что будем делать? – Убить друг друга явно не получится, – куда-то в шею на это слышится смешок и губы тут же касаются кожи, на которой красуются фиолетовые отметки вместе со следами запекшейся крови от укусов. – Будем действовать по обстоятельствам. Произнеся это, Намджун крепче к себе Юнги прижимает и целует того в макушку. – Все же, прекрасные были кресла, – слишком наигранная обида слышится снизу. – Омерзительные, – не сдерживается младший тут же заливаясь смехом.