Печаль первой любви

— Апчхи! — юноша потёр слегка замёрзший нос. — Наруто, ты не заболел? — серые глаза девушки, поспешно выскользнувшей из объятий, светились беспокойством. — Нет, — он снова притянул её к себе. — Видимо, меня вспоминает, грустно вздыхая, какая-нибудь красотка, — театрально и сам вздохнул Узумаки, прикрывая лазурные глаза, но словно невзначай пропуская тёмную прядь своей спутницы через пальцы. Он знал её слабости, и знал, как ей нравятся его прикосновения, просто любые: случайные, намеренные, сделанные автоматически, когда на самом деле занят другим делом или даже отвлекающие, как сейчас, чтобы она поняла, что он просто шутит. И она поняла, теснее прижимаясь к широкой груди, позволяя согревать себя этому солнечному человеку, чьё тело всегда испускало нереальное количество жара, но было совершенно здорово. — Ты неисправим, Наруто, — шуточный даже не удар, тычок в плечо, и она снова позволяет утянуть себя ещё ближе, чем до этого. Какое-то время просидев на том же месте, Наруто почувствовал, как Хината плотнее укутывается в тонкую куртку. — Может, хватит на сегодня? — он вовсе не хотел расставаться, но прощание тоже иногда приносило свои плоды. Особенно, когда прощаешься со своей девушкой. Продолжая мягко касаться волос Хинаты, представляя, как ему ещё предстоит провожать её до дома, а там, укрыться за плотно стоящими деревьями, почти в полной темного уже наступившего вечера и срывать, снова и снова, поцелуи с прекрасных, слегка пухлых и очень мягких губ девушки, чувствуя, как она дрожит в его руках, и лишь покрывается предательским румянцем, не в силах оттолкнуть, потому что и сама хочет этого. — я провожу тебя, — представляя столь соблазнительную картину, юноша даже немного охрип, ласково проведя ладонью по руке Хинаты. Словно в забытье он наблюдал, как она повернулась к нему, встречаясь с ним взглядом, позволяя волосам рассыпаться по плечам, стыдливо опускает глаза, цепляясь пальцами за край футболки, чтобы в следующее мгновение приблизиться максимально близко, быстро чмокнуть Наруто в уголок губ и тихо прошептать, посмотрев в приятно удивлённые глаза юноши: — Родители уехали на несколько дней, не хочешь сегодня зайти ко мне? — И откуда в тебе столько нерешительностит с таким робким взглядом? Хината, я же знаю, какая ты на самом деле… — сделав театральную паузу, заключая девушку в совершенно другие объятья, позволяя рукам медленно скользить по бокам, исследуя, будоража, увлекая, — Горячая, — выдохнул он прямо в губы, — прямо как я люблю. — Могу ли я, Наруто… — останавливая юношу, жарко зашептала девушка, — считать это за признание? — Как знать, как знать, — буквально на мгновение его глаза потемнели, а он уже вставал, поднимая за собой и девушку. — На улице уже очень холодно, идём. — Наруто! — но ответа она так и не получила, безропотно следуя за ним, но через какое-то время она остановилась, останавливая и своего спутника. — Наруто-семпай, — очень тихо произнесла девушка, даже с некоторой тоской в голосе, — я правда люблю вас. Она видела, как напряглись плечи, чувствовала, как замерли пальцы, что она сейчас держала, как атмосфера меняется, становится тяжелее, оседая камнем по-прежнему нерешенной проблемы на душе, но решила дождаться ответа на своё признание. Очередное признание. — Даже на «вы»? — тоном холоднее сегодняшнего вечера спросил Наруто, так и не развернувшись к ней. — Вы же мой семпай, — так же тихо произнесла девушка. — мне следует проявлять к вам соответствующее уважение. — Хината, — аж металл звякнул в её имени, заставляя Хьюга поёжиться. Тяжёлый вздох, явно сдерживаемого Наруто, и лишь простое. — Холодно. Тебе пора домой, — отчеканено без раздумий. Он мягко сдавливает аккуратные пальцы и тянет девушку за собой. А она, прекрасно понимая, что ответа так и не получит, молча следует за ним. Наруто не оборачивается, не заговаривает, даже не смотрит по сторонам. Словно робот. И так до самой входной двери, где он лишь выдавливает из себя ничтожную каплю ласки, чтобы чмокнуть девушку в лоб и пожелать сладких снов. Где-то на луну завыл пес, а сердце девушки вторило ему, смотря на удаляющегося «её парня». И снова очередным уколом напомнил о себе тот день, когда она призналась. Глупость это была или она подумала, что это мог бы быть её единственный шанс, Хината не могла понять и сейчас. Она не жалела, хоть капли сомнения постепенно копились в сосуде, который до этого был наполнен чистейшей любовью, множа её переживания, тревоги и накапливая вот такие вечера. Вечера, когда она так и не услышала от Наруто, что он любит её. Или не её, но тогда сразу стало бы легче. Было бы тяжело, больно, но всё же… непомерно легче. Тогда, он выслушал её признание спокойно, внимательно, принял чувства, а затем и согласился встречаться. Обрадованная таким подарком судьбы девушка вообще ни о чём не думала, считая, что смогла поймать в свои ладошки немного тепла любимого человека. Но время шло, способность рационально мыслить возвращалась, и она всё чаще вспоминала тот день. И глаза Наруто, в которых словно застыли каплей презрения злобные нотки, что уже через миг сменились каким-то осознанием и наполнились теплом… нет. Лишь подобием тепла. Девушка хоть и была ослеплена любовью, но видела и не раз эти ледяные осколки в глубине голубых глаз Наруто, что напоминали далёкое северное море, истинные чувства которого можно было понять, пожертвовав собой и окунувшись в них с головой. Хината была на это готова, но ей не давали и шанса, отгораживаясь от прямых вопросов, уклоняясь от попыток дотянуться до самого сердца и вот так же уходя, спрятав руки в карманы, ссутулив плечи и ни разу не обернувшись, оставляя очередной вопрос, который так и не менялся, без ответа. Тяжело вздохнув, девушка скинула морок накатывающих слёз, открыла дверь, включила свет в прихожей, собираясь пройти вглубь, но тишина дома, в который она хотела привести Наруто, снова напомнила о поломанных надеждах. Спина отозвалась болью, когда, пошатнувшись, она упала на дверь, чтобы в следующее мгновение сползти по ней на пол и позволить слезам течь по щекам. Она не жалела о том, что призналась. Но сейчас ей было очень больно. В отличие от того, о ком были все её мысли и которого просто переполняла злость на всё вокруг. Он шел домой, едва ли не чеканя шаг, отпинывая всё, что можно было пнуть и отправить в темноту небытия, с глаз долой из сердца вон. Но только с некоторыми людьми это не работало. «Избранные» учителя настолько въедались в подкорку, что забыть их невозможно и через несколько лет. Надоедливые родители, которые всё никак не хотели признавать, что их ребёнок уже вырос и готов к самостоятельным действиям и ответственности за поступки. Некоторые индивиды, что, к счастью, должны были скинуть с глаз с окончанием школы и потому ещё более-менее терпимые, и оставалась ещё одна категория людей, которые бесили и не бесили одновременно сильнее всего. Те, кто признавались в любви. Парни и девушки. Саске был не первым, кто признался ему, но именно его признание раздражало просто до зубовного скрежета, до потери самообладания, до желания разорвать грудную клетку Учиха и вырвать это чувство с корнем, потому что его друг просто не имел права чувствовать к нему что-то подобное. Это было мерзко. Дуновение ветра растрепало светлые волосы, словно советуя ему остудить голову, но уже вступивший в это состояние ярости Узумаки не мог остановиться, и очередной камень на дороге с особенным наслаждением был отправлен в темноту. Кто просил его признаваться? Мог бы молчать в тряпочку и всё было бы нормально. Как будто безответными чувствами можно было кого-то удивить. Даже вон, Хината, того же поля ягода. На секунду остановившись и позволив очередному порыву ветра прогуляться под распахнутой курткой, он даже пожалел Хинату. Бедняжка. Нет, она ему не нравилась в том самом смысле, но всё же нравилась. Она была привлекательна, даже намного лучше других признававшихся ему девушек. Да и хотелось ещё повеселиться перед университетом. Единственным её минусом было то, что она была чертовски похожа на Саске в некоторые моменты. Наруто прекрасно осознавал, что из общего у них, разве что, тёмный цвет волос, но ничего поделать со своими ощущениями не мог. Их взгляд. Когда они смотрели на него, словно ожидая взаимного признания. Саске-то вообще на что надеялся? От этого даже становилось смешно. С Хинатой всё понятно, он знал, что нравился ей уже давно, но этот парень. Серьёзно, не мог дождаться выпуска Узумаки молча? Кретин. В конце концов, застегнув посильнее куртку и подняв воротник, юноша потопал домой. Подостыл, подустал и, в принципе, опять был готов быть всё тем же повседневным всеобщим любимцем. Но только завтра. Сегодня ещё предстояло разбираться с родными, звонки которых уже порядком достали, даже на беззвучном, когда вибрацию нельзя убрать вовсе. Хотя, и это пережить сегодня можно было. Сегодня? А что сегодня? Кажется, встретился с Учиха в коридоре. Потом только видел, как его с опущенной головой куда-то тащила Сакура. И всё-таки он кретин. Неужто настолько… — Узумаки Наруто! Тебе телефон дан, чтобы в интернете шариться или отвечать на звонки матери?! — встретившая в прихожей мать стояла уперев руки в бока и явно не намереваясь пропускать сына в дом, пока он не объяснится. — Мать, да что ты заладила? Мне уже восемнадцать, могу гулять сколько хочу, — тяжёлый вздох, закатанные глаза и куртка отправляется на вешалку. — Пока ты живёшь в доме родителей — изволь хотя бы иногда отвечать на звонки, — уровень запала снизился, но явно не потому что она успокоилась, просто так становилось удобнее вести конструктивный диалог. — Я скоро уеду в универ и тебе всё равно придётся привыкать, что ты не знаешь где я и с кем я, — он сложил руки на груди, скинув и отставив в сторону кроссовки. — С девушкой я был, — проще было уже заканчивать этот диалог, поэтому правда — была самым лучшим вариантом. — До дома проводил? — спросил уже отец, выглядывая из гостиной, где тихо бубнил телевизор. — Конечно, проводил, я же приличный мальчик, из приличной и уважаемой семьи, — спародировал Наруто явно кого-то из соседей, уже начиная уставать от этой допросной обстановки. Скрывая ухмылку, Минато вернулся в комнату, слегка ероша светлые волосы и уже зевая от усталости. Ещё минуту Кушина пилила сына взглядом, возможно выискивая следы лжи или придумывая другие вопросы и обвинения, но её сын и правда был добрым мальчиком, разумеется, кроме некоторых аспектов, о которых ей пока не следовало знать, поэтому, проведя ласковой рукой по таким же, как и у отца волосам, она просто сказала, что ужин на кухне и, вероятно, уже остыл, и отправилась составлять компанию мужу. Удивившись такому быстрому завершению воспитательных работ, Наруто даже не сразу понял, что и правда может пройти в дом. Потом зашёл на кухню, поел всё, что было заботливо прикрыто. Ворчать-ворчит, но всё равно любит. И это было обоюдно. Ещё недавние внутренние наезды на семью стали какими-то несущественными, истинно подростковыми. Но он понимал, что через пару дней всё равно опять будет не переносить эту чрезмерную опеку и воспитательные работы. Но сейчас он был добр, благодушен и таким же сонным, как и отец. Жаворонки, что с них взять? Пожелав родителям спокойной ночи и даже попросив прощения за то, что не брал трубку, пошёл наверх. Умылся в ванной и уже засыпая, видел какие-то обрывки мыслей, заботливо подкидываемые подсознанием: чьи-то тёмные волосы, светлые глаза, тёмные глаза, женская фигура, мужская фигура, образы сменяются, смешиваются, разделяются, но уплывающее в страну Морфея сознание последними силами цепляется за звучащие в унисон и отдающиеся эхом самые дурацкие слова в его жизни: «Я люблю вас, семпай»