outcast

разби́тый расколотый на куски или с трещиной (трещинами), с отбитым краем и т.п.

Есть два типа сломленных людей. Первые — надломленные люди, от которых откалывается кусок за куском, и в итоге кроме осколков не остаётся ничего. Другие — разбитые на тысячи мелких осколков, словно стекло в окне, разрушенные до основания, как старое здание. В чём разница между этими двумя? Первых можно собрать воедино, вторых — не так-то просто. Дэн Хауэлл очень близок к тому, чтобы перейти тонкую грань между первым и вторым типами. Прошла неделя с того дня, когда он открыл Луиз свой секрет. Они не разговаривали с того момента. Он несколько раз пытался заговорить с ней, извиниться за то, что напугал, возможно, умолять о прощении — что угодно, но она убегала, как только замечала его неподалёку. Люди стали замечать, что между ними что-то произошло. Дэну задавали вопросы об этом ежедневно. «Где Луиз?» «Она в порядке?» «Вы всё ещё друзья?» «Почему вы двое больше не общаетесь?» Он всегда отмахивался от них, отвечая что-то вроде «я в порядке» или «всё хорошо». Они притворялись, что верили. Мальчик не знал, рассказала ли Луиз кому-то о том, что узнала. Но никто ещё не запихнул его в лабораторию, чтобы проводить исследования, так что он предположил, что девочка хранила молчание, ну или ей просто никто не верил.  — Время собирать вещи, ребята. Хорошего дня, до встречи завтра! — произнесла учительница, и Дэн схватил свой рюкзак с Соником, который попросил родителей купить после того, как остальные дети начали насмехаться над его старым — с Винни Пухом. Он быстро выбежал из класса, водя взглядом по ребятам в поисках Луиз, но не мог увидеть её белых кудряшек из-за того, что большинство учеников были выше него. Он бы очень хотел быть выше. Он как мог вытягивал шею и вставал на носочки в поисках (бывшей) подруги, получая грубые комментарии от пятиклассников, но всё было тщетно, и он сдался. Мальчик вышел на парковку позже, чем должен был, но в этом не было ничего плохого, ведь мама ещё не приехала. Он сел на скамеечку, где обычно дожидался родителей, думая о том, дома отец или пытается найти работу. Он часто уходил под этим предлогом в последнее время. Было хорошо, когда его не было дома, но возвращался мужчина даже в худшем настроении, чем обычно, и всё ещё безработным. Он не мог ударить Дэна, так как мама была рядом, но мальчик понимал, что как только появится возможность — мужчина её не упустит, и наверняка простыми синяками он не отделается. Хауэлл сидел перед школой уже около пятнадцати минут, и большинство ребят уже уехали со своими родителями, так что он начинал волноваться. Мама никогда не опаздывала настолько. Ряды ожидающих детей всё редели и редели, а волнение ребёнка росло. Мальчик задумался обо всех ужасных вещах, которые могли бы случиться, и не заметил, как к нему кто-то подошёл и о чём-то спросил. Он выпал из транса только когда женщина пощёлкала пальцами перед его лицом.  — Что? — Дэн моргнул, понимая, что ему задали вопрос. Женщина раздражённо вздохнула, и мальчик опустил голову.  — Я сказала, ты не знаешь, заберут ли тебя родители?  — Мама всегда забирает меня, — ответил он, и волнение снова охватило им. Шатен покачал головой в ответ на несколько вопросов вроде «Она когда-нибудь опаздывает?» и «Ты уверен, что она не говорила тебе ехать на автобусе сегодня?». После, казалось, сотни вопросов женщина сказала, чтобы он следовал за ней. Он шёл, слушая стук её каблуков, эхом отдающийся по пустому коридору. Дэн никогда не видел школу такой пустой и тихой. Это казалось очень странным и только лишний раз напоминало, что что-то совершенно неправильно. Они вошли в учительскую, где было много людей, печатающих что-то на компьютере и заполняющих какие-то бумажки. Женщина указала, чтобы мальчик сел в одно из кресел. Она ушла куда-то и вернулась через несколько минут с серьёзно выглядящим мужчиной. Это, наверное, директор, подумал Дэн, испугавшись, потому что знал, что он управляет школой и к нему попадают только плохие дети. На нём был деловой костюм с бледно-красным галстуком. На его лице была добродушная улыбка, когда он направился к мальчику, хотя Дэн знал, что его взгляд станет серьёзным и строгим, если это будет необходимо.  — Дэниел? — тихо произнёс мужчина. В его улыбке читалось «Я твой друг, даже несмотря на то, что я учитель».  — Д-да? — почти прошептал он, широко открыв тёмно-карие глаза. Мужчина сел перед мальчиком на колени, чтобы быть с ним на одном уровне, и заговорил с ним тоном, каким обычно говорят с маленькими детьми.  — Ты знаешь, почему твоя мама не здесь? — Дэн покачал головой, снова начиная волноваться, — Хорошо. Мне нужно отойти и позвонить некоторым людям, затем я вернусь к тебе. Жди здесь. Вон там на столе есть книги, можешь выбрать какую-нибудь и почитать. Тебе всё понятно? — мальчик проследил взглядом за рукой директора, увидев круглый стол, окружённый наверняка жёсткими и неудобными стульями, на котором лежала стопка разноцветных книг. Он посмотрел на мужчину ещё раз и кивнул. Возможно, в других обстоятельствах он бы возмутился по поводу того, что с ним разговаривали, как с младенцем, но сейчас он был слишком напуган, чтобы думать об этом. Директор встал и снова скрылся в коридоре, откуда пришёл, на этот раз один. Многие учителя уже ушли из комнаты, в ней остались только сам Дэн, женщина за компьютером и мужчина, разговаривающий по телефону. Мальчик посмотрел на стол с книгами. Ему не хотелось скучать в то время, на которое его оставили одного, но он не мог сконцентрировать своё внимание на чём-либо. Мужчина с телефоном рассмеялся, что удивило Хауэлла. Разве учителя не должны здесь работать? подумал он, оборачиваясь к мужчине. Тот выглядел так, будто человек на другой линии сообщает ему что-то очень-очень важное, и нельзя пропустить ни слова, что тот говорит. Мальчик вздохнул, желая, чтобы его мама скорее приехала. Он начинал ненавидеть школу всё больше с каждым днём, проведённым без Луиз, и оставаться здесь дольше необходимого ему совсем не хотелось. Директор вернулся примерно через десять минут, и Дэн заметил, что мужчина с телефоном сделал серьёзное выражение лица и замолчал, увидев его. Мальчик поднял взгляд на мужчину, ожидая, что он скажет что-то, но мистер Джонс покачал головой.  — Мне жаль, Дэниел. Мне не удалось дозвониться ни по одному из номеров, указанных в твоём личном деле. Я вынужден позвонить 999, чтобы они забрали тебя, — он сделал паузу, с сожалением смотря в широко открытые глаза ученика, — Ты знаешь свой домашний адрес? — мальчик слабо кивнул, и директор, кивнув в ответ, подошёл к офисному телефону и набрал короткий номер. 999? подумал Дэн. Это же номер экстренных служб. Мистер Джонс тихо сказал что-то в телефон, и, хотя Хауэлл не слышал разговора, одна мысль о том, что он поедет домой на полицейской машине, как преступник, пугала его. Дэн сжался на стуле. Через пять минут машина уже стояла у школы, и директор сказал ему проследовать за ним. Машина выглядела именно так, как он представлял. Мистер Джонс открыл перед ним дверь, и мальчик залез внутрь, чувствуя, что начинает дрожать. Мужчина за рулём был одет в униформу и показался Дэну достаточно старым, чтобы сойти за его прадедушку. Мальчик начал размышлять о всех ужасных вещах, что приходилось видеть полицейскому в течение жизни. О том, скольких людей ему приходилось арестовать иди даже убить. Заведя мотор, мужчина выехал со школьной парковки и спросил у Дэна, где он живёт. Голос мальчика был слабым и дрожал — он звучал совсем не похоже на самого себя. Не плачь, Дэн. Всё будет хорошо. Не плачь, не плачь, не плачь. Он повторял эти слова в голове, стараясь успокоиться, и смотрел в окно. На окне были решётки. Казалось, дорога до дома длилась вечно, и страх Хауэлла увеличивался с каждой секундой, проведённой в машине. Он просто хотел домой — забежать внутрь, найти маму, обнять её, чтобы она обняла в ответ и сказала, что всё будет хорошо, как делала всегда. Он хотел этого больше всего на свете. Как только машина остановилась, мальчик открыл дверь и выскочил на улицу.  — Я буду ждать здесь, хорошо? Зайди внутрь и посмотри, есть ли там кто-нибудь. Потом выйдешь и сообщишь мне, — сказал полицейский. Дэн кивнул и побежал к двери. Дёрнув за ручку, он понял, что та не заперта, и вошёл внутрь, тяжело дыша.  — М-мам? Пап? — прокричал мальчик, но дом ответил звенящей тишиной. С каждой прошедшей секундой его сердце будто падало всё ниже и ниже. Его всего трясло, когда он шёл по коридору, сжавшись в комок от страха и нервов. Сначала Хауэлл проверил гостиную и кухню, затем комнату матери, но все они оказались пустыми. Как и комната отца. Как и его собственная. В конце коридора оставалась только одна дверь. Она вела в ванную, и Дэн подумал, что там наверняка тоже будет пусто, что говорило бы о том, что дома точно никого нет, но попытался заглянуть внутрь просто на всякий случай. К его удивлению, дверь не поддалась. У них не было замка в ванной, так что открытию препятствовало что-то другое. Дэн толкнул дверь сильнее и услышал тихий скрип, когда она слегка сдвинулась. Когда ему всё же удалось отодвинуть предмет, он боязливо заглянул внутрь. Первое, что попалось Хауэллу на глаза — стул, который, должно быть, и был приставлен к двери. А потом он увидел маму. Она лежала в наполненной ванне, всё ещё одетая. На её руке, покрытой множеством горизонтальных шрамов, было несколько свежих вертикальных порезов, из которых на пол сочилась кровь. Дэн бросился к ней, замечая, что другое запястье выглядело также.  — Мама? — сквозь слёзы, которых прежде не замечал, прошептал он, падая на колени рядом с ней. Одежда мальчика пачкалась кровью матери.  — Дэниел? Всё в пор-, — он услышал голос полицейского откуда-то из дома, прервавшийся, когда мужчина подошёл к двери в ванную. Прежде, чем Дэн успел осознать, что происходит, его вытянули из комнаты в коридор. Мальчик не протестовал, он не мог даже двигаться из-за шока, только крупные слёзы текли по его щекам и падали на пол. Мужчина вбежал обратно в ванную и начал говорить что-то в телефон. Хауэлл почти не слышал, что тот говорил, но смог разобрать несколько слов, таких как «мать», «сын» и ещё одно, которое подействовало на него как пощёчина — «самоубийство». Слово, о котором он читал в интернете. Дэн громко всхлипнул, слёзы потекли ещё сильнее, и теперь, когда он их не сдерживал, казалось, что они никогда не остановятся. Он упал на пол, обнимая свои колени трясущимися руками и закрыв глаза, открывая рот в беззвучном крике. Он чувствовал, как разбивается, словно цветочная ваза, брошенная на пол. Больше всего ему хотелось проснуться, открыть глаза и понять, что это был всего лишь кошмар, обнять маму и услышать её успокаивающий голос. Глаза он открыл, но не увидел перед ними потолок своей комнаты. Он всё ещё видел ту же нечёткую картинку, размытую слезами. Красные и голубые огни полицейских машин мигали за окном, сирены издавали громкий звук, похожий на отчаянный вопль, заглушающий крик самого Дэна. Ещё больше полицейских вбежали в дом.