Леди в маске

Гермиона просмотрела еще один проект, в финансировании которого ей было отказано, и почувствовала, как виски болезненно заломило. Иногда начинало казаться, что когда-нибудь эти сумасшедшие волнения из-за работы просто-напросто убьют ее. Отложив бумаги, она потянулась к следующей стопке, заранее ожидая очередного разочарования. Каждый случай, когда людям приходилось отказывать в помощи, ложился на ее плечи давящим ощущением вины. А уж писать письма с сожалением, что помочь ничем не можешь, было для Гермионы и вовсе невыносимым. Поэтому, услышав звук открывающейся двери кабинета и подумав, что это пришел Гарри, она даже не потрудилась поднять головы. — Так… мистер Поттер, должна сказать, что сегодня у меня нет времени на чай, да и настроения тоже нет. Гарри, мое сердце почти разбито, а жизнь кажется сломанной. Мне не до тебя, — лишь произнесла в сердцах. — Надо же… Какой восхитительный способ провести день, упиваясь своими страданиями, мисс Грейнджер, — Люциус остановился на пороге, не проходя вглубь. Удивленно подняв глаза, Гермиона уставилась на него. И надо сказать, слегка разочаровала Малфоя, поскольку тот не заметил в этом взгляде ни малейшего признака настороженности или страха. А ведь он так привык видеть в глазах людей именно это. — У нас была назначена встреча, мистер Малфой? — поинтересовалась Гермиона, понимая, что по большому счету ведет себя несколько вызывающе или даже грубо. — Увы, но мне все же кажется, что у вас получится найти для меня окошко в своем расписании, — Люциус по-хозяйски вошел в кабинет и, смахнув перчаткой невидимую пыль, уселся на стоящий напротив Гермионы стул. Несмотря на то, что никто его не приглашал. — Если вы заметили, сейчас я занята. Если же вы пришли, чтобы сделать пожертвование, то я с радостью назначу вам встречу на любой другой день, — Гермиона демонстративно вернулась к изучению документов у себя на столе. — О, нет… Судя по имеющейся у меня информации, совсем недавно вам уже сделали несколько… хм… внеплановых пожертвований, мисс Грейнджер, возможно и из моих средств, — он расслабленно откинулся на спинку стула и скрестил ноги, продолжая, тем не менее, внимательно наблюдать за Гермионой. Которая отложила перо в сторону и подняла на него глаза. — Ого… вижу, у вас до сих пор имеются в министерстве глаза и уши. Работающие за отдельную плату, разумеется, — Гермиона тоже откинулась на спинку стула и уставилась на него. — Чего вы хотите, мистер Малфой? Возврата денег? Если этого, то приношу свои извинения, поскольку все пожертвования немедленно расходуются на нужды благотворительности. Хотите, я представлю вам необходимые документы — куда и зачем. «Хм… А мисс Грейнджер на редкость колючая штучка…» — не удержавшись, Люциус улыбнулся. — Ну что вы, мисс Грейнджер, к чему нам эти формальности? В конце концов, я даже не заявлял о своих пропажах… — с ленцой протянул он. — Что ж… Если ни к чему, то хочу напомнить: это благотворительный фонд при Министерстве магии. И единственное, из-за чего я могла бы вам понадобиться, это желание сделать еще одно пожертвование. Раз так… я к вашим услугам, мистер Малфой. Хочу лишь напомнить, что у меня совсем нет времени на долгие беседы, поскольку существует множество семей, ждущих помощи от нашего фонда. И я должна попытаться найти способ помочь им. — Будем откровенны: поможете мне, и я помогу вам, — Люциус полез в карман мантии и достал оттуда чековую книжку. Положив ее на стол, он потянулся, чтобы вырвать перо, торчащее у Гермионы за ухом. Затем выписал чек на несколько сотен галеонов, оторвал его и помахал им перед собой. — Чего же вы хотите? — спросила Гермиона, понимая, что гордость пока лучше отставить. Сейчас, после стольких отказов, она просто нуждалась в новых поступлениях. — Хочу знать всё о тех пожертвованиях, которые приходили от «Леди в маске», — негромко произнес Малфой. — Но зачем вам? Я даже не видела вашего имени в списке тех, кто подал на нее жалобы, — от удивления она приподняла брови. — Правильно. Не увидели, потому что я не подавал никаких жалоб. А теперь расскажите мне о пожертвованиях от этой женщины, и деньги будут вашими, — он положил чек в центр стола и снова откинулся на спинку стула. — Хм… Должна сказать, что всё это очень похоже на взятку, мистер Малфой. — Называйте, как хотите, но помните о голодных семьях, которые вы сможете накормить. И о том, что я очень богатый человек, которому просто нужна информация. Мы можем помочь друг другу… — его усмешка была злой, была усмешкой хищника, который знал, что загнал свою добычу в угол. — На самом деле не так уж много я могу сообщить вам, — Гермиона открыла ящик стола и вытащила оттуда стопку конвертов. — Вот, держите. Обычно они доставляются ночью, я нахожу их по утрам прямо под дверью. Ни почтового штемпеля, ни обратного адреса на конвертах нет. Только указания, как именно следует использовать присланные средства. Люциус потянулся к стопке и принялся медленно перебирать небольшие белые (ничем не отличающиеся) конверты один за другим. Это были обычные почтовые конверты, которые можно было купить в волшебной или магловской Англии на каждом углу. Пергамент для писем использовался одинаково простой, а шрифт был и вовсе печатным, чтобы ничем не выдать владельца почерком. — Говорят ли ее указания о пристрастности к каким-то конкретным проблемам или, может быть, к конкретным людям? — спросил Люциус, бросая послания от «Леди в маске» обратно на стол. — Не сказала бы… — ответила Гермиона. Она собрала письма и убрала их в ящик. — Она связывается с вами как-нибудь еще, кроме как своими пожертвованиями? — поинтересовался Малфой и тут же добавил: — Скажите, а кто еще работает в фонде? — Нет, больше никак. Что касается сотрудников, то единственным моим работником является Нина, секретарь. Ей уже сто сорок, и у нее сильная катаракта. Такая сильная, что порой она сыплет мне в чай соль вместо сахара. И все же я не могу уволить ее, потому что не уверена, что мне позволят нанять кого-нибудь еще. Я очень сомневаюсь, что ваша «Леди в маске» это именно она, — губы Гермионы еле заметно дрогнули, когда она увидела, как на лице Малфоя проступает разочарование. — Но почему вообще вас так интересует эта женщина? Можно подумать, что вы-то точно оказались ограбленным этой разбойницей. — Что сказать… Причины моего интереса являются глубоко личными, мисс Грейнджер, поверьте. И никого не касаются. Спасибо, что уделили мне время. Очень надеюсь, что эти средства принесут кому-нибудь пользу, — Люциус поднялся с места. — Жаль, что не могу вам больше ничем помочь. За такой невинной информацией можете смело обращаться ко мне снова и снова. Особенно, если вооружитесь своей чековой книжкой, — усмехнулась Гермиона на прощание. Расправив плечи, Люциус изогнул бровь и слегка усмехнулся. — Доброго вам дня, мисс Грейнджер. Глядя, как он поворачивается, чтобы уйти, она не смогла сдержать собственную усмешку. — И вам всего доброго. До свидания, мистер Малфой… — тихо отозвалась Гермиона, и Люциус, обернувшись через плечо, вдруг внимательно взглянул на нее. Слова Гермионы Грейнджер почему-то странно кольнули его... И продолжали чем-то тревожить и дальше… даже тогда, когда он уже вышел из кабинета и направился к Атриуму. ______________________________________________________________________________ Когда Люциус забрался в карету, за окном уже бушевала самая настоящая буря, несущая с собой снег вместе с дождем, которая, по правде говоря, вполне соответствовала его теперешнему настроению. После визита в министерство Малфой отправился в концертный зал, поскольку в глубине души надеялся, что таинственная «Леди в маске» появится там, но… ее там так и не оказалось. В итоге Люциус потратил вечер впустую, потратил его на плохую музыку и неприятную компанию, вызывающую у него откровенное раздражение. Теперь же ему предстояло еще и довольно долгое возращение домой в собственной карете. Понятно, что он мог бы добраться до дому по каминной сети или просто аппарировать в Малфой-мэнор, но иногда Люциусу хотелось проехаться в экипаже, который лишний раз подчеркивал не столько его волшебное происхождение, сколько статус его семьи: статус Малфоев, как древнего рода английских землевладельцев. «Тем более что у меня лучшая карета в Великобритании. У самой королевы нет ничего такого же прекрасного. Хотя… о чем это я… у нее в королевских парках и единорогов-то нет. Даже обычных. А не то что безумно редких черных единорогов с серебряными рогами, которые имеются у меня…» Люциус самодовольно усмехнулся собственным мыслям, но неожиданно дернулся и резко наклонился вперед, ударившись о скамью напротив, поскольку кучер неожиданно въехал в какую-то особенно глубокую колею. Карета остановилась. Он снова уселся на прежнем месте и рукоятью трости постучал в переднюю стенку экипажа. — Черт возьми, Клайв, что ты делаешь? — выпрямившись, закричал Люциус. — Почему мы остановились? Не дождавшись ответа, Малфой поднял шторку и выглянул в окно, но увидеть там что-нибудь, кроме гонимых ветром листьев и дождя со снегом, ему так и не удалось. Карета снова дернулась, откидывая Люциуса на скамью, а уже в следующий миг дверь распахнулась, и внутрь скользнула женская фигура, одетая в черный кожаный костюм. Порыв ветра тут же захлопнул за нею дверь. — Добрый вечер, мистер Малфой, — знакомо промурлыкала грабительница, откидывая с головы капюшон, и ухмыльнулась. — Скучали по мне? — Значит, сегодня вы выступаете не только в роли карманницы, но и кучера? — хрипло поинтересовался Люциус, ощутив невольную дрожь при виде этой женщины. «Черт возьми! Да что ж это происходит? Почему, спрашивается, я чувствую себя таким… живым, когда эта мошенница оказывается рядом?..» — Хотите сказать, мистер Малфой, что не желали видеть меня? — вопросом на вопрос ответила она и, сняв с плеч свой кожаный плащ, позволила тому упасть на пол кареты. — Мало того, что не желал, боялся! Еще немного — и я затрясусь от страха, — насмешливо ухмыльнулся Люциус, взгляд которого скользнул с ее лица на приятные очертания бюста, приподнятого корсетом. — Где мой кучер? — Увы, сражен Тоталусом. Я освобожу его, когда закончу с вами… — проворковала она, доставая из ложбинки на груди свою волшебную палочку. — Когда закончите со мной? И что же вы собираетесь со мной делать? — уточнил он, и внутри что-то приятно дернулось от этой мысли. — О… Вам уже нравится, да? — чертовка явно следила за его реакцией. — Вы даже не попытались воспользоваться своей палочкой. — А нужно было? — Люциус тоже внимательно наблюдал за ней. — Думаю, нет. Я не хочу вредить вам, — она лукаво улыбнулась. — Тогда чего же вы хотите от меня? — негромко спросил он, и в голосе его послышался нескрываемый флирт. Услышав который, мошенница улыбнулась и бросила заклинание. Один лишь миг, и поднявшиеся наверх руки Малфоя оказались закреплены невидимыми веревками, будто идущими из углов по обеим сторонам кареты. — Что?! Какого черта! В какие игры вы играете? Но она только бросила палочку на пол поверх плаща, а потом медленно оседлала Малфоя, усевшись к нему на колени. — Итак, вы преследуете меня, мистер Малфой, затеяв какое-то негласное дознание. Зачем? — теперь в ее тоне не было и капли игривости. — Затем, что оказался ограбленным вами (и даже не раз). И затем, что к тому же вы еще и напали на моего сына. Чему вы удивляетесь? Малфой не пытался освободиться, особенно теперь, когда она уселась к нему на колени и соблазнительно ёрзала там, открывая весьма соблазнительный вид на собственное декольте. По-хорошему, он должен был испугаться или же разозлиться, но, как ни странно, не мог думать ни о чем другом, кроме стремительно набухающего паха. — Так значит, вы хотите отомстить мне за похищение нескольких галлеонов и каких-то драгоценных безделушек? — грабительница чуть подвинулась вперед, пока не прижалась к Люциусу почти всем телом. — Да и ваш высокомерный щенок заслужил гораздо большего, чем обычная пощечина. Кстати, он сделал мне предложение, за которое весьма легко получить по физиономии. — Почему вы думаете, будто я ищу вас, чтобы отомстить? — Люциус сузил глаза и невольно облизнул губы. Ему ужасно хотелось попробовать эту женщину. Хотя бы вкус ее губ — ягодно-красных сочных и блестящих губ, манящих его так, что кружилась голова. — Может, я просто хочу вас? — Неужели? — промурлыкала та и прижалась еще сильней. — Неужели вы и впрямь хотите меня? И действительно счастливы видеть снова? — Отпусти меня, и я покажу тебе, насколько счастлив, — низко и соблазнительно выдохнул Люциус. — Ну зачем же? Можно позабавиться и так… — промурлыкала грабительница и кончиком носа коснулась его щеки. Ее губы были сейчас так близко, что Малфой почувствовал запах фруктового блеска на ее губах. «Окажутся ли эти губы такими же вкусными, как и их запах?» — подумалось ему, но от этой мысли его отвлек шепот. — Думаю, что кто-то должен обязательно заняться вашим воспитанием, мистер Малфой… — она отстранилась и, распахнув его мантию, улыбнулась: сегодня на Люциусе была надета рубашка с крошечными алмазными пуговичками. — Посмотрите, какая прелесть… Неужели вы действительно хотели встретить меня и даже произвести впечатление? Она шептала, и ее дыхание обжигало ухо Малфоя жаром, когда пальцы начали неспешно расстегивать рубашку и поочередно отрывать каждую пуговицу. — Черт! Освободи меня. И убедишься, что я готов производить на тебя впечатление всю ночь, ведьма, — зарычал он, пытаясь избавиться от пут. — О… верю. Но сегодня я здесь не для этого, — с легким сожалением отозвалась она. — Хотя, не скрою, никогда не отказываюсь от возможностей, что дарит судьба. «Леди в маске» негромко, но чувственно засмеялась и показала Малфою ладошку, почти наполненную алмазными пуговицами. — Тогда почему… зачем ты остановила мою карету? — с отчаянием спросил тот, чувствуя, что скоро она снова исчезнет. — Я пришла сказать, чтобы ты перестал задавать ненужные вопросы, — убрав пуговицы в карман, «Леди в маске» натянула перчатки и вскинула голову. — Но почему тебя это так волнует? — Малфой сжал кулаки, яростно желая схватить ее и снова прижать к себе. — Меня это не волнует, я неплохо умею скрывать следы. Просто не хочу, чтобы волшебное сообщество узнало, что Люциус Малфой одержим мной. Ты же знаешь, как прессе понравится эта новость, с каким упоением все начнут смаковать ее, — и грабительница скользнула с колен Люциуса прочь, страшно разочаровав его этим. — С чего ты взяла, что я одержим тобой? — его глаза хищно сузились, наблюдая, как она присаживается на сидение напротив. — С твоих поступков и взяла. Видишь ли, Малфой, если б ты не был одержим мной, то с чего бы тебе было расспрашивать работников аврората и главу благотворительного фонда? А еще… Зачем бы тебе наряжаться и украшать себя бриллиантами, если только ты не надеялся привлечь мое внимание? — она слегка улыбнулась и скользнула ладонью в его теперь уже расстегнутую рубашку, ощутив тепло тела даже через перчатку. На миг ее охватило желание снова дотронуться до него голой рукой, и, нахмурившись, она тряхнула волосами, словно отгоняя его. — Но вот чего я не понимаю — зачем? Ты хочешь поймать меня? Хочешь, чтобы меня арестовали? — «Леди в маске» снова наклонилась к Люциусу, и ее губы почти дотронулись его волос. — Или хочешь трахнуть меня? Она потянулась к Малфою и на мгновение дотронулась до его губ языком, Люциус застонал, отчаянно рванувшись из невидимых уз. — Можешь не говорить. Ответ мне понятен. — А ты?! Почему ты сама все время дразнишь меня? — выплюнул он. Усмехнувшись, грабительница положила обе ладони ему на грудь. И к восторженному удивлению Люциуса продолжила опускать их все ниже и ниже, пока через брюки не дотронулась до паха. Дыхание замерло. Хулиганка же не остановилась, продолжая осторожно ласкать его. — Да нравишься ты мне, Малфой, хотя и нет у меня особого доверия, — негромко призналась она, поглаживая возбужденный член по всей длине. А потом словно бы решилась: — Предлагаю заключить сделку. Поймай меня, если сможешь. И тогда я отдамся тебе, правда… Но не раньше, — «Леди в маске» прикусила нижнюю губу, чтобы не засмеяться над удивленным вздохом Люциуса. Она отстранилась окончательно и, надев плащ, подняла на волосы капюшон. Потом на прощание загадочно улыбнулась и вышла из кареты, исчезая в ненастной ночи. Как только плутовка удалилась, заклинание исчезло. Руки оказались развязанными, и Люциус, запахнув мантию, выскочил наружу. Но только для того, чтобы найти там по-прежнему летящий с неба дождь вместе со снегом. Так, вглядываясь в холодную ночную пустоту, он еще долго стоял возле своего чудесного экипажа.