Леди в маске

Волшебный оперный театр сегодня был заполнен практически полностью и являл собою почти идеальное место, чтобы получить еще несколько «добровольных» пожертвований от высокомерных чистокровных магов, снова блистающих на публике в дорогих нарядах и фамильных драгоценностях. По губам одинокой женской фигурки, стоящей у самых стропил и глядящей на толпу, скользнула улыбка при виде того, как канделябры, висящие на стенах у двери частной ложи, вдруг вспыхнули и мягко замерцали. Это означало лишь одно: в ней появился он. Этот мужчина, который каким-то невероятным образом умудрился стать навязчивой фантазией, будоражащей все ее существо ночь за ночью. Именно его имя выкрикивала она снова и снова, когда ласкала себя сама, и именно его лицо склонялось над ней во сне, когда, удовлетворенная, она наконец засыпала. Расположившись в кресле, он выглядел сердитым и раздраженным. И, как всегда, был один. Подумав об этом, она не смогла сдержать ухмылки: после смерти жены его редко видели с женщинами. Видимо, он откровенно наслаждался своим холостяцким положением и не желал в ближайшее время привязываться ни к одной из красоток, желавших захомутать его снова. «Не то чтоб я хотела стать той, к кому привяжется Люциус. Но поиграть с ним мне кажется весьма и весьма забавным. Особенно, если учесть его реакцию на меня тогда (в карете) две недели назад…» Нет, конечно же, он не прекратил преследовать ее. Наоборот! Он продолжал каждую неделю видеться с Гарри и по-прежнему посещал возглавляемый ею благотворительный фонд при Министерстве магии, мотивируя это получением все новой и новой информации о «Леди в маске». Гермиона признавала: видеть, сколь сильно Люциус Малфой казался одержимым ею, было лестно. И понятно почему. Он мечтал поймать грабительницу, но отнюдь не для того, чтобы сдать властям, как можно было бы предположить. О, нет… его тело отвечало совершенно однозначно и говорило совсем об обратном. Теперь же, наблюдая за тем, как он со скучающим выражением лица рассматривает разряженную толпу, она задавалась вопросом: почему, явно не наслаждаясь пребыванием на публике, он продолжает раз за разом посещать эти мероприятия. «Ведь не из любви же к театру!» Ее посетила вдруг мысль, что, может быть, стоит попытаться развеять их обоюдную скуку. Тем более что свою ежевечернюю норму по сбору «добровольных» пожертвований она уже выполнила, причем выполнила на сегодня с лихвой. «Теперь я и впрямь могу немножечко позабавиться с любимой игрушкой…» Освещение в зрительном зале уже начало гаснуть, но музыканты еще настраивали свои инструменты, когда темная фигурка почти незаметно шмыгнула по узкому коридору театра, ведущего к ложе Малфоя. Найти которую удалось достаточно быстро: недаром же та оказалась витиевато украшенной старинным вензелем достославного семейства. Когда свет погас, сигнализируя, что спектакль наконец-то начался, Гермиона осторожно открыла дверь и скользнула в затемненную ложу. Потом защелкнула за спиной замок и медленно, с палочкой в руке приблизилась к Малфою. Довольная, она ухмыльнулась и прижала палочку к его затылку. Люциус мгновенно напрягся. — Соскучились по мне? — шепотом задала она вопрос, наклоняясь к самому уху Малфоя. — А вы? Именно поэтому снова пришли ко мне, не так ли? — отозвался он, сразу же расслабляясь от звуков ее голоса. — Даже не надейтесь. И потом, я пришла сюда по своим делам, а к вам зашла лишь по случаю, — она все еще шептала, но между делом ловко отодвинула его трость с палочкой куда-то к стене. — Не переживайте. Я всего лишь убрала вашу трость в сторонку. Конечно, вы снова сможете взять ее, когда мы закончим… Ничего не ответив, Люциус лишь краем глаза наблюдал, как, расположив его трость в углу, она приспускает бархатные шторы, закрывая тем самым обоих от случайно брошенных сбоку взглядов. А потом снова почувствовал ее позади себя. «Леди в маске» коснулась его плеч и принялась осторожно разминать затекшие мышцы. И это было настолько приятно, что Люциусу хотелось мурлыкать от этого прикосновения. Ощущения казались почти божественными. — Смотрю, вы до сих пор преследуете меня, — она опять наклонилась к его уху и чуть отодвинула в сторону светлую прядь. — А я смотрю, вам по-прежнему удается от меня ускользнуть, — в тон ей ответил Малфой и тут же невольно охнул: эта хулиганка осторожно сжала зубами его мочку, задев скулу свисающей сережкой. Прикосновение обожгло Люциуса дважды, он почти сходил с ума. — Что ж… сейчас я здесь. И могу ответить на все ваши вопросы, — теперь эта женщина легонько коснулась его шеи языком. — Кто вы? — смело бросил Малфой, ощущая, как тоненькие пальчики скользнули по его плечу и опустились на грудь. — О-о-о… если я признаюсь, то, пожалуй, должна буду убить вас… А мне так не хочется этого, мистер Малфой, — она медленно обошла Люциуса и опустилась на колени, положив ладони на его собственные бедра. Немного помедлив, она провела по ногам Люциуса вверх и наконец дотронулась до живота. Малфою же не терпелось задать следующий вопрос. — Почему ты готова так далеко зайти со мной, а не с другими? — он пристально уставился на храброе маленькое существо, почти лежащее у его ног. Грабительница снова потянулась к его уху, и Люциус ощутил, как женская грудь прижимается к его телу. И понял, что плутовка тоже чувствует, как оно напрягается от ее прикосновений, потому что женщина выдохнула. Тихонько, еле слышно. Только дыхание чуть защекотало кожу Малфоя. — Разве это не очевидно? — яркие, накрашенные рубиновым цветом губы слегка сжались, и член его дернулся. — Ты… возбуждаешь меня... — с вызовом проговорила она. — Ты всегда преследуешь незнакомцев таким образом? — так же вызывающе спросил Люциус, и сам удивился, сколь хрипло прозвучал его голос. Грабительница отстранилась и распахнула на нем мантию. Глаза у Люциуса сузились: затаив дыхание, ждал он, что же будет дальше. Отблески света со сцены периодически озаряли ложу неяркими пятнами, и он увидел, как блеснула серебряная змейка с рубиновым глазком, что служила ему пряжкой ремня. Попутно замечая: это привлекло и ее внимание. — Кто сказал, что мы не знакомы? — тихо уточнила «Леди в маске», дотрагиваясь до пряжки и медленно расстегивая ее. — Так мы знаем друг друга? От удивления он даже приоткрыл рот, не забывая, впрочем, наслаждаться тем, что теперь она уже коснулась члена. Его практически не беспокоил тот факт, что грабительница, по-видимому, собиралась присвоить пряжку себе. Фамильной драгоценностью, навевающей какие-то сентиментальные воспоминания, она точно не была. Просто Люциус специально носил в последнее время вещи (старинные и достаточно ценные), которые могли бы соблазнить «Леди в маске». Более того, он хотел быть ограбленным. Он жаждал быть ограбленным этой женщиной снова. Ну а конкретно сейчас ему безумно хотелось, чтобы она не останавливалась на расстегнутом поясе брюк. И продолжила бы дальше, несмотря на то, что Люциус по-прежнему не имел понятия, кто же она такая. — Может быть, да. Может быть, нет… — плутовка почти закончила с его ремнем и, отстегнув пряжку, убрала ее в карман своего плаща. А распахнув брюки, расширила глаза: — Ого… Как любопытно. — Что? Что, черт возьми, тебе любопытно? — почти простонал Люциус. — То, что ты не носишь никакого нижнего белья… — «Леди в маске» расстегнула две последние пуговицы и подняла его рубашку. — Ай-яй-яй… экий хулиган, — промурлыкала она. — Я должна была догадаться… — Не хочу огорчать тебя, но еще немного, и всё, что ты делаешь, можно будет считать сексуальным насилием, — прошипел Люциус, зубами стаскивая с кисти кожаную перчатку. Он еще не успел продемонстрировать свои ухоженные пальцы, когда почувствовал, как член обвивает маленькая женская ручка. — Собираешься позвать авроров, да? — хулиганка не могла не облизнуться, увидев, что за экземпляр оказался сейчас в ее руках. И не могла перестать любоваться им. Кончик члена (крупного и возбужденного) выглядывал из крайней плоти и будто приветствовал ее крошечной капелькой, свидетельствующей о желаниях своего хозяина. — О-о-о… Кажется, он не считает мое насилие таким уж преступлением. — Все зависит от того, планируешь ли ты смотреть на него весь вечер или и впрямь собираешься что-то делать с этим. Если хочешь опять возбудить меня и благополучно смыться, то предлагаю уйти прямо сейчас, — слегка опустившись вниз, Люциус расставил ноги. Но маленькая нахалка только дразняще улыбнулась своими красными блестящими губами, что парили в дюйме от его плоти. — Не буду скрывать: я могла бы смотреть на него всю ночь… Да и вообще на тебя. Но, видишь ли, я редкая эгоистка и хочу посмотреть еще кое на что. Как ты выглядишь, когда… — она не договорила, а, приоткрыв рот, наклонилась и с силой вобрала член в рот, как всасывают обычно спагетти. Малфой задохнулся и удивленно вытаращил глаза. — Боги! Ты просто… знаешь кто? Черт бы тебя взял, ведьма! — прошипел он, прижав руки к ее затылку и запутавшись пальцами в длинных кудрявых волосах. Мыслей вдруг не стало. Люциус не мог думать ни о чем, кроме как о глубоком, обжигающем, ласковом и бесконечно приятном минете, что делала ему сейчас та, по которой он почти сходил с ума. Эта женщина не переставала изумлять. А осознание, что делают они всё это почти публично, в общественном месте, возбуждало еще сильней. Без сомнения это было самый вкусный, самый красивый минет, который ему когда-либо дарили. И красота его заключалась в том, что женщина, ласкающая Люциуса сейчас, казалось, действительно наслаждается этим не меньше него. «Леди в маске» была поистине великолепна! Особенно ярко он ощутил это теперь — когда руки его таинственной грабительницы скользнули к мошонке, принявшись ласкать и ее. — Смело! Ты хочешь окончательно свести меня с ума, чертовка? — выдохнул Малфой и чуть сильнее сжал пальцы на ее затылке. В следующее же мгновение он почувствовал, как вибрирует от смеха ее горло, и не выдержал — застонал от чистейшего удовольствия. Рука Люциуса скользнула к маске, но как только он дотронулся ее, то сразу же ощутил на члене упреждающее касание зубов. Эта женщина явно предупреждала, что подобных шалостей не потерпит. Малфой никогда не был дураком, и поэтому рука его опустилась дальше, к мягким и влажным губам, ритмично двигающимся по члену. Люциус нежно погладил чувственные губки, дарующие ему самый настоящий плотский восторг. И, словно бы отвечая, «Леди в маске» ускорилась: теперь она двигалась быстрее, вместе с этим лаская его и языком. Она дегустировала его, и, черт возьми, похоже, ей это нравилось. А Малфою всё это нравилось еще больше! — О, боги! Женщина! — Люциус почувствовал, как мошонку начинает ломить в предвкушении оргазма. — Я почти готов кончить… — ему хотелось заранее предупредить её, хотелось дать шанс отстраниться. Напрасно. Она не собиралась останавливаться, наоборот, начала двигаться еще более быстро. И более энергично. Поняв, что его сообщение не напугало хулиганку ни капли, Люциус обхватил ее голову обеими ладонями и принялся направлять этот безумно приятный процесс, задавая тому устойчивый и размеренный ритм. — Черт… Черт! — еле сдерживая желание закричать, он с силой прикусил губу, но ладоней с ее затылка не убрал. «Леди в маске» вобрала член глубоко в горло, когда по телу Люциуса пробежала дрожь, и он короткими пульсациями излился ей в рот, продолжая крепко сжимать волосы. Она не выпускала его до тех пор, пока плоть не замерла, переставая пульсировать, и не начала размягчаться прямо у нее во рту. Только тогда Гермиона медленно отстранилась, напоследок подразнив еще чувствительную головку языком. Потом откинулась на пятки и улыбнулась припухшими от минета губами. Люциус тяжело дышал… Он дышал так, будто только что пробежал длиннющую гонку: лицо было потным и красным, а волосы прилипали к щекам. Тяжело опустившись на спинку кресла, он судорожно застегивал брюки. В зале гремела торжественная музыка продолжающегося спектакля, и, казалось, словно бы обволакивала их обоих, придавая моменту некую торжественность. Покончив с брюками, Люциус протянув руку и провел пальцем по ее губам. — Скажи мне кто ты... — он позволил тому скользнуть по ее подбородку и ниже, по горлу, чтобы наконец коснуться груди, которая так сильно влекла его. — Позволь увидеть твое лицо. Пойдем со мной! Я обещаю, что буду хранить твою тайну вечно. «Леди в маске» поднялась с колен и обняла его за шею. — Нет… Как бы мне не хотелось отправиться с тобой в Малфой-мэнор и трахаться там, пока ты шевельнуться не сможешь, но… прости, я по-прежнему не доверяю тебе, — наклонившись, она улыбнулась, дотронулась кончиком носа до его щеки, а потом скользнула губами по рту. — М-м-м… какой же ты, оказывается, вкусный. — Считай, что за мной должок, — Люциус потянулся обнять ее, но мошенница ловко увернулась. — И можешь быть уверен, что в следующий раз я позволю тебе вернуть его, — она снова улыбнулась, но теперь улыбка явно отдавала лукавством. — А сейчас… спокойной ночи, мистер Малфой. «Леди в маске» напоследок провела по его щеке рукою и, поднявшись, стремительно вышла за дверь. Мгновенно вскочивший со своего места Малфой сразу же последовал за ней, распахивая дверь спустя несколько мгновений. Но радоваться было нечему: его призрачная ведьма уже исчезла. Снова.