Леди в маске

Гарри Поттер все еще продолжал сидеть в неудобном кресле, глядя на закрытую дверь кабинета Гермионы. Если бы кто-нибудь вошел сейчас в приемную, то мог бы по ошибке подумать, что молодого аврора настигло заклятие окаменения, особенно учитывая полную его неподвижность и широко раскрытые глаза. А любой, кто заглянул в мысли, оказался бы ошеломлен тем, что происходит у него в голове. Они с Гермионой были близкими друзьями, очень близкими и обсуждали практически всё без какого бы то ни было стыда или осуждения. Однако… говорить о чем-то и внезапно увидеть это — оказалось совершенно разными вещами. Он вспомнил, как однажды Рон упоминал, что в Гермионе есть какая-то необычная любовь к опасности быть застуканной, а также тяга к грязным разговорчикам в постели. Не то чтобы Гарри хотелось знать о Гермионе нечто подобное, нет, она была его другом, да и Рон — тоже. Но избегать подробностей их личной жизни у него все равно не получалось. А теперь он и вовсе столкнулся с этим воочию. Понятно, что до того, как дверь чуть не хлопнула его по носу, он увидел происходящее в ее кабинете лишь мельком, но даже этого оказалось достаточно, чтобы понять одну простую вещь: сейчас там посреди белого дня Люциус Малфой трахает его подругу. А ей, по-видимому, очень нравится то, что он делает. И если по какой-то случайности он мог неправильно истолковать увиденное, но нельзя было неверно понять исходящие из-за двери ее кабинета звуки. Гарри вообще предположил, что, по-видимому, Люциус был слишком занят и забыл бросить на дверь «Оглохни». «Да и вообще… мне очень повезло, что я сразу же закрыл дверь. Малфой мало похож на человека, который потерпит такое беспокойство. Если бы я не знал, что они делают там, подумал бы, что ее пытают. Гермиона вовсе не тиха, должен сказать. А я, дурак, кажется, недооценил старика Малфоя, по-моему, он и впрямь идеально подходит ей в сексе…» Гарри поднял глаза на распахнувшуюся дверь, откуда на него зыркнул покрасневший, слегка растрепанный и ухмыляющийся ему Люциус. В его взгляде мелькнуло высокомерие, и Гарри уже в который раз признал, что надменности Малфою не занимать. — Он все еще здесь, как я погляжу, — с этими словами Люциус вернулся в кабинет, и Гарри понял, что может войти. Внутри он обнаружил сидящую на стуле за своим столом Гермиону, которой Малфой массировал плечи. — Привет, Гарри, — Гермионе хотелось рассмеяться. Она упорно не смотрела на лицо Гарри, которое жутко покраснело. — Гермиона, Люциус… мне очень жаль, что помешал вам… — тот неловко потер затылок, пытаясь не обращать внимания на садистскую ухмылку этих двух. — В любом случае, мне нужно поговорить с тобой. — Насчет чего? — спросила Гермиона, хотя и была почти уверена, что уже знает ответ. — «Леди в маске» вернулась, прошлым вечером она появилась в загородном клубе. Я хотел спросить: не получала ли ты сегодня пожертвования? — Нет, Гарри. Не получала… — Люциус так отвлек ее, что она даже забыла о газете. — Так значит, кто-то и впрямь ограбил прошлой ночью нескольких волшебников? — Не кто-то, а она, очевидцы опознали по предыдущим грабежам именно ее. Кажется, она вышла в отставку и даже сообщила об этом, — Гарри плюхнулся на стоящий перед столом стул и раздраженно вздохнул. — Ты уже исследовал место преступления? — спросил Люциус, и его пальцы больно впились в плечи Гермионы. — Да, и хотел бы знать, почему ее поведение изменилось так резко. Она никогда не была жестокой и никогда не использовала магию, — Гарри был явно сбит этим с толку, а теперь и Гермиона с Люциусом тоже. — Проследил магическую подпись? — быстро спросил Малфой. — Да, и в этом тоже имеется странность. Когда мы отследили ее, то выяснилось, что подпись принадлежит палочке умершей двадцать лет назад женщины. Найджел Олливандер — наш эксперт по отслеживанию магических следов, так что в этом нет никаких сомнений. Вопрос в том, где она ее взяла? — Гарри провел рукой по волосам, взлохмачивая свои вечно растрепанные вихры еще сильней. — Украденные и потерянные палочки достаточно легко найти, если знаешь, к кому обращаться, — отозвался Люциус. Гермиона посмотрела на него через плечо с изогнутой бровью. Малфой пожал плечами; не то чтоб они не знали, что он танцует в полулегальной зоне. — Гарри, а ты не думаешь, что это не одна и та же женщина? — Гермиона снова повернулась к нему. — Боюсь, что нет… Описания довольно точные. Единственное, что изменилось, это ее отношение к жертвам. Клянусь, я думал, что все уже кончено, и засунул дело в архивные папки, но теперь оно снова поднимает свою уродливую голову, и это расстраивает еще больше, чем раньше! — Гарри почти рычал от отчаяния. — Мне нужно наконец-то разобраться с этим и положить ему конец раз и навсегда, я просто не знаю как. ______________________________________________________________________________ — Ты должна рассказать ему, малышка, — сказал Люциус после того, как Гарри оставил их в покое. — Нет, я не могу, — упрямо махнула головой Гермиона. — Можешь, — ответил он, прислонившись к ее столу и скрестив на груди руки. — Ты должна сказать ему, потому что твой псевдоним стал опасен, а он должен понимать, что теперь имеет дело не с ведьмой, чьи мотивы были обусловлены одной только филантропией, а с той, которой движет эгоизм и жадность. — Но, Люциус, хотя мои намерения и были благородны, я все же нарушала закон, — голос Гермионы слегка дрогнул, и Малфой понял, что ей страшно. Его смелая, храбрая ведьма боялась того, как среагирует на подобную новость Гарри Поттер. — Все будет хорошо. Уж мне ли не знать этого, ведь я нарушал закон много, много раз, — хлопнув его по руке, Гермиона нахмурилась, а Люциус не мог удержаться от улыбки, когда наклонился, чтобы коснуться ее лица костяшками пальцев. — Не бойся, Поттер не арестует тебя, он любит тебя и знает, что ты не сделала бы этого по уголовным причинам. Кроме того, я никогда не позволю упечь тебя в Азкабан, обещаю… Закрыв глаза, она наклонилась к нему, повернула голову и нежно поцеловала его руку. Бросив на нее взгляд, Малфой вдруг почувствовал, как сердце щемит и ёкает от этого мягкого, ласкового жеста. Его всегда удивляло, сколько нежности она может дать, всего лишь протягивая к нему руки или просто целуя его. Когда она спала рядом, то и во сне продолжала прижиматься к его телу и целовать Люциуса, даже не просыпаясь, словно даже в своем подсознании ей хотелось быть к нему как можно ближе. И это казалось удивительным: для чистокровных пар такое поведение было непривычным. Любовь и ласка — все это было для простых людей, но Люциус не мог отрицать то тепло, что проникало в его душу с каждым поцелуем Гермионы, с каждым ее прикосновением. — Я верю тебе, — произнесла Гермиона, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом. — Но меня пугает не только тюрьма. Дело в том, что Гарри мой лучший друг, и я всё рассказываю ему, никогда еще не было у меня от него секретов. Конечно, ему причинит боль, когда он узнает, что я совершила преступление и скрыла это от него. — Тогда помирись с ним, помогая поймать эту мошенницу. Тем более что ты взяла несколько безделушек и галеонов у людей, которые не будут скучать по ним, и передала их на благотворительность, ты никогда никому не причиняла вреда, — Малфой наклонился и прижался своим лбом к ее, накрывая ее лицо и поглаживая кожу под ухом большим пальцем. — Он простит тебя, Гермиона. Поттер любит тебя, я же вижу это. — Не знаю, как сказать ему, — ответила она, и Люциус увидел, как глаза ее туманятся от грусти. — Ничего, я тебе помогу. Я пошлю ему приглашение на ужин, сказав, что у меня есть информация, которая может помочь ему. Не волнуйся, малышка, все будет хорошо, — он поцеловал кончик ее носа и вышел из кабинета, чтобы она могла наконец хоть немного поработать. _____________________________________________________________________________ Гарри не был в восторге от возвращения в поместье Малфоев. Слишком уж много неприятных воспоминаний было связано с этим местом. «Но если Гермиона смогла избавиться от них, то и я, пожалуй, смогу…» — надеялся он. Гарри видел, что дом, без сомнения, изменился, чему поспособствовал ремонт, произведенный Малфоем после войны в стремлении избавиться от следов пребывания здесь Волдеморта. У входной двери его встретил стареющий домовик, который угрюмо поприветствовал его и велел следовать за собой. Пройдя за этим существом через лабиринт залов, Гарри оказался в большой изысканной столовой с богато накрытым столом. Он закатил глаза, увидев целующихся в углу Люциуса и Гермиону. И не просто целующихся, а жадно пожирающих лица друг друга. Люциус обвил рукой одну ее грудь, а Гермиона обнимала его за ягодицы. — Черт, неужели вы только этим и занимаетесь? — спросил Гарри, качая головой и ухмыляясь, когда пара наконец отстранилась один от другого. Но те даже не выглядели смущенными, наоборот, рука Люциуса сразу же скользнула к ее талии, а Гермиона ласково похлопала его по спине. — Привет, Поттер, добро пожаловать в Малфой-мэнор, — Люциус улыбнулся и провел ладонью по губам, чтобы вытереть с них тонкий слой помады Гермионы. — Гарри, я рада, что ты смог это сделать, — нервно произнесла выглядевшая в коротком изумрудно-зеленом платье очень и очень мило Гермиона. — Джинни улетела в Глазго на матч, а я не могу отказаться от хорошей еды и уж тем более от обещанной информации, — отозвался Гарри. — Кстати, ты выглядишь почти хозяйкой Малфой-мэнора, Гермиона. — Каковой она и является. Тем более что сегодня днем Гермиона согласилась переехать ко мне; мы перевезем ее вещи уже в эти выходные, — оказавшись взволнованным ситуацией, Люциус нежно обнял ее. — Я понятия не имел, что между вами двумя все так серьезно... — Гарри выглядел ошеломленным; он никогда не думал, что Гермиона пойдет с Малфоем на что-то более глубокое, чем секс. — Да мы и сами немного удивлены. Садись, Гарри, ужин готов, — и Гермиона шагнула к столу. Люциус отодвинул для нее стул. Во время ужина они поддерживали разговор, болтая о работе и друзьях, слегка погрузились в политику и совсем немного в новые отношения между Гермионой и Люциусом. К тому времени, когда они закончили десерт и переместились в гостиную, чтобы выпить, начался следующий раунд этой вежливой беседы, и настал момент истины. — Итак, Люциус, у тебя действительно есть кое-какая информация для меня? — скрестивший ноги Гарри приступил к главному. — На самом деле я удивлен, что ты держался так долго и не спросил меня раньше, — Люциус уселся в свое любимое кресло, притягивая Гермиону к себе на колени. — Поттер, на этот раз это не та женщина. Вчера вечером ограбления осуществила самозванка… — Но все свидетельские показания в точности соответствуют описанию «Леди в маске». Откуда ты знаешь, что это не одна и та же женщина? — удивленно поинтересовался он, понимая, что Малфой имеет глубокие контакты в криминальном мире, и понимая, что это отнюдь не преступление. — Потому что я знаю, кто настоящая «Леди в маске». Гермионе было ясно, что Гарри потрясен и разгневан. — Ты знал, кто она, и скрывал это?! Я бы мог арестовать тебя за вмешательство в официальное расследование и за сокрытие информации! — он вскочил со своего места и со стуком поставил свой стакан на столик. — Кто она, Малфой? — Это я, — тихо отозвалась Гермиона. — «Леди в маске» — я… Гарри прищурился, а его лицо ужасно покраснело. Она видела, как по его челюсти ходят желваки, и знала, что сейчас он скрипит зубами. — Это не смешно, Гермиона, — наконец сквозь зубы выдавил из себя он. — Оно и не должно быть смешным. Это была я, Гарри, я была той, кто крала у богатых и жертвовала средства своему фонду, — из уголков ее глаз текли слезы, и Гарри понял, что Гермиона говорит правду. Гермиона Грейнджер была не из тех, кто плакал без причины; а еще… она никогда не была настолько хорошей актрисой. — Гермиона, но… почему? — он уселся на диван, чувствуя, как его охватывают шок и сопутствующая тому тошнота. — Что… разочарован? Охвачен отчаянием? — она пожала плечами, не зная, как объяснить ему все. — Я больше не могла этого выносить. Не могла видеть, как богатые выставляют свою роскошь напоказ, пока бедные голодают. Знаешь ли ты, что мой годовой бюджет помощи тысячам семей в волшебной Британии меньше, чем тот, что Люциус делает каждый квартал на одни только инвестиции? А его годовой доход от этих инвестиций, а еще бизнеса и дивидендов от наследства превышает бюджет моего фонда в пять раз! — Но, Гермиона, ты грабила людей, совершала преступления и теперь признаешься в этом! Что теперь я должен сделать? Ты мой лучший друг, но я поклялся соблюдать закон. Я не знаю, что делать! — он провел ладонью по волосам, и этот знакомый жест почти заставил ее плакать. — Прости, Гарри, пожалуйста, — она подавилась словами и тут же почувствовала, как рука Люциуса успокаивающе поглаживает спину. — Не знаю, что беспокоит меня больше: что ты совершила преступления или что ничего не сказала мне, — расстроено признался Гарри. — Запомни, я не позволю упечь ее в тюрьму, Поттер, — привлек его внимание Люциус, и Гарри немного вздрогнул от увиденного. Серо-голубые глаза Малфоя потемнели, и Гарри понял, что именно он имеет в виду. В его глазах ясно читался тот факт, что Люциус убьет ради Гермионы, если ему понадобится это. «Ого… Как интересно». — Представь себе, я тоже не хочу, чтобы она попала в тюрьму, Малфой. Я не могу посадить ее в тюрьму, но она совершила преступление, и я разрываюсь из-за того, что должен сделать и что хочу сделать, — он откинулся назад и потер лоб, по детской привычке поглаживая шрам, что обычно делал, испытывая сильный стресс. — Если это поможет, в первую очередь она крала у меня, а я совсем не против, — мгновенно произнес Люциус, слегка щекоча Гермионе ребра и заставляя ее засмеяться сквозь слезы. — Вот почему ты был так одержим ею! — глаза Гарри расширились, и он на мгновение улыбнулся, забывая, что его лучшая подруга только что призналась в преступлении. — Ну… по большому счету, она сделала больше, чем просто украла мои драгоценности… но это того стоило, поэтому-то я и не подавал на нее жалоб, — он едва заметно погладил руку Гермионы кончиками пальцев, и это снова смутило Гарри. — Не думаю, что хочу знать подробности, я и так уже слишком много знаю о вашей интимной жизни, — Гарри шумно вздохнул и на несколько долгих мгновений уставился на Гермиону. — Но ничего не могу поделать: я не смогу арестовать тебя, хотя и знаю, что должен. — Прости, Гарри, я знаю, в какое трудное положение поставила тебя, — потупилась она. — Трудное?! Я могу потерять работу, если кто-нибудь узнает об этом, могу даже сесть в тюрьму за сговор, неуважение, помощь преступнику, подстрекательство и Мерлин знает чего еще, — Гарри знал, что идет против всего, во что верит, против каждой заповеди в Кодексе аврора, но не мог арестовать Гермиону Грейнджер. — Я знаю, Гарри, поверь мне, знаю, и мне очень жаль. Но никто не узнает, Люциус понял это сам и только потому, что ... ну, неважно, как он это понял, — ее щеки слегка покраснели. — Надеюсь на это, Миона. Ради нас обоих, — Гарри обернулся к Люциусу. — Хорошо, что у меня есть соучастник. Так… а теперь мне нужно выяснить подробности. — Учти, теперь я готов предложить тебе все свои возможности, чтобы помочь, чем смогу, — облегченно предложил Люциус. — Спасибо, — Гарри поднялся на ноги и сунул руки в карманы брюк. — Думаю, что смогу немного успокоиться и завтра опросить потерпевших заново. Гермиона соскользнула с колен Люциуса и крепко обняла Гарри, целуя в щеку. — Я люблю тебя, Гарри, я действительно тебя люблю, — она прижалась к нему, а он обнял ее за спину, на мгновение приподняв с пола. — Я тоже тебя люблю, — Гарри со вздохом поставил ее обратно. — Ты знаешь, это означает, что за тобой должок, причем очень большой… — Знаю. И никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты не посадил меня в тюрьму, — Гермиона улыбнулась. — Боюсь даже представить, чего бы он сделал со мной, если б я попытался, — Гарри показал глазами на Люциуса. — Видать, Малфой действительно заботится о тебе, раз готов сделать все, чтобы ты оставалась на свободе. И даже… перевез тебя сюда. — Поверь, и я очень ценю это… На самом деле я тоже забочусь о нем, — тихо сказала она. — Забавно, что все так получилось. — Да уж весело... — он поцеловал ее в щеку. — Ладно, я лучше пойду, — Гарри протянул руку Малфою. — Люциус, спасибо за ужин, это было, по меньшей мере, очень вкусно. — Рад, что ты помог, Поттер, надеюсь, мы снова увидимся. И, возможно, в следующий раз Джиневра Уизли сможет присоединиться к нам, — вежливо кивнул Люциус. — Может и так. — Можешь смело использовать камин, — Люциус махнул рукой в сторону очага. Гарри согласно кивнул и прошел в камин, почти сразу же исчезая в клубящемся зеленом пламени. — Что ж… все прошло лучше, чем я боялся… — он обнял Гермиону, притягивая ее ближе. — Я же говорил, что он не сможет арестовать тебя. — Да, но ты же видел, какое разочарование было на его лице? У меня было чувство, что в живот воткнули нож. И медленно поворачивают его там… — Гермиона положила голову ему на грудь и постаралась не вспоминать выражение лица Гарри, когда призналась. — Он переживет это, Гермиона, все будет хорошо, я тебе обещаю, — он поцеловал ее в макушку и погладил по спине. — Надеюсь, что это так, — вздохнула она. — Люциус, отнеси меня наверх, чтобы мы могли поплавать в твоей шикарной ванне. — В нашей ванне. И раз ты просишь… твое желание — закон… — он подхватил ее на руки и с хлопком исчез из столовой, аппарируя их в спальню.