Как эксперты в Хогвартсе остались

      Близился август. С самого начала каникул в Хогвартсе, пребывающий в лагере неподалеку от него личный состав Федеральной экспертной службы пребывал в режиме ничегонеделания. Летнее тепло, порадовав немного окрестности магической школы, ушло быстро. Дни все больше стояли облачные и не то что бы очень уж теплые, часто выпадали обильные дожди, и в эти дождливые дни «гости из будущего» предпочитали ютиться в своих палатках. Даже родная Москва казалась им сейчас солнечным курортным краем.       Галина Николаевна Рогозина за это время не раз уже пожалела, что согласилась на предложение Дамблдора остаться до конца каникул в лагере близ Хогвартса. Надежда провести их, почти все, наедине с профессором Снейпом, может даже, не вылезая из постели, рассыпалась в прах, едва только каникулы начались. Северус заявил тогда: «Галя, ты ведь понимаешь мое положение. Я ведь агент. У Дамблдора хватит поручений, чтоб занять меня едва ли не ежеминутно, и времени на свидания у нас почти не останется». Галя понимала. Скрепя сердце, она лишь ждала день ото дня его возвращения с очередного задания. В моменты, когда Снейп ну очень долго задерживался (то есть, буквально, на следующий день после ухода) Рогозина злилась и тогда брала в руки пергамент и перо. Она, по старой привычке, писала про него фанфики, рейтингом не ниже НЦ-17, где шипперила его исключительно с Поттером-старшим и исключительно в пассивной роли. После пары-тройки страниц, злость, обычно, уходила, и Галина Николаевна отправляла исписанные листы пергамента прямиком в камин, чтоб ни одна живая душа уже не смогла их увидеть и прочесть.       Иногда он, и вправду, возвращался. В эти моменты лагерь ФЭС будто бы полностью вымирал. Буквально, по мановению волшебной палочки исчезали с прилегающих тропинок бойцы ОМОНа, пустела центральная площадка. Не подавал признаков жизни лазарет, где расположился Селиванов. Пустовали коридоры «штабной» палатки, в которых обычно скучали опера. Не встреченный никем, Снейп шел прямо в кабинет к Рогозиной – и та тут же запирала его на все замки, а стол превращала в кровать.       Профессор овладевал Галиной Николаевной стремительно, молниеносно, одежду сбрасывая с себя и с нее где-то по ходу дела, и швыряя ее куда попало. Рогозина позволяла профессору в постели многое. Она без стыда подставляла под его член все свои «любовные отверстия», сама с жадностью набрасывалась на него, стараясь всосать поглубже, седлала его, будто скаковую лошадь, и скакала едва не до потери пульса, разрешала себя связывать, пороть.       Профессор то ли испытывал на себе зелья для потенции собственного изобретения, то ли подсыпал Галине Николаевне какой-нибудь волшебный возбудитель, но в постели они проводили не час и не два, и все это время не могли оторваться друг от друга. Галина Николаевна временами даже не узнавала сама себя, не в силах поверить, что способна вытворять в постели что-нибудь такое. - Ты, Галя, точно нимфоманка, - сказал ей Северус, после первого же такого своего прихода в кабинет начальницы ФЭС, лежа на кровати, совершенно измотанным. - Сама в шоке, Северус, - ответила, тяжело дыша, Галина Николаевна, не менее уставшая и думающая о том, что, перейдя на кабинетную службу, былую в годы военной службы физическую форму порядком растеряла.       С того дня Галина Николаевна взялась за тренировки. Теперь уже ее кабинет по утрам превращался в настоящий фитнес-центр, исключительно, для нее одной. Остальным сотрудникам ФЭС совсем необязательно было видеть, как их начальница наматывает километры на беговой дорожке, приседает со штангой, держит планку и тягает гантели. В своем стремлении уменьшить талию, а так же накачать бедра и зад, Галина Николаевна не жалела сил и времени, выматываясь на тренировках еще больше, чем с Северусом в постели. Тренировки, к тому же, помогали глушить все чаще звучащий в голове начальницы ФЭС голос совести, напоминающий, что в это время ее муж еще жив, и она даже может как-то попытаться его спасти. И она с этим была полностью согласна и, злясь на себя, что подставляет под пули одного любимого человека, чтоб иметь возможность видеться сейчас с другим, еще ожесточеннее принималась за упражнения.       Альбус Дамблдор явился в кабинет начальницы ФЭС, как обычно, совершенно внезапно, прямо во время одной такой тренировки. Стоя в планке, лицом к двери, Галина Николаевна могла видеть только его ботинки и нижний край мантии. Пока она вставала, Альбус уже уселся на гимнастическую скамеечку и успел призвать себе невесть откуда чашку чаю и достать лимонных долек. - Зря стараетесь, Галя, - сказал он, когда Рогозина уселась напротив него, - Во-первых, поскольку вы сейчас – лишь отражение или отпечаток вашей же души, блуждающий в времени, вам все эти упражнения – что мёртвому припарка. Ну, а во-вторых, не то что бы ОН совсем не оценит, но… красивее, чем ОНА, вы для него точно не станете. - Что? – Рогозина вмиг стала снова похожа на школьницу, застигнутую родителями за чем-то непристойным, - Откуда… вам известно? И что именно? - Я, знаете ли, уже много пожил, Галя, - спокойно произнес директор Хогвартса, - И, смею предположить, кое-что смыслю в людях и их отношениях. Я видел, как вы смотрите на Северуса. Примерно так же смотрел на меня когда-то Геллерт, когда мы были еще молоды, когда идеи общего блага не овладели им окончательно, вытеснив все остальное… - Ну да, в наше-то время ваши изначальные отношения с Гриндевальдом – ни для кого не секрет, - ответила Рогозина, - Но пришли-то вы зачем? - Объясниться, Галя. – Дамблдор отпил чаю и продолжил, - Вы тут, наверное, и сами, и вместе с подчиненными, ругаете меня почем зря: ни домой из-за меня отправиться, ни… здесь личную жизнь наладить. Я же все понимаю, вы нужны в свое время, в своей стране, а вам нужен Северус, простите, в личное пользование. Однако вынужден повторить: я должен до конца каникул удостовериться, что Том заперт в Нурменгарде надежно, и не сможет сбежать. Мне нужны, сами понимаете, агентурные сведения обо всех его бывших сторонниках и, хотя Люциус теперь тоже их собирает, я не могу перестать использовать Северуса в этих же целях. - Я все понимаю, директор, - ответила Галина Николаевна, - Северус сказал мне то же самое. - Вот и прекрасно, Галя. Вот и замечательно, - Дамблдор впервые за время беседы позволил себе слегка улыбнуться, - Потерпите. Осталось немного. И, прошу вас, не делайте глупостей, не изматывайте себя так. Вы прекрасны и без того. Поверьте. В женской красоте я тоже кое-что смыслю.       Затем он ушел, не попрощавшись и оставив недопитый чай, который, впрочем, вскоре исчез совсем. Галина Николаевна вздохнула и продолжила прерванную тренировку. Она все равно твердо решила довести свою фигуру до максимально приближенной к идеальной. Впрочем, вскоре одних лишь тренировок для этого ей показалось мало. Два визита Северуса, основной уже для Рогозиной меры времени, спустя, после очередной тренировки, Галина Николаевна разделась донага и критически осмотрела себя в зеркало. Результат тренировок уже был заметен, как будто она находилась в своем настоящем теле. Талия уменьшилась, бедра округлились, и все же, Рогозиной казалось, что чего-то ей не хватает. Она повертелась перед зеркалом, обвела все тело сверху донизу ладонями, спереди и с боков, и, все-таки, решилась на отчаянный, рискованный шаг. Одевшись, она вернула кабинету прежний вид и покинула его.       Боря Селиванов в этот день был совершенно без работы, и ему было откровенно скучно. Он вяло почитывал прессу, о достижениях колдовской и магловской медицины двадцатилетней давности, некоторыми из которых пришлось попользоваться в своей практике и ему самому. Кода же он собрался прикрыть уже свою лавочку и отправиться в гараж, где народ хотя бы делом был занят, в его палатку внезапно явилась Рогозина. Осмотревшись и убедившись, что кроме них двоих в лазарете никого нет, Галина Николаевна тщательно заперла вход. - Привет, Галя. Что хотела? – Невозмутимо спросил у начальницы Селиванов. - Здравствуй, Боря, – поприветствовала судмедэксперта его начальница, - Дело к тебе есть. Конфиденциальное. - Ну, это я понял, - слегка усмехнулся Селиванов, - а подробнее? - Боря. Ты же, до прихода к нам, пластическим хирургом был? – спросила Рогозина, скидывая пиджак. - Ну, было дело, - Боря начал догадываться, о чем Рогозина хочет его спросить, - А тебе оно зачем? - Да вот, знаешь, – Рогозина начала расстегивать блузку, - Грудь хочу увеличить. - Галя, ты в своем уме, вообще? – удивился судмедэксперт, - Грудь-то твоя там осталась, в Москве, в будущем. Как я тебе ее увеличу? Я ж ее только полосну скальпелем – и ты обратно туда отправишься. И вообще, с чего это вдруг тебе потребовалось? - Ну, Боря, ну, пожалуйста… - Галина Николаевна задумалась, но оголяться не прекратила, - Только ради эксперимента. Вдруг сработает? А я давно уже хотела это сделать. Да. Только с работой-то этой все некогда и некогда. А тут – полтора месяца еще свободных. Как раз должно хватить. Ну, а если меня это всё обратно в будущее вернет, так я уж добьюсь, чтоб машину ту починили и опять меня сюда отправили.       Наконец, Галина Николаевна осталась перед Селивановым «топлесс». Тому оставалось лишь вздохнуть и согласиться на столь рискованный эксперимент. Ничуть не смущаясь, пододвинулся ближе, натянул резиновые перчатки и положил обе ладони на грудь начальницы, изучая «рабочую область». После тщательного осмотра и ощупывания, вздохнул и вынес свой вердикт: - Извиняй, Галя, нынешними средствами ее увеличивать – полутора месяцев тебе не хватит. Да, в принципе, оно тебе и не нужно. - Вот только не говори мне, что она и без того красивая. – Галина Николаевна скрестила руки на груди, закрывая ее от Селиванова. - Не скажу, Галя, - честно признался Боря, - Маленько форму скорректировать было бы неплохо, но вот увеличение – это уже лишнее. Кроме того, для увеличения надо и материалы достать, и оборудование, а коррекция формы возможна и имеющимися у меня здесь средствами. - Ладно, Боря. Корректируй. – Галина Николаевна тяжко вздохнула, ища глазами, куда бы прилечь, чтоб Селиванов начал уже операцию.       Селиванов тем временем методично перебирал инструменты и препараты, выбирая среди них необходимые. Однако, даже окончить подготовку не успел. Едва только Галина Николаевна улеглась на кушетку, единственное лежачее место в лазарете, как снаружи по палатке усиленно заколотили, сотрясая брезент, а затем раздался голос Майского: «Боря! Бросай на хрен всё и топай в гараж. Там контора на связи.       Галина Николаевна мигом вскочила с кушетки и бросилась одеваться. Это не заняло у нее и минуты. Селиванов же за это время сложил обратно в ящик инструменты и флаконы с препаратами. Затем они оба вышли. Майский ждал снаружи. «О, Галя, и ты здесь? А мы-то тебя обыскались» - удивился он, увидав выходящую из лазарета начальницу, но та лишь кивнула в ответ. Так, в молчании, они втроем пересекли центральную площадку и скрылись за широким пологом палатки, служившей и гаражом, и мастерской, и лабораторией Тихонова и Холодова.       Хоть внутри гаража все было знакомым, Галина Николаевна все же не смогла удержаться от восторженно-удивленных вздохов, едва лишь оказалась в нем. Заместо дальней от полога стенки палатки, за стеллажами с инструментами, виднелась родная московская лаборатория ФЭС. Лисицын, Соколова, Антонова, Гранин, Белая и Амелина дружно махали руками вошедшей в палатку начальнице, а за их спинами ровно гудела, отбрасывая иногда от антенн мелкие искорки, машина времени. Присоединившись к столпившимся в центральной площадке гаража сотрудникам, поприветствовала и Рогозина тех, что остались в Москве и вышли сейчас на связь, а затем потребовала незамедлительно отчитаться в том, что у них там вообще происходит, и почему так долго не выходили на связь. Майор Лисицын, вынужденный временно исполнять обязанности руководителя ФЭС, доложил все по порядку.       Как оказалось, вскоре после того, как Оксана Амелина сумела починить машину времени и выйти с ее помощью на связь с оказавшимися в Англии 1995-о года сотрудниками, эта самая машина снова перестала работать. Детальный разбор показал, что часть деталей, тех самых похищенных артефактов, из нее попросту исчезла. Однако, на этот раз, ничего криминального в этом не было. Связавшись с британским министерством магии через генерала Султанова, Лисицын установил, что все пропавшие артефакты, чье хищение оказалось предотвращено задолго до свершения, вернулись на свои законные места. Далее, министр Скримджер, сменивший все-таки Фаджа на этом посту, поспособствовал тому, чтоб все необходимые для машины времени артефакты были доставлены в Москву, в лабораторию ФЭС, для повторного сбора и запуска. Правда, чтоб в здании ФЭС не горели электрощитовые, пришлось под этот агрегат подвести от подстанции отдельный силовой кабель, такой, какие на атомных электростанциях используют, да и оставленную Тихоновым схему для сборки Амелина и Белая разобрали не сразу, но все же, запуск, как всем теперь было видно, увенчался-таки успехом. - В общем, Галина Николаевна, дело закрыто, за исключением преступных действий из хода времени, - резюмировал свой доклад Лисицын, - И наша служба от этого только выиграла. Вам, Галина Николаевна, даже Султанов обещал пробить досрочное повышение в звании. - А мне-то, Костя, будет что-нибудь за это? – подал голос Тихонов, выбившись вперед из-за спин закрывших его Круглова и Данилова. - Будет, Ваня, - ответил Константин, - Выговор с занесением в личное дело, за использование вещдоков в личных целях. - Ну вот, стараешься тут, понимаешь, ради вас всех, - Тихонов заметно приуныл. - А, еще премия, в размере годового оклада, - будто бы внезапно вспомнил Лисицын. - Вот, сразу бы так, - мрачно произнес Иван, скрываясь обратно в толпе. - Ладно, Костя, это все хорошо, но как там… организмы наши? С ними все в порядке? – обеспокоилась Рогозина. - А этим, Галя, я занимаюсь, - вместо Лисицына, включилась в беседу Антонова, - Все ваши тела у меня под наблюдением и, знаешь, вот, об их состоянии я бы хотела поговорить с тобой подробнее наедине. - Так, все слышали? Ну-ка, освободили быстро помещение! – обведя взглядом всех присутствующих, приказала Рогозина. – Когда надо будет, позовем вас обратно.       Приказ исполнен был моментально. Оставшиеся в Москве сотрудники ФЭС тут же покинули лабораторию, скрывшись за дверью, ведущей в коридор. Те же, кто попал в окрестности Хогвартса, убрались из гаража на центральную площадку палаточного лагеря. Кроме Рогозиной и Антоновой здесь, на стыке пространства и времени, больше никого не осталась. Галина Николаевна подошла к ближайшему от разделяющей лабораторию и гараж незримой линии верстаку и уперлась в него руками. - Так что там с нашими телами, Валя? – обеспокоенно спросила она, - Есть негативные изменения? - Не в этом дело, Галя, - помотала головой Антонова, - Негативных процессов – пока никаких, но… Вы же все там датчиками утыканы с ног до головы. Приборы фиксируют всё: клеточную структуру, гормональный фон, состав крови, пульс, мышечную и нервную деятельность. Тебе, Галя, повезло, что ты в отдельной палате лежишь, куда доступ – только у меня, а то, знаешь ли, у тебя там не только повышенная мышечная активность отображается, что даже тело форму менять начало. - А, что, и… - Галина Николаевна осеклась, не осмеливаясь продолжать. Ее разбирал сейчас тревожный нервный смешок, по спине стремительно пробежались мурашки, едва она представила, что там эти приборы могут еще зафиксировать. - Да, Галя, оргазмы, в том числе, фиксируются. - Подтвердила Антонова невысказанные подозрения своей начальницы, - Причем, когда ты их получаешь сама, и когда – с кем-то еще, видно сразу. Смотри, как показатели отличаются.       Валя показала начальнице несколько листов, с распечатанными на них графиками и диаграммами. Рогозина смотрела на них всего несколько секунд, после чего закрыла обеими руками раскрасневшееся в момент лицо. Ее половая жизнь грозила стать достоянием общественности. Она лишь, как могла, старалась себя утешить тем, что все это – исключительно в научных целях. - Да ладно, Галя, чего ты? Дело-то, как говорится, житейское. – Поспешила утешить Антонова начальницу, - И вообще, знаешь, как я уже замучилась, например, мужиков от спермы оттирать? Хотя бы двое-трое в день, да кончат. Шустовы – так и вовсе как кролики. Пользуются, видать, что Лена забеременеть не может. Вот, и ты, Галя, тоже пользуйся. Пусть там, по большей части, только твоя душа, но для души секс тоже полезен. - Ладно, Валя, поняла тебя. - ответила Галина Николаевна, убрав, наконец, ладони с лица, - Спасибо за предупреждение. Давай уже остальных обратно позовём.       Обе женщины разошлись по разным сторонам состыковавшихся во времени и пространстве помещений. Обе позвали выгнанных ранее сотрудников обратно. Вскоре и в гараже, и в лаборатории, снова стало многолюдно. - В общем, такие дела, Галя. – произнесла Антонова, когда все собрались, - Ждут вас ваши организмы целыми и невредимыми. - Хорошо, Валя, спасибо. – обрадовалась Галина Николаевна, - Потерпите еще полтора месяца без нас. Справитесь? - Справимся, Галя, – ответила Антонова. - Конечно, справимся, - подтвердил Лисицын, - Эксперимент ваш сильно заинтересовал многих, поэтому разрешено продолжать столько, сколько потребуется, так что оставайтесь. А мы тут уж как-нибудь сами… - Отлично, Константин, все молодцы, всем спасибо, - Рогозина уже готовилась заканчивать сеанс связи и разгонять всех по своим делам, - Ну, и напоследок: как там наши британские-то «спасенные» поживают? Гарри Поттер там, Дамблдор… Снейп. - Галя, ты чего? – удивилась Антонова, - Профессор Снейп ведь убит. - Как – убит?! – Рогозина была настолько шокирована, что не боялась даже выдать своего отношения к профессору. - Найден мертвым второго мая 1998-о года, - Валя будто зачитывала вслух протокол, - Причина смерти – отравление неизвестным ядом органического происхождения, напоминающим по структуре змеиный, только сильнее раз в десять. Это же во всех учебниках по истории магии есть и, пожалуй, это одно из немногих событий Второй магической войны, на которое ваше прибытие не повлияло. - Значит, еще повлияет. – Рогозина в ярости стукнула кулаком по верстаку, отчего лежащие на нем рации и мобильные телефоны подскочили на сантиметр, - Слушайте все мою команду: мы остаемся, вплоть до окончания войны. Возражения есть?       Возражений не последовало. Все понимали, ради чего (точнее, ради кого) Галина Николаевна приняла такое решение. В ее глазах, к тому же, ясно все видели стремление расстрелять на месте любого, кто с ней не согласится, дважды: сначала – здесь, а потом, когда расстрелянный появится живым, уже в своем времени, добить его уже окончательно.       На этом сеанс связи был завершен. Амелина щелкнула тумблерами машины времени – и лаборатория ФЭС вновь исчезла, сменившись брезентовой стенкой гаража. Рогозина скомандовала: «Всем – вольно!», развернулась на каблуках, вышла и направилась к себе в кабинет. Обо всех желаемых еще недавно операциях она позабыла напрочь, и Селиванов благоразумно не стал ей напоминать. Сейчас на уме у Галины Николаевны была лишь одна операция: спасательная. «Спасти профессора Снейпа за три года».