Легенда о детях Луны и Солнца

Джаред, закрыв глаза, лежал на вершине скалы и грелся в лучах утреннего солнца. Перекидываться в кота совсем не хотелось ― кожей приятно было чувствовать тепло, а вот чёрная шкура быстро нагревалась. Дженсену повезло в этом больше ― вот кого солнце любит! Даже наградило поцелуями-пятнами ― когда Дженсен становится хумоем, на его коже видны маленькие рыжие пятнышки, ни у кого таких больше нет! А шкура в солнечный день искрится рыжим, и Джаред дразнит его Улааном. Джаред нервно задёргал хвостом. И где носит этого Улаана? Сегодня большой день ― дети стаи, достигшие восемнадцати вёсен, пройдут ритуал взросления, станут анчинами и загонят свою первую добычу. А ещё через какое-то время придётся найти себе пару, выбрать свою нэртэй, но об этом Джареду совсем не хотелось думать. Уже совсем скоро... И всё-таки где брат?! А Дженсен, весь распластавшись, на пузе полз по скале. Джаред приподнял голову, и рыжий кот затаился, так что разморённый жарким солнцем хумой так и не заметил приближающейся опасности. Довольный собой Дженсен дождался, пока он снова задремлет, подполз ещё немного ближе и прыгнул прямо на него. ― Ауч!!! Ты не кот ― ты бегемот! ― закричал Джаред и обхватил огромного рыжего кота руками и ногами. Он прижался щекой к мягкому меху ― ему нравилась золотистая шерсть Дженсена, и он никогда не упускал случая прикоснуться к ней. Дженсен тихонько заурчал и прикусил его за плечо осторожно, чтобы не поранить нежную кожу. Джаред в обличье хумоя казался таким маленьким и хрупким, хотелось его защищать и ласкать. Хотя на самом деле Дженсен-хумой был ещё меньше. Но сейчас-то он кот, так что можно. И он принялся старательно вылизывать уши брата. ― Ай! Щекотно же! ― Джаред засмеялся, вертя головой и стараясь уйти от мокрого языка. Дженсен фыркнул ему в шею, пощекотав усами, а потом извернулся и принялся вылизывать полоску чёрного меха на животе. Жаль, что Джаред не любит быть котом в такие жаркие дни. Джаред-кот очень красивый, большой, сильный, ловкий, чёрный как безлунная ночь, не то что кот-Дженсен ― рыжий и весь в пятнах, как будто на его шкуру нормального цвета не хватило. Вот, наверное, почему его в лесу бросили ― слишком уродливый. Дженсен прикусил зубами мешающий чёрный хвост, потом прижал тяжёлой лапой смеющегося Джареда и продолжил свое дело ― брат должен быть чистым перед испытанием, он ведь шаи-ти, как-никак, старший сын шаи стаи! ― Улаан, прекрати! ― Джаред уже задыхался от смеха, но Дженсен настырно продолжал его вылизывать. Если честно, это было приятно. Ему всегда нравилось, когда Дженсен так делал, но в последнее время появилось ещё какое-то чувство неловкости. Вместо того чтобы расслабиться под тёплым языком, тело непроизвольно напрягалось и хотелось закрыть лицо руками. Но остановить брата Джаред был не в силах ― чтобы не обидеть, пришлось бы объяснить, а он и сам не знал в чём дело. Дженсен рыкнул и прикусил пониже пупка. Он всегда делал вид, что сердится на прозвище, но на самом деле ему нравилось, что только Джаред так его называет. Конечно, нелегко быть не таким как все остальные, но Дженсен привык, да и большую часть времени не вспоминал об этом. Зато каждый раз, когда Джокер приходил в стаю из своего очередного отшельнического путешествия, он брезгливо бросал своё «Рыжий», и настроение Дженсена неумолимо портилось. А вот Джаредово «Улаан» звучало так, что Дженсен чувствовал себя скорее особенным, чем неправильным. Задумавшись, он обратился в хумоя, лизнул ещё несколько раз по инерции и улёгся тёплой щекой на твёрдый живот. Джаред с облегчением выдохнул и расслабился. ― Волнуешься перед Первой охотой? ― тихо спросил Дженсен, медленно водя кончиками пальцев по груди Джареда. ― Конечно. Отец говорит, от исхода Первой охоты зависит всё твоё будущее, ― тот потянулся и осторожно коснулся мохнатого уха. У Дженсена они мягкие и пушистые. Ни у кого таких нет. Даже у их сестры Джуры. Дженсен зажмурился от удовольствия под ласковыми пальцами. ― Я уверен, ты загонишь самого большого зверя, ― сообщил он. ― Ты сильный. И ты шаи-ти. Однажды ты станешь новым шаи стаи. ― Это будет ещё нескоро. Пусть Луна долго светит нашему отцу, ― Джаред никому не признавался, что боится становиться шаи. Сможет ли он быть таким же, как отец? Мудрым, справедливым и содержать их стаю в достатке? Что если он провалит испытание и опозорит всю семью? Эти мысли не давали ему спать весь последний лунный цикл. Дженсен нахмурился и приоткрыл глаза. Он довольно слабо ощущал связь душ со стаей, а вот брата чувствовал отчётливо, и сейчас Джареду было тревожно. Дженсен перевернулся и улёгся на него, прижимая собой к скале и крепко сдавливая руками. ― Ты будешь самым лучшим шаи за все времена, ― зашептал он в мохнатое ухо. ― Луна ещё не видела такого мудрого и сильного вожака. Ты будешь даже лучше нашего отца. Джаред зажмурился, слушая его, а потом благодарно огладил хвостом спину Дженсена и потёрся щекой о его шею. ― Спасибо, Улаан...

***

Провалявшись полдня на солнцепёке, они отправились обратно в чулууй, где их сразу же утащили в ритуальный агуй, отругав за долгую отлучку. Там Хараад ― шидтэн стаи ― долго вытанцовывал перед юными котами и кошками и пел непонятные ритуальные песни, потом окунал ладонь в сок смайи и прикладывал к их головам, невнятно бормоча что-то. Дженсен с Джаредом незаметно переглядывались, стараясь не рассмеяться ― шидтэн не станет церемониться даже с детьми шаи, только так палкой по хребту отходит за нарушение ритуала! От сладких запахов чесался нос, но Джаред терпел, а шидтэн затянул долгую и заунывную Песнь Предков. В агуе запахло дымом, и закружилась голова. Джаред слышал шёпот, который становился всё громче и громче, пока он совсем не перестал соображать, где находится. Ему казалось, что плотный туман обволакивает его, и ничего нет кроме белого дыма. И Дженсена. Стук сердца брата ― это единственное, что он мог слышать и чувствовать. ― Эхэл! ― громко крикнул Хараад. Джаред тут же обернулся, и чёрный кот устремился на волю. Дженсен перекинулся почти одновременно с ним, и рыжий кот побежал бок о бок с чёрным. Обычно хумой и кот едины, неразделимы. Один часть другого. Сейчас же Джаред был ведом своим зверем и только им. Жажда охоты разливалась по его крови и требовала бежать вперёд и только вперёд. Дженсену не хотелось оставлять Джареда одного, но шидтэн велел охотиться поодиночке, да и инстинкты кричали о том же. Но как же Дженсен оставит брата без поддержки? Ничего, Джаред сильный. Посильнее Дженсена, так что уж за него-то волноваться не нужно. Усилием воли Дженсен заставил себя свернуть в сторону, и тогда хумой окончательно отступил, оставив охоту зверю. Нюх, слух, зрение мгновенно переключились в какой-то совершенно новый режим ― раньше такого Дженсен никогда ещё не чувствовал. Связь душ со стаей призрачно витала на задворках сознания, и лишь одна из них горела ярко и ровно, успокаивая сердце, поддерживая дух и давая физическую силу. Окончательно успокоившись и почувствовав себя прирождённым анчином, рыжий кот бесшумно передвигался по лесу, вынюхивая свою первую в жизни настоящую добычу. Кажется, есть! Запах был резкий и очень сильный, и так манил Дженсена, что сопротивляться не было сил, и он пошёл туда, куда звала его судьба ― от своего Зорилго не уйти. Джареда зверь привёл к чужому агую. Вход в него был огромен, запах был резким и сильным. Здесь жила достойная добыча, которую будет не стыдно принести своему шаи. Джаред громко зарычал, выдавая добыче своё присутствие. Нет чести в том, чтобы напасть на спящего. Дженсен подошёл к огромному агую почти вплотную, когда послышался громогласный рык. Рыжий кот ощерился и грозно зарычал в ответ ― сын шаи ничего не боится! Запах был точно чужой и совсем незнакомый, а вот рык... Зарычав снова, Дженсен пошёл навстречу своей добыче ― судя по размеру его агуя и по мощному запаху, зверь был огромный, и бой предстоял нелёгкий. Услышав ещё одно рычание, Джаред оглянулся и увидел рыжего кота. Брат! Джаред сделал к нему шаг, но тут из агуя раздалось ответное рычание, и он пропустил, как огромный зверь выскочил наружу, бросаясь в его сторону. Уурэх был мощным, лохматым, его шкура цвета мокрой глины казалась каменной ― не прогрызёшь. А когда он заревел и поднялся на задние лапы, у молодых анчинов непроизвольно поджались уши. Дженсен порадовался, что встретился с такой махиной не один на один ― он таких крупных никогда ещё не видел, даже самые сильные анчины обходили взрослых уурэхов стороной, а тут... Уурэх замахнулся на Джареда когтистой лапой размером с его голову. Радость нежданной встречи в мгновение ока сменилась леденящим ужасом за брата, и Дженсен, не раздумывая ни секунды, бросился на здоровенного зверя. Силы, конечно, не равны, но выбора у них с Джаредом уже нет, зато, если получится, это станет самой ошеломительной Первой охотой, что видела Луна! Джаред тут же бросился вперёд, целясь в шею и мельком замечая, как рыжий кот повис на плече уурэха. Для своих размеров зверь был весьма проворный, и получилось уцепиться только за грудь. Уурэх взвыл, пытаясь их стряхнуть. Правый бок обожгло болью, и Джаред отлетел в сторону. Не обращая внимания на рану, он снова поднялся и прыгнул, теперь целясь в живот. Когда уурэх швырнул Дженсена так мощно, что тот успел трижды перевернуться в воздухе, но всё же умудрился приземлиться на лапы, Джаред уже болтался у него на пузе. Так что Дженсен бросился обратно, запрыгивая огромному зверю на спину, чтобы отвлечь смертоносные лапы от брата. Джаред изо всех сил рвал когтями толстую шкуру, стараясь добраться до нутра уурэха. Рёв зверя и шипение Дженсена сливались воедино. Джаред чувствовал боль брата так же ярко, как свою, и это придавало сил и ярости. Горячая кровь добычи уже заполняла рот, и он понимал, что ещё немного и победа будет за ними. Вдруг уурэх как-то особенно громко взвыл и вцепился острыми зубами ему в холку, стараясь отодрать от себя. Невыносимая боль заполнила сознание, но Джаред не отступал ― связь душ с братом помогала держаться. Дженсен рвал зубами и когтями тем яростнее, чем больнее было брату. В конце концов, после жесткого и долгого боя уурэх пошатнулся, а потом и вовсе завалился на бок, хрипя. Новоявленные анчины продолжали рвать плоть, захлёбываясь горячей кровью, пока огромный зверь окончательно не затих. Разжав челюсти, они отошли в сторону, продолжая настороженно следить за добычей. Уурэх не шевелился, не дышал и вообще не подавал признаков жизни, так что Дженсен поспешил к брату, чтобы убедиться, что тот в порядке. Воздух разрывал грудную клетку, сердце бешено стучало, слух и зрение обострились, хотелось бежать, пока несут лапы ― Джаред был уверен, именно это называл отец Духом Ялалты ― Духом Победы. Они сделали это! Их первая добыча ― могучий уурэх! Добыча достойная самого шаи! Джаред собрал все силы и зарычал, возвещая об их с братом удачной охоте. Дженсен присоединился к горделивому победному рыку, а потом встретился взглядом с Джаредом и, вдруг развеселившись, легко ударил его лапой по уху. «Наконец-то мы с тобой одного цвета, брат!» Джаред мяукнул от неожиданности и упал как подкошенный. Дженсен испугался на секунду, а потом засомневался ― вполне в духе брата так пошутить с ним. Но всё же Джаред не шевелился совсем, хотя связь душ говорила Дженсену, что он в порядке. А вдруг радость Ялалты ослепила Дженсена? Он осторожно толкнул носом морду Джареда и слегка тронул бок лапой. Тот резко подскочил и завалил Дженсена на землю, грозно рыча ему в морду. Облегчение прокатилось по телу, потом Дженсен хотел рассердиться за такую шутку, но бороться с братом после такой жестокой драки с уурэхом сил не было. Так что Дженсен просто впечатал раскрытую лапу Джареду в нос. Тот фыркнул, тряся головой. Дженсен был весь залит кровью, а на морде отчётливо виднелся свежий порез. Джаред улёгся на рыжем коте поудобнее и принялся зализывать рану. Дженсен тоже взялся за приведение брата в порядок. Они фыркали и чихали, очищая друг друга от крови добычи и от собственной крови, иногда сталкивались шершавыми языками и мокрыми носами. Дженсен чувствовал, как силы возвращаются, а боль в ранах затихает. Ему всегда становилось тепло и хорошо, когда он вылизывал Джареда, и никогда и ни с кем Дженсен не делал этого так тщательно. И уж точно никто и никогда с такой любовью не вылизывал рыжего подкидыша. Родители любили его и не выказывали различия в отношении детей, но всё же с Джаредом это всегда ощущалось по-особенному. Закончив умывать брата, Джаред растянулся на земле, подставляя ему распоротый бок. После Дженсена всё всегда заживало быстрее. Даже у мамы так хорошо не получалось. Рыжий кот устроился поудобнее и принялся за его довольно скверную рану. Он вылизал всё очень старательно, придерживая вздрагивающего черного кота лапой. Когда всё было готово, Дженсен обратился в хумоя и крепко обнял его. Таким он казался совсем маленьким, и Джаред боялся лишний раз повернуться. Приподнявшись, он стал осторожно вылизывать его раненные плечи и спину. Дженсен расслабился, закрывая глаза от удовольствия и подставляясь под шершавый язык. То ли из-за азарта первой охоты, то ли из-за триумфальной победы, но наслаждение от этой близости чувствовалось гораздо острее, чем обычно, и Дженсен откинулся на спину, поглаживая мягкий мех. Перестав чувствовать тяжесть брата, Джаред поднялся, навис над ним, лизнул лицо от подбородка до чёлки и принялся вылизывать беззащитный живот. Дженсен ощущался любимым котёнком, которого хотелось вылизать от ушей до хвоста. Джаред порыкивал, замечая царапины и синяки на его теле, а Дженсен растворялся в любви и неге, позабыв обо всём на свете ― и об охоте, и о добыче, и о ритуале. Он просто был счастлив и спокоен. Закончив вылизывать его, Джаред обратился в хумоя и устало разлёгся на траве, кладя голову на живот брата. ― Мы сделали это, Улаан, ― улыбаясь, сказал он и сжал руку Дженсена. Тот подтянул его руку поближе и потёрся об неё носом. ― Ещё как сделали. Теперь бы ещё нашу добычу до чулууя как-то дотащить. А то ведь не поверит никто, что мы уурэха завалили. ― И то верно! ― засмеялся Джаред и тут же задумался, что скажет отец, когда увидит, что добыча одна на двоих. ― Как думаешь, это ничего, что добыча одна, а нас двое? ― будто прочитав его мысли, спросил Дженсен, поглаживая его руку. ― Можем сказать всем, что это ты убил уурэха. А я поймаю ещё кого-нибудь. Попроще. Тебе это важнее, ты будущий шаи, а я всего лишь рыжий подкидыш. Джаред мгновенно разозлился, приподнялся и с силой отвесил подзатыльник Дженсену. ― Ты мой брат! Хоть и глупостью обладаешь необыкновенной! И если бы не ты, этот уурэх разорвал бы меня на куски! ― Ай! ― Дженсен потёр ушибленную голову. ― Ну чего ты? Я ж предложил просто. Как лучше хотел. Джаред крепко его обнял, зарываясь носом в волосы между пушистых ушей. ― Ты не подкидыш ― ты мой брат, ― настойчиво повторил он. ― Я понял, ― пробормотал Дженсен, а потом извернулся и игриво куснул его за шею. ― Ты просто не хочешь один уурэха в чулууй тащить! Джаред засмеялся и ударил его хвостом по носу. Дженсен тоже засмеялся, толкнул его, оказываясь сверху, и зашипел ему в лицо, поддразнивая брата. Джаред прикусил его за подбородок и обхватил хвостом шею. В голове вдруг что-то сверкнуло, и Дженсен растеряно уставился на него. Джаред почувствовал смятение брата и тут же отпустил его. Объятие ослабло, но ощущение никуда не делось, и Дженсен, повинуясь неясному притяжению, склонился ниже и потёрся носом о нос Джареда. В голове снова вспыхнуло, а по телу пополз пульсирующий жар. Губы раскрылись, выпуская изумлённый выдох. Что же это такое? Что происходит? Дженсен ничего не понимал, он моргнул, прогоняя наваждение, и засобирался. ― Наверное, нам пора возвращаться в чулууй. Ещё уурэха тащить... Чувства Дженсена словно и Джареду передались. Помимо смятения он уловил что-то ещё. Незнакомое и томительное. ― Да, ты прав, брат. Пора возвращаться.

***

Пока они дотащились до чулууя, Дженсен устал больше, чем во время охоты. Всё-таки драться с уурэхом ему понравилось больше, чем переть на себе его огромную тушу. Они с Джаредом сгрузили добычу в общую кучу и рухнули рядом без сил. К этому моменту Дженсен уже и думать забыл о всяких непонятных ощущениях. Сейчас бы просто доползти до своего агуя, растянуться на прохладном каменном полу и уснуть на несколько солнц. Но расслабляться ещё рано ― впереди вторая часть ритуала. Шидтэн приготовит особый отвар, который позволит ему приоткрыть будущее и узнать Зорилго новых полноценных членов стаи, Луна прошепчет ему секреты о судьбе и предназначении каждого. Шидтэн выразит судьбу рисунком на теле ― зурагом ― а затем прочтёт его. Полученный после первой охоты зураг остаётся на теле хумоя всю его жизнь, так что это довольно волнительный момент. Но у Дженсена даже волноваться сил не было.