Судьба

Намджун устал, невероятно устал. Каждый день проходит так же, как и предыдущий. Вот он просыпается, надевает форму, умывает лицо водой, что натекла с натяжного брезента вместо крыши, заносит балон с дождевой водой в своеобразную комнату, которая представляет собой тент, натянутый на колья, изнутри увешанный тряпками и одеялами, чтоб прочнее было и не задувало холодным ветром из щелей, выходит оттуда, накидывает маскировочную сетку на вход и заметает следы на влажной земле, чтоб не нашли. Проверив всю экипировку, он отправляется на вылазку, чтоб осмотреть новые местности и, если повезёт, расширить границы его безопасной зоны. Он пробирается сквозь руины бывшего мегаполиса, взбирается на своеобразный холм из строительного мусора, оглядывает в последний раз старый парк, который некогда был в центре процветающего города, который в итоге сильно разросся и заполнил колючими кустами многие кварталы вокруг себя. Все, теперь можно идти дальше. За спиной болтается потрёпанный временем меч, который Джун позаимствовал из музея истории и искусства, ведь вряд ли его потомкам будет интересно, каким оружием сражались войны в начале эпохи Чосон, если его поколение вообще сможет когда-либо существовать в будущем. На ноге в самодельных ножнах декоративный кинжал, заточенный под боевой, а в нагрудном кармане кастет, если дела совсем уж пойдут плохо. На улицах, где ранее жизнь кипела и лилась через край теперь пустынно и слишком тихо, лишь иногда вдалеке можно заметить бродячих собаки и котов, которых ещё не успели поймать и съесть местные, скажем так, обыватели. В этом городе не было аварии на химическом производстве, не было сброшено биологическое оружие и люди не превратились в безмозглых зомби, нет. Здесь всё ещё обитает человек, вроде как, разумный даже, но только обезумевший и разбитый психически из-за гражданской войны. Казалось, что весь остальной мир и правительство забыло о существовании таких районов как Канвондо и Кёнгидо, несмотря на расположение здесь крупных городов Южной Кореи, таких как Сеул или Инчхон. Все подчистую съела, жадная до крови, рознь между одним народом, жителями одного города, ведь не только соседи шли друг на друга с ножами и пулями, но и родственники, ведомые разными убеждениями и точкой зрения. Словно по щелчку пальцев города были уничтожены, ведь никто и не пытался подавлять восстания людей, правительство просто закрыло границы к этим районам и более они не считаются частью Южной Кореи. Другое страны некоторое время освещали эту ситуацию, но после того, как сотни иностранных репортёров были убиты повстанцами, мир решил не вмешиваться в дела чужого государства. И так, уже почти шесть лет люди, которые остались, выживают в месте, в котором раньше мечтали жить многие. Намждуну едва исполнилось семнадцать, когда он остался совершенно один, без семьи, без друзей, без поддержки. Вряд-ли парень мечтал о том, чтоб провести свои "лучше годы" так. В одиночестве, сражаясь за еду и убивая людей по необходимости. Ему хотелось другой жизни, как и остальным. Закончить школу, пойти в университет и встретить свою истинную пару, будь то милая девушка с круглым личиком и длинными волосами или же высокая, с острыми чертами лица, обрамляемыми стрижкой каре. Но в итоге все, что сейчас имеет это подобие палатки, больше похоже на землянку, где-то в глубине парка, да меч, которым научился управляться отменно, ведь по-другому никак. У Намджуна над сердцем бутон вытатуирован, что должен распуститься, когда тот найдет свою единственную, да только он думает, что вряд уже сможет встретить её и от этого тоска гнетет и съедает душу без остатка. Он старается игнорировать эти ощущения и жить дальше, выживать, вернее. Рация на его поясе хрипит и Джун быстро старается поймать сигнал и разобрать слова, чтоб понять, куда ему сейчас двигаться. За столько лет он успел выучить все кодировки, ведь так можно выжить. Осталось пара путей, по которым в страну нелегально ввозят провизию. Намждун, честно, не понимает кто и с какой целью этим занимается, да и какая собственно разница, если это помогает выжить. Через пятнадцать минут он лёгким бегом добирается до места, которое было передано по радио сигналу и прячется за обломками зданий, наблюдая за грузовиком с такой ценной сейчас провизией. Объект наблюдения аккуратно заезжает между переулками и останавливается возле старого входа в подвал, где, как помнит Джун, был клуб. Двое человек с автоматами выходят из кабины, один становится сбоку, следить за обстановкой, пока второй выгружает коробки. Нам тихо обходит грузовик, пока один солдат зашёл в помещение, подходит ко второму и закрыв рот рукой пережимает сонную артерию. Парень дёргается в руках у Джуна, пытаясь вырваться из стальной хватки, в итоге терпит провал и обмякает в руках у Кима. Тот аккуратно кладет его на землю и проверяет дыхание. "Дышит". Про себя констатирует Намджун и пробирается внутрь кузова, выискивая коробки со спичками и едой с неограниченным сроком годности. В итоге его полупустой рюкзак становится тяжелее на несколько килограмм, а карманы военной куртки наполнены спичками и несколькими пачками сигарет, что сейчас ой, какая редкость. Ким прислушивается, шагов пока не слышно, значит можно выбираться. Покинув грузовик, парень исчезает в лабиринтах узких переулках, возвращаясь "домой". По пути к парку на него нападают пара бандитов с кухонным ножами, требуя отдать то, что тот успел унести. Джун усмехается, пытается поговорить и предложить разойтись мирно, но ребята не настроены на разговор, поэтому Ким тяжело вздыхает, когда один из них кидается на него с ножом. Джун достает из-за спины меч и парой движений выбивает из рук горе-разбойника нож, после приставляет лезвие к горлу и говорит, что отпустит, если они сейчас спокойно разойдутся. – Пошел к черту! – кричит парень и пытается как-то ударить Намджуна. – Видит бог, я этого не хотел. Говорит Ким и одним точным движением перерезает горло парню, морщится, когда слышит истошный женский крик. – Хансоль! Девушка откидывает нож и бежит к уже мёртвому телу парня. – Ты ведь хотел отпустить нас! Почему ты убил его!? – по девичьему лицу текут слезы, она кричит, руками цепляясь за куртку на трупе. – Он сам виноват, его не устраивал мирный исход, – старается спокойно говорить Намджун. Девушка вскидывает голову и дрожащим голосом просит: – Тогда и меня убей. Джун не понимает. Девушка встаёт и направляется к нему, повторяя лишь то, чтоб он убил её. – Без него мне не жить, пойми. Она цепляется за намджунову куртку костлявыми пальцами, перепачканными в крови и слёзно просит закончить ее жизнь. – Он мой истинный. Прошу, давай закончим это. Сердце Намджуна пропускает удар. Ему вовсе не нравятся убийства, но страдания этой девушки тупой болью отдаются где-то в районе сердца. Он достает кинжал и вонзает его в тело девушки, та смотрит ему в глаза, пытается что-то сказать, но в итоге просто закрывает глаза и обмякает в руках Джуна. Он вытаскивает кинжал, опускает девушку на землю, рядом с телом парня и видит, как дымятся и чернеют метки на их шеях, превращаясь в обгорелые пятна. Вот так умирает любовь? У Нама в голове это вопрос на повторе крутится ещё несколько дней и все это время он не выходил из убежища, потому что не за чем, да и не хочется в дождь слоняться по городу, в котором каждый готов тебя убить и ещё повезет, если только убить. Люди могли с ума, они хотят крови. Порой бывает так, что они убивают друг друга забавы ради, чтоб потешить своих демонов внутри. Но Джун ненавидит убивать, каждый раз это гнетет его и он закрывается от внешнего мира настолько, насколько это возможно. Вот и с момента убийства пары прошло чуть больше недели, Ким не знает, точно, сколько времени он не выбирается наружу, да и не надо ему это. Иногда он забывает даже поесть, что в принципе, особо расклада вещей и не меняет. У него в голове и перед глазами до сих крик той девушки, а после мольбы о смерти, сгоревшие метки и не уходящий ни на минуту из головы вопрос

Вот так умирает любовь?