Твои руки

Временами я задаюсь одним и тем же вопросом: «Когда это всё началось?» Когда все краски жизни, все эмоции, все цели, все желания, весь мой маленький мирок перенеслись в эти десять тонких соблазнов, в эти два изящных проклятия? Это было так давно, и в то же время настолько ясно и ярко сохранены все мельчайшие подробности того дня в бездонных складах моей памяти. Всё случилось именно в тот летний тоскливый вечер 10 лет назад. Шла середина июля. Жаркие удушливые дни и грозовые ночи сменялись один другим. Начался очередной ливень. Тяжелые капли оставляли свои мокрые следы на всём, до чего могли дотянуться. Неистово звучала приближавшаяся рапсодия грома. Я — беззаботный десятилетний балда, заигрался в прятки и теперь остался совсем один, спрятавшись в старом облезшем домике на детской площадке. Выходить не хотелось, а гремящие раскаты грома и мелькающие на горизонте букеты белых молний пугали всё больше. Дождь стал стеной между мной и таким далёким домом, и всё, что я мог — уткнуть голову в колени и тихо рюмсать, в надежде, что меня поскорее найдут. Время тянулось невыносимо долго. И каждая последующая минута казалась в два раза дольше предыдущей. Знойная дрожь пробирала изнутри, а пальцы дрожали не то от холода, не то от страха. Всё чего я хотел — поскорее оказаться в тепле. Домой. Послышалось шлёпанье по серым дождевым лужам. Я шморгнул носом и поднял голову. Через маленькую низкую дверцу были видны приближавшиеся ко мне ноги. В обычных детских сандаликах и простых шортах, ноги бежали прямо к моему укрытию, не упуская из виду ни один мокрый участок. Я поддался вперёд. Внезапно ноги влетели в домик, кувырком превращаясь в голову, спину, руки, которые повалили меня на холодный деревянный пол. Я повернул голову и поочередно взглянул себе на плечи. Там лежали две маленькие ладошки. Немного замазанные, изящные, сильные и невероятно теплые. Я настолько замерз, что даже не подумав, прижал их к своим щекам. — Эй, ты чего? — сверху раздался взволнованный и недоумевающий голос. Я покраснел, осознав, что делаю и не смея посмотреть на собеседника, отпустил его руки, сел и тихонько пробормотал: — Просто у вас руки такие горячие. — Ааааа? Чего ты там бормочешь? Эй, посмотри сюда, ты весь промок! Ты что, потерялся? — меня ласково потрепали по голове. От неожиданного прикосновения я вздрогнул. Маленький герой убрал ладонь с моей головы и, присев на корточки, приподнял мне подбородок. Отводить взгляд было слишком тяжело, да и любопытство брало верх, поэтому я посмотрел на своего спасителя. Это был растрёпанный мальчишка, крепкий и высокий, с копной жестких тёмных волос на голове. В его глазах было что-то невероятно напоминающее его руки: они были такими же горячими, и их прикосновение почему-то хотелось ощущать снова и снова. Сзади послышались взволнованные голоса. И вскоре в маленькую дверь заглянуло две взрослые опрятные головы. — Ива — чан, у вас всё хорошо? — спросила одна из голов, которая принадлежала улыбающейся женщине. — Мам, пап, вот, я же говорил вам, что тут кто-то сидит. А вы мне не верили. — мальчишка наигранно надулся и скрестив руки, отвернулся к стене. — Ну, хватит тебе. — мужчина, папа моего новообретенного знакомого, ласково посмотрел на меня и спросил кто я, где живу, какой номер моих родителей, почему я оказался здесь и не сильно ли замерз. Чихая и раз через раз отвечая невпопад, я сказал им всё, что они хотели услышать, заверив, что замерз просто невероятно. Тогда мне предложили подождать в домике вместе с Иваизуми (так, оказалось, звали моего маленького спасителя), пока взрослые позвонят моим родителям. Я согласился. Дверной проем опустел и я остался один на один с мальчиком. Мы долго молча смотрели друг на друга. Я пытался вспомнить его имя, что так не вовремя вылетело из головы, и мысленно перебирая вариант за вариантом, засмеялся. — Ива-чан, Ива-чан! Вспомнил! — я в полном восторге выкрикивал имя снова и снова, будто это было моим достижением. — Заткнись. — моему собеседнику явно было не по душе такое своеволие, но останавливаться я не собирался. — Ива-чан! Мне нравится! Можно так тебя называть? — я приплясывал вокруг раскрасневшегося мальчика, привлекая к своей персоне всё больше внимания. — Нет, замолчи! Я Иваизуми Хаджиме! — злобно рявкнул мой разозлившийся знакомый, сомкнув ладони в кулаки. — А я буду! — да, я всегда был злостным эгоистом с отвратным характером. Поверьте, люди не меняются с возрастом. Они лишь усугубляются. В конце концов, мне это надоело, я показал своему капризному спасителю язык и, заложив руки за спину, повернулся лицом к стекающим каплям дождя. — Спасибо, Ива-чан. С этими словами я развернулся, быстрым шагом подошёл к мальчику и легонько чмокнул его в щеку. От неожиданности Хаджиме неудачно оступился, упал и начал растирать раскрасневшееся от стыда лицо. -Ээй, ты ч-чего?.. — запинаясь проговорил он. Я удивленно склонил голову набок. — Ты что, слов других не знаешь? Всё «чего ты, да чего ты». А я между прочим, спасибо сказал. — В последствии я узнал, что «нормальные мальчики приличного поведения, не целуют других мальчиков. Да, Тоору, даже в знак благодарности. И не спрашивай почему, просто не целуют и всё.» Но тогда это было даже не столько детской шалостью, сколько обыкновенным проявлением заботы. Я рос в благополучной семье, где такой обряд стал обыкновенным явлением. — Ойкава Тоору. — я протянул руку своему товарищу, помогая тому подняться. — Дуракава. — помедлил мальчик, принимая мою помощь. Он встал, отрусил ноги, пристально посмотрел на меня, зажмурился и с важным видом протянул руку в ответ. — Приятно познакомиться, Дуракава! — И мне, Ива-чан! — я ответил на рукопожатие, мы ещё раз глянули друг на друга и весело рассмеялись. Когда вернулись его родители, с радостной вестью о том, что я могу посидеть у них дома, ведь мы ко всему прочему сегодня стали их соседями, мы уже были старыми друзьями, а я всё ещё не отпускал его руку. Она была самой тёплой и нежной, из всех, к которым я прикасался и впоследствии ещё не раз прикоснусь. Да. Всё произошло именно тогда и именно так. Мы долго оставались хорошими друзьями, но где-то в старшей школе наши пути окончательно разошлись. Он стал прилежным учеником, я — плейбоем с непрекращающимися прогулами занятий и курсов. Он каждый вечер проводил дома с горячим чаем и полезной книгой, я — проживал свои ночи в клубах и каждый раз был распутней предыдущего. Он пытался поддержать меня и считал другом детства, я же влюблялся всё больше, и сам не понимая, в него или в его руки, пытался всё больше его оттолкнуть. В конце концов, мы молчаливо признали, что стали разными людьми, оставшись лишь лектором и студентом, оттеняющими события минувших дней. Да… Всё началось именно тогда.