Отголоски тебя

Shahzoda – Aldagan sen

***

      Поздняя ночь, а на душе всё же темнее, чем за окном. Там скребут кошки и так одиноко и больно, что ни одно слово и не одна хорошо сложенная, крылатая фраза не передаст. Одиноко от того, что тебя нет рядом и ты сейчас за сотни километров от меня. Больно же от того, что сколько бы я не звала и не плакала, ты не придёшь и не защитишь, как было прежде. Весь мир, что и раньше не был к нам слишком добр, сейчас восстал против вот, этими километрами и прочными бетонными стенами, а ещё дверями на которых замки и ты взломать их не можешь. Словно дикие звери мы оба заперты в клетку и разлучены. Твоей глупостью. Под злорадное людское улюлюканье.       Обида и злость на тебя клокотали оглушая и ослепляя очень долго. Тоннами накрывали эти чувства и за ними я не замечала как слабею и обращаюсь в пыль. Становлюсь песком из которого чьи-то грубые и жестокие руки лепят монстра. Этот монстр охотно разрушает и уничтожает всё на что его направляют и ему совсем чуждо чувство вины и сострадания. Он толстокожий и не способный чувствовать. А глаза его ослеплены и от того он не разбирает того, что перед ним. И лишь в тот момент монстр прозревает и теряет броню, когда его самого начинают мучить. Не чувствами нет. Ведь у монстра их нет. Его истязают сдирая эту самую толстую кожу. Заглядывают в его нутро ища душу и разбирая тело на молекулы. Только тогда, накинутая пелена на глаза из злости и обиды спадает и созданный монстр тоже обращается в пепел. И вот из пепла не слепить, всем известно. Но пепел и не мёртв. Не пуст. И из него восстанет грозный феникс. Страшась его пламени и мощи его запрут в клетку и будут охранять, боясь смотреть и касаться.       Ты прочувствуешь это на себя и будешь метаться, там далеко в своей собственной клетке. Но не взломать замки, и не разрушить стены. А километры обратились сроками длинною в годы. Всё что в тебе от меня в раз всколыхнёт память выжигая картинками глаза изнутри. А глубоко внутри под кожей словно от раскалённого клейма проступят метки и раскалённая кровь жгучим золотом заполнит пустоты души. И ты будешь метаться и биться о стены своей камеры, пугая тех, кто разделяет её с тобой. Вина и не способность её искупит, отравят. Ты станешь сходить с ума. Заражая.       Ночь, что не темнее души и мир, что стал немым от страха расслышав гортанный крик фениксов, заглядывают в окна, наблюдая. А я, на вымокшем клочке, когда-то ровного и белоснежного листка, старательно, но всё же вкривь и вкось, вывожу: "Простила."