Герои, злодеи

- Красивый..? - двуликий вновь перевел разномастные глаза на дрожащее в зеркале школьного туалета отражение. - Я? - спрашивая у своего двойника, с любопытством и теперь каким-то вызовом глядящего на него с зеркальной глади, парень приложил левую руку к шраму, закрывая ненавистную половину своего лица. Это юмор такой, или она правда так..? Каким бы неожиданным и непредвиденным не было такое событие, как болезнь одного из учителей UA, ему не удалось сбить привычное расписание академии. И, к разочарованию первогодок, их не отправили по домам на несколько часов раньше. Сотриголова нашел идею получше. Впрочем ничего нового. - Эй, Айзава-сенсей! - возмущенным голосом протянула Хана имя учителя. Это была небольшого роста девушка с темными, остриженными чуть выше плеча волосами и черного цвета повязкой на левом глазу. - Вы опять хотите поиздеваться надо мной? Можно я не буду... - Захлопнись, Ренджиро, - раздраженно проговорил учитель, переводя воспаленный взгляд на первогодку из класса Б. - Нельзя. - Но..! - возмутилась брюнетка, как Шота снова перебил ее. - Нельзя стать Героем, при этом вечно избегать драки, - и стараясь не встречаться больше с Ханой глазами, брюнет явно дал ей понять, что не намерен слушать никакие ее отговорки. Она нарочито громко вздохнула, вкладывая в этот жест всю свою обиду, но Айзава проигнорировал и это. Он посмотрел в сторону учеников, которые уже делились на пары жеребьевкой и тут же быстро зашагал к ним, оставляя Хану наедине с собой. Когда шаги сенсея затихли, брюнетка выдохнула еще раз, теперь с какой-то веселой простотой, будто бы Сотриголове удалось спровоцировать ее на что-то воодушевляющее. - Хмм... - Хана еле заметно улыбнулась, качая головой из стороны в сторону. Едва различимым шепотом она вдруг проговорила. - Сыграем по вашим правилам. И девушка тут же сорвалась с места и резво побежала вслед за учителем, оставляя невольного свидетеля этого разговора в тени. У Тодороки и в мыслях не было подслушивать, вторгаться в чужое пространство было совсем не в его стиле. Но громкий голос брюнетки так неожиданно привлек его внимание, что, когда он уже застал Ренджиро и Айзаву за горячим спором, парень почему-то не проронил ни слова, оставаясь немым наблюдателем. Ему ничего не оставалось, как присоединиться к остальным. Так он и поступил. Кто-то боялся вытянуть его имя на жребии, некоторые жаждали вновь увидеть, как виртуозно Шото возводит прозрачные скалы с помощью ледяной причуды, другие, как Кацуки, неистово желали помериться силами с сыном самого Старателя, Героя №2. Парень, что сочетал в себе две удивительные и, казалось бы, вовсе несовместимые причуды, редко оставлял кого-то равнодушным. Лёд и пламя. Какой вздор. Впервые увидев его на Спортивных соревнованиях, Хана подумала, что именно такими они, герои, и должны быть. Вот только тогда Шота сдался, и брюнетка потеряла к нему интерес. На время. Ханна подавила в себе желание продолжить спор с Сториголовой, знала, что по-хорошему он ей вряд ли уступит. Она находила его до ужаса любопытным человеком, неисчерпаемым источником своих противоречий. Ей правда нравилась контрастность, а для Айзавы она была его абсурдной противоположностью. Её завораживали правильные речи сенсея, его жизнь "по правилам", и она внутренне ликовала, когда Шота перешагивал через себя, нарушая привычный порядок вещей. С нынешними первогодками это только участилось. - Он снова не использовал пламя? - задумчиво пробормотала Ханна, наблюдая как изящно Тодороки скользит по тонкой дорожке льда. Она может и могла бы вновь найти в нем что-то интересное, однако Шото был для нее дефектным противоречием - двуликим, отвергающим одно из своих обличий. - Ренджиро! - снова окликнул ее Айзава. Она еще раз оглядела Тодороки, прежде чем язвительно ответить своему сенсею. - Я - ее сестра-близняшка, - нарочито глупо улыбнулась брюнетка. - Никуда ты не денешься, - осадил он ее. - Все равно будешь сражаться. - Р-р-р, - то ли злобно, то ли с насмешкой прорычала темноволосая в сторону учителя и тут же негромко засмеялась. А на поле ее уже ждал Бакугоу. Парень стоял лицом к оппонентке и не знал, какую эмоцию выразить на своем лице на этот раз. Мало того, что его лишили реванша с Шото, так еще и выставили против хилой девочки с самоуверенной ухмылкой. - Мне нужно избить это? - раздраженно вопросил Кацуки, оглядывая брюнетку с какой-то неподдельной жалостью. - Тц, - Ханна проигнорировала этот пренебрежительный тон блондина, давая неоднозначный ответ. - Будто бы я позволю себя хоть пальцем тронуть. При других обстоятельствах она бы точно объяснила Кацуки, что да как в этой жизни, но только не сейчас. Сейчас ей совсем не хотелось быть избитой этим парнем. - Ты... что?! - кажется, даже Бакугоу такой ответ ввел в заблуждение. - А ну заткнулись оба! - наконец повысил голос Айзава. - В бою и покажете, кто прав! У вас 5 минут на все. - Он вдруг глянул на блондина. - До первой крови, Кацуки. Начали! Шото сам не понял, как пробился в первый ряд, лишь бы увидеть бой между своим одноклассником и этой непримечательной ничем, кроме своей говорящей фамилии, девочкой. - Не знаю, о чем ты, - Кацуки поднял руку, начиная взрывать в ней нитроглицерин. - Мне плевать, я хорошенько поджарю тебя. - Сто-о-ой! - театрально вздохнула Хана. Айзава непроизвольно закатил глаза. На каком-то подсознательном уровне он уже предчувствовал ее очередную выходку. - Главное - не переборщить! - тихо прошептала она сама себе. Девушка медленно подняла правую руку, сжимая ее в кулак. На секунду, кажется, в ее взгляде пробежал блеск сомнения, но так же быстро он там же и растворился, и она со всей силы ударила себе по лицу. - Ауч! - взвыла девушка, а правый глаз у нее заслезился. - Даже если не думать о боли, все равно больно! - Какого...? - остановился ошарашенный блондин, не понимая действий своей противницы. - Айзава-сенсей, - улыбнулась темноволосая, прислоняя кулак к пульсирующему носу. - До первой крови, - она протянула кулак. Струйка красной жидкости полилась по ее бледному лицу, капая на ее одежду и землю. - Ренджиро! - как-то спокойно выдохнул Айзава. - На этот раз ты меня обыграла. - Ы-ы-ы, - еще шире улыбнулась Ханна, показывая ряд белых зубов, которые покрылись кровью. - Иди в медпункт. Прошу, избавь меня от этого зрелища, - наконец проговорил учитель, скучным взглядом наблюдая за нарастающим бешенством Кацуки, который, казалось, точно разорвет эту девушку на части после такого нечестного приема. - Как я и сказала, - уже обращаясь к светловолосому, довольно промурчала Ренджиро. - Поздравляю с победой, Кацуки, - она показала все еще ошарашенному парню язык. - Побьешь меня как-нибудь в следующий раз, - и громко рассмеявшись, не дожидаясь яростной реакции Бакугоу, брюнетка побежала скорее прочь. Стоявший все это время впереди толпы Тодороки невольно улыбнулся произошедшей у него на глазах сцене и, освежив в памяти ее имя, побрел в сторону здания школы. Зайдя в школу, парень сразу направился в уборную. Прокручивая в голове ее слова, он размышлял: насколько же она считает себя бессмертной, что смеет делать такие заявление прямо в лицо Бакугоу? Неужели она не слышала об этом взрывном парне, не видела его на награждении? Стоит однажды услышать этого парня и можно сделать вывод, что с ним лучше не связываться. Так, погруженный в свои мысли, он брел по коридорам школы, пока не наткнулся на двери уборной. Услышав скрип, Хана сразу обрадовалась, что теперь сможет попросить у одной из учениц салфетки, чтобы попытаться оттереть лицо, шею и одежду. Но увидев в дверях Шото, сильно удивилась и даже успела расстроиться, что ей все-таки придется идти до медпункта в таком виде. - А, ты..? - не задумываясь, прошептал Тодороки, пока дверь туалета медленно закрывалась за спиной парня. - Я... - мило улыбнулась девушка, но опомнившись, тут же кинулась натягивать на лицо повязку, которая лежала на ободке раковины. - Эм... Ха-ха, - она глупо засмеялась и невольно почесала затылок. Повисла неловкая тишина. - Раз уж мы так встретились, то почему нам не представиться друг другу? - вдруг предложила темноволосая, делая шаг навстречу двуликому. - Я Хана. Ренджиро Хана. Приятно познакомиться, Шото-кун... Ах, да, твоё имя я уже знаю, извини. Все-таки ты местная знаменитость. Сложно не запомнить, как тебя зовут. Она говорила так же быстро, уверенно и громко, прямо как тогда с Сотриголовой. Тодороки тогда подумал, что скорее всего у него разболится голова, если он проведет с ней слишком много времени. - Да? - проговорил Тодороки. - Тогда ты теперь тоже знаменитость. После того, что выкинула сегодня. - Ах... это, - она перевела немного сбитый с толку взгляд в сторону. Голос ее сразу как-то осел, стал тише на несколько тонов. - В отличие от меня, ты отлично себя показал. Снова, - улыбнулась девушка, вновь переводя глаз на Шото. Внезапно он оказался так близко, почти бесшумно преодолев расстояние между ним и Ханой. Он протянул ладонь к повязке на ее глазу, но девушка быстро остановила его, когда рука была уже в миллиметре от ее лица. - И что ты делаешь? - холодно спросила девушка, будто это не она минуту назад так мило улыбалась. Будто разные люди. Так подумал тогда Тодороки. - Это... - начал молодой человек. - Зачем она тебе? Хана вдруг отвернулась от него и уставилась на себя и Шото в отражении. Зеркала, что были развешаны по всей длине стены над умывальниками, слегка искажали изображение, однако свое лицо Ренджиро могла разглядеть в мельчайших подробностях. - А разве мне не идет? - усмехнулась брюнетка, не прерывая зрительного контакта со своим отражением, и Тодороки подумал, что эта натянутая улыбка у нее совсем не получилась. - По мне, так отлично. - Он не видит? Твой левый глаз, - тихо спросил Шото, заставляя девушку очнуться от своих мыслей. Будто опомнившись, Ренджиро отпустила ладонь парня, снова надевая на себя то простодушие и приветливость, с которой обычно Тодороки наблюдал ее. - Немного сложно быть Героем, имея всего один видящий глаз, - проговорила девушка. Он наблюдал, как она аккуратно, привычным движением поправила слегка растрепавшиеся волосы. Как она широко улыбнулась своему отражению, репетируя это свое выражение. - Мне нужно переодеться, а то Айзава-сенсей убьет меня, - наконец Хана обратилась к наблюдавшему за ней парню. Она быстро зашагала к выходу. - Кстати, Шото-кун, - Ренджиро вдруг остановилась, когда уже открыла дверь и готова была покинуть уборную. Парень удивленно повернулся, ожидая дальнейших слов зеленоглазой. - Не знаю, в чем причина того, что ты так ненавидишь в себе пламя. Но я считаю, что ты очень красивый с этой своей необычной стороной... И да... - А? - в нетерпении перебил ее Тодороки. - Это женский туалет, - рассмеялась девушка, оставляя парня в одиночестве. Шото лишь улыбнулся краешком губ, вновь поворачиваясь лицом к зеркалам. - Красивый, да? До второй их полноценной встречи прошло примерно два с лишним месяца. Хотя они частенько пересекались в стенах академии и даже успевали перебрасываться парой-тройкой слов. Узнавая Шото все ближе и ближе, Хана отчетливо рисовала этот образ запутавшегося ребенка, который всю свою ненависть обрушил на своего родителя. Старатель. Герой №2 никогда не привлекал внимание Ренджиро: в нем не было ни невероятной харизмы Всемогущего, ни стальной выдержки ТопДжинса, ни даже той спонтанности и равнодушия, которыми обладал Ястреб. Другое дело его сын. Он настолько сильно сейчас сомневался в правильности любого своего поступка, что ненароком вызывал у Ханы неподдельный интерес. Он сам в себе запутался, полный противоречий. Он сам и есть противоречие, огонь и пламя. Как же ты собираешься бороться со своими демонами прошлого? Уже успел выпасть снег, так что улицы заполнили танцующие снежинки. Повсюду легки сугробы, хороня под собой машины, детские площадки, иногда даже людей. Тодороки физически выдохся, слишком уж много он сегодня взял на себя в спортзале. Мышцы ног уже начали слегка отдавать легким покалыванием на каждый шаг, предвкушая завтрашнюю боль. Решив по пути домой зайти в местный супермаркет, он застал там свою недавнюю знакомую, которая вновь привлекла его внимание громкостью своего голоса. И он почему-то ему обрадовался. - А я сказал, что первый увидел его! Так что он мой, хренова девка! - орал Кацуки, готовый, кажется, сейчас же воспользоваться своей причудой. - Ничего, что он сейчас в моих руках, неадекватный? - в той же бешеной манере отвечала Хана, сильнее прижав к себе заветный торт. - Я так долго ждала скидку именно на этот, неужели ты думаешь, что я позволю тебе просто забрать его? - Как же ты меня бесишь! - как обычно взорвался Бакугоу. - Да я тебе... - Шото-кун! - завидев знакомый силуэт, весело воскликнула девушка, старательно игнорируя выпады блондина. Она юркнула между стеллажами, скрываясь от Бакугоу за толпой покупателей, которые секунду назад были немыми свидетелями их ссоры. - За покупками зашел? - улыбнулась девушка и тут же ударила себя по лбу ладошкой. - Ну что за глупый вопрос? Такой только Кацуки мог задать. - А-а-а? - услышав свое имя, заорал блондин, пока остальные посетители пытались успокоить парнишку и не дать ему убить брюнетку. - Что-то празднуешь? - спросил Тодороки, когда они уже вышли из магазина и направились по домам, благо было в одну сторону. На ней был коротенький светло-коричневый пуховик и шапка крупной вязки, которая явно была ей большой. Шапка спадала на ее глаза, заставляя Хану периодически поправлять головной убор. - Неделя моей диеты, - хитро прошептала девушка почти на ухо светловолосому, от чего тот заметно занервничал. - Ты только никому, - подмигнула она, быстро оглядываясь, как бы убеждаясь в том, что никто ее не мог подслушать. Шото молча посмотрел на нее, выражая искреннее непонимание на своем лице. На ее шапку падали снежинки, некоторые цеплялись за одежду, другие ложились на темные ресницы, отчего Хана тут же начинала чаще моргать глазами, пока снежинки либо не падали, либо просто не таяли на ее лице. - Пф... ха-ха-ха! - громко рассмеялась Хана. - Ты такой молчаливый и задумчивый сегодня, впрочем как и в любой другой день, - она чуть не выронила торт из рук, пока пыталась успокоить свой приступ. - Шучу я, - Шото все так же недоумевающе смотрел на свою знакомую, не торопясь проронить хоть слово. - Ты ведь знаешь, что такое шутки, Шото-кун? - она приблизилась к его лицу, с подозрением вглядываясь в его глаза. Парня передернуло от уже второй такой близости всего за один вечер. - Близко, - лишь выдавил юноша, невольно отворачиваясь от пристального взгляда собеседницы. Но та даже не обратила внимания на смущение двуликого. - Слушай, я одна его точно не съем, а срок годности вот-вот истекает... - начала девушка и вдруг стихла. Она выдохнула облако пара, тут же растворившееся в холодном вечернем воздухе. - Зачем же ты покупала его? - спросил разноглазый, когда они снова ускорили шаг. - Зачем-зачем... - повторила она, как бы вспоминая что-то. - Я и забыла, что мне не с кем его делить... - снова тихо-тихо добавила Ханна. Тодороки перевел на нее вопросительный взгляд, и она тут же схватила его за руку. - Ну так что, Шото-кун, составишь мне компанию? - Э? Ее квартира оказалась слишком большой для одного человека, хотя Хана уверила его, что живет абсолютно одна. Они сразу прошли на кухню, преодолевая длинный коридор с высоким-высоким потолком под 3,5 метра. Девушка поставила чайник и разрезала торт, пока Шото внимательно изучал ее кухню, сидя за кухонным столом. Такая большая комната с таким же громадным гарнитуром черно-красного дерева. Плита с шестью конфорками, четыре посудных шкафа со стеклянными дверками. Создавалось впечатление, что эта квартира принадлежит вовсе не одинокой школьнице, которая от силы пользовалась шестой частью этой посуды, а большой-большой семье, которая вместе завтракала, обедала и ужинала. Он перевел взгляд разномастных глаз на окно, над которым нависли темного цвета жалюзи. Солнце почти зашло, прощально скользя по ламинированному полу кухни красноватыми лучами. - Готово, - вдруг перед ним возникла сама хозяйка, ближе пододвигая парящую чашку. - Я взяла на себя ответственность заварить чай с барбарисом, - наклонила она голову, как бы ожидая его ответа. - Надеюсь, ты любишь барбарис. - М, да... - улыбнулся в ответ парень, обхватывая горячий фарфор своими ладонями и вдыхая кисло-сладкий аромат. - Люблю... Академия, собственная семья, отец - все это внезапно показалось такой мелочью, недостойной и минуты его мыслей. Все, что сейчас важно - все оно в настоящем, прямо перед ним... улыбается, задает глупые вопросы, громко разговаривает и так же громко смеется. И время внезапно пошло быстрее, и воздух стал легче, и внутри ничего не сжималось от сложных и нависших противоречий. Как сложно все-таки жить без таких моментов, как этот. Эта мысль крутилась в голове Шото весь последующий вечер. - Этот ожог... - Тодороки внезапно вздрогнул, что не утаилось от глаз девушки. - Слишком личное, да? Парень положил локоть на стол, облокачиваясь левой щекой на ладонь. Он был совсем не против рассказать об этом. Совсем не против рассказать ей здесь и сейчас. - Сначала расскажи мне о своём, - вторую ладонь он поднял на уровень лица и пальцем ткнул в свой левый глаз. Ханна тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Давно она никому не рассказывала эту историю. Два года, да? Она до ужаса не любила инфантилизм, считала его страшным пороком или даже преступлением. Да и сама она была ребенком очень недолго. Самостоятельность - это слово она слышала чаще, чем свое имя. И Хана могла бы простить родителям чрезмерную строгость, она могла даже закрыть глаза на то, что ужинала девочка чаще всего в обществе своей младшей сестры и их няни, да только нужно ли было им ее прощение? Единственным утешением была маленькая сестренка, которая, кажется, единственная понимала мысли Ханы. У них даже был свой домик на дереве, убежище, куда девочки никого никогда не пускали. Однажды соседские мальчишки решили, что раз уж их туда не пускают, тогда никому там не место. Они подожгли домик, предварительно облив ступени и ствол розжигом. Они и подумать не могли, что Ренджиро со своей сестрой были там... - Так ты тоже из семьи Героев? - когда она закончила говорить, вопросил Шото. - Точно, семья... - повторила девушка, как бы окидывая взглядом кухню. - Как видишь, родители уехали, и Мэй прихватили, стараясь оградить ее от такой опасности, как я, - она посмотрела на дно чашки, мысленно подмечая, что надо бы поинтересоваться у Шото: не хочет ли он еще чаю. - Этот шрам... мать опрокинула на меня чайник с кипятком, - лишь бы отвлечь ее от ненужных сейчас мыслей, начал Тодороки. - Она ненавидит отца, а это, - разноглазый провел по волосам на левой стороне. - Так напоминает ей о нем, - он на минуту замолчал, вдруг больно оттягивая красные пряди. - И правда уродство. - А по-моему, тебе очень даже идёт, - без раздумий вставила Ханна. Но заметив неоднозначную улыбку парня, она тут же добавила. - То есть... необыкновенность ведь в моде, да? - Я, что, породистое животное, что разные глаза и волосы делают меня симпатичным? - спросил Шото, нисколько не разозлившись на свою собеседницу. - Нет... - вдруг впервые за долгое время растерялась Ренджиро. - Я уже говорила, что ты красивый. Даже с этим шрамом, - она отвернулась от него, переводя свой взгляд на окно. И как ему вдруг удалось научиться ставить ее в неловкое положение? Она привыкла говорить все прямо, не пряча за красивыми фразами, не боясь любой, даже самой неприятной реакции. Но тут ей внезапно стало как-то не по себе, будто бы она боялась не увидеть одобрения и радости от этих ее слов в его глазах. - Хмм... - уголок губ Шото слегка приподнялся, и парень бесшумно встал из-за стола. - Ты говорила, что знаешь моё имя, потому что я знаменит, - она снова глянула на него, пока парень приближался к Хане, которая неподвижно сидела на своём стуле. - Но я тоже знал твоё имя, еще до того, как ты успела представиться, - он подошел к ней, оказываясь на две головы выше сидящей девушки. - Правда? Откуда? - она подумала, что как жаль, что в кружке нет чая, внезапно захотелось как-то отвлечь Тордороки и сбить эту странную атмосферу. - Во-первых, как я могу не знать ученицу, что поступила в UA по рекомендации? А во-вторых, вы слишком громко говорили с сенсеем на физкультуре, - произнес Шото. - Так ты подслушивал? - хитро прищурилась девушка, разглядывая лицо огненно-ледяного. О чем он сейчас думает? За его красивыми чертами лица она всегда видела только грустную задумчивость, к его отстраненности она привыкла быстро, поэтому сейчас даже не знала, как реагировать на его внезапно оживленное поведение. - У тебя на все свои правила? - улыбнулся парень, прикладывая большой палец к подбородку как бы вспоминая слова Ханы. - Я их нарушаю? - Тц... - она тут же попыталась изобразить одну из своих самых очаровательных улыбок, да только Шото уже был очарован. - Похоже на то. Шото вдруг положил ладони на ее щеки и тут же почувствовал их тепло. - Я думаю... - добродушно улыбнулся Шото, медленно срывая с ее глаза ткань повязки. - Ты с этим ничего не поделаешь. ! - не успела она возмутиться, как почувствовала легкое и теплое прикосновение к веку невидящего глаза. - Говорят, поцелуи притупляют боль, - оторвавшись от нее, тихо прошептал разноглазый, выпуская ее вмиг покрасневшее лицо из своих ладоней. - Б...боль? - выдавила Хана кое-как. - Да кто так вообще говорит? - в ее голосе мешалась неуверенность и смущение. Скорее всего она никогда не была сбита с толку настолько сильно и неожиданно. Тодороки на минуту замолчал, вглядываясь в серую глубину ее правого глаза. Он вдруг подумал, что это так печально, что она потеряла зрение, что этот прекрасный изумрудный, такой необычайно притягательный и чарующий, потерял свой цвет. И как ей удалось сохранить свое добродушие и колкую язвительность, которой Хана одаривала окружающих? - Слушай, Хана, - снова заговорил Тодороки, одной рукой слегка приобнимая себя за плечо в нерешительности. - Может быть сходим на свидание? - Э? Ренджиро перестала дышать.