Pull out of my head

      Душа изранена. Её будто проткнули миллионы острых палок, топоров, ножей и все, что вообще можно придумать. Манон всегда любила думать, а не чувствовать. Может быть, это было ее проблемой, а может — подарком. Она слушает разум, а не сердце. Она знала, что будет, если забить на здравый смысл. Однажды доверившись, Манон убедилась, что в будущем повторять такую ошибку — глупо и бессмысленно, если ты не хочешь склеивать обратно разбитое сердце. Она была убеждена, что нельзя верить никому, кроме как самой себе (скажем так, её заставили в этом убедиться). Подруги предают, парни бросают, получив то, что им нужно, а родители, слишком увлеченные своими отношениями, не замечают ни тебя, ни кого-то другого. Собственная сексуальная жизнь заботила их куда больше, чем собственная дочь. Манон никогда не чувствовала, что родители любят ее. Они лишь покупали ей необходимые вещи, и то, лишь из чувства долга. Они никогда не говорили с ней по душам, не давали советов и вечно отмахивались от нее, как от назойливой мухи. Прожив так шестнадцать лет, девушка поняла, что и дальше существовать в такой обстановке смысла нет. Поэтому, одним летним вечером, Думесси наспех собрала свои вещи и сбежала в Париж. Сбежала от родителей? Возможно. Сбежала от себя? Стопроцентно точно. Садясь в самолёт Манон не чувствовала ничего: ни тоски по городу, в котором жила довольно долго, ни грусти от плевавших на нее родителей. Манон привыкла. И это самое страшное: привыкать. Привыкать к ужасному общению с родителями, к травле в школе, к оскорблениям и обзываниям "анорексичкой", в конце концов, привыкать к унижениям. В Париже жил её давний друг - Микаэль, который любезно предоставил ей комнату. Манон доверяла только ему, всегда. Он был ее единственным верным другом, в котром она была на сто процентов уверена. Увидя её на пороге своей квартиры, он не лез к ней с вопросами: он лишь шире открыл дверь, и, обнимая подругу, буквально втащил ее в прихожую.       Они долго разговаривали на кухне, пили мятный чай с эклерами и обнимались. Микаэль рассказывал о своих многочисленных парнях, а Манон, улыбаясь и изредка посмеиваясь, слушала. Из неё всегда был хороший слушатель, но никак не рассказчик. Да и рассказывать-то было особо нечего: школа — дом — ссоры с родителями и так по кругу. Микаэль не спрашивал про родителей, потому что знал, что все очень паршиво. Думесси ценила Мику за то, что он всегда мог отвлечь её от проблем, и, хоть на несколько минут, но заставлял забыть о них.       Единственный близкий человек отвел девушку в её комнату и оставил, закрыв дверь. Плюс одна причина любить Мику: он понимает, когда ей нужно побыть одной. Манон провела рукой по стене цвета топленого молока и улыбнулась, увидя на столике свою совместную фотографию с Микаэлем, находящихся возле Эйфелевой башни. Мика почти не изменился, а вот Манон… увидев себя, на нее нахлынули воспоминания о чертовой анорексии, булимии и других ужасах ее короткой жизни. Не желая больше смотреть на прошлую себя, Манон перевернула фото. :«Моему единственному и любимому другу Мике. С днем рождения! 2 июля 2014 года.» Положив фото в верхний ящик шкафчика, Думесси принялась раскладывать свои вещи, чем она и занималась до конца вечера.       Близилась осень. Только в полночь, закончив разбирать чемодан, девушка это поняла. Осень была любимым временем года Думесси (она очень любила опавшие листья), но в школу идти не было никакого желания. Нет, не из-за учёбы, а из-за своих чертовых идиотов — сверстников, которых придётся видеть ежедневно. С этими мыслями Манон легла спать, предварительно пожелав спокойной ночи Микаэлю. Она решила разобраться со всем завтра. DIMANCHE, 09:25. POV Manon       Услышав звук будильника, я открыла глаза. Как всегда, невыносимая боль в голове. Я приподнялась на локтях и оглядела комнату, остановив свой взгляд на зеркале. Оттуда на меня смотрела грустная, измученная девушка, которая совершенно не желала подниматься с кровати. Но, услышав громкий крик Микаэля и неистовый стук в мою дверь, я все-таки встала. — Оу, Манон, не хотела вставать? Я купил нам пончиков, поэтому твой план под названием «я-просижу-весь-день-в-комнате-не-трогайте-меня» провален. Сегодня мы идём, пардон, ты идешь отдавать документы в школу. — Микаэль улыбнулся, и на мою грубую реплику лишь махнул рукой.       После завтрака я решила все-таки послушать моего друга и отнести документы. Надев жёлтую футболку и джинсы, я покинула из квартиру, по навигатору ища нужное мне учебное заведение.       Через пятнадцать минут я была около школы. Немного постояв возле здания, я все же решилась зайти. Сделав шаг, я почувствовала толчок, и, уже хотя начать учить этого человека быть более осторожным (или осторожной) и смотреть, куда прешь, я обернулась и увидела там красивую длинноволосую девушку, которая сама ничего не понимала и растерянно смотрела на меня. — Ты… — Хотела я уже начать, но она перебила меня. — Ох, черт, прости меня, пожалуйста, я в последнее время очень невнимательна, правда, я случайно, прости мен… — Стоп — стоп — стоп, успокойся, все в норме, — Я выдавала из себя улыбку. — Ты первокурсница? Как тебя зовут? Девушка, немного помедлив, ответила: — Эмма. Эмма Боржес. И… да, я первокурсница. Теперь твоя очередь называть свое имя. — Девушка улыбнулась и поправила выбившуюся прядь. — Манон Думесси. Ох, я совсем не знаю здесь ничего, не можешь проводить меня в кабинет директора? После утвердительного ответа девушки направились в здание. В голове Манон промелькнула мысль, что Эмма хорошая девушка. Пять баллов, Манон Думесси, ты уже заводишь друзей.