Pull out of my head

      — Ты что, сучка, думала тебе правда сойдёт это с рук? — Бруклин? Бренда? Манон так и не запомнила её имя. В общем, девчонка, надеявшаяся на что-то большее, чем секс с Мунье, прижала Думесси к стене и говорила это все с такой злостью, что Манон удивлялась, как у неё ещё искры из глаз не посыпались или не случился сердечный приступ.       Манон несильно отталкивает девушку от себя. Думесси не была раздражена или зла, на нее накатило невероятное чувство спокойствия (а все потому, что все эмоции доставались только одному человеку). — Во-первых, тебе стоит успокоиться. — Думесси натянуто улыбнулась. — Мне правда тебя жаль. Нет ничего хуже, чем когда тебя используют. Но тебе стоит измениться и перестать так себя вести. Я не виновата в том, что он не захотел быть с тобой. Шарль не твоя собственность, Бренда (Манон все-таки вспомнила её имя). По щекам девушки потекли слезы. Она резко развернулась и убежала прочь. Манон с сочувствием проводила её взглядом.       Подростки, стоящие рядом и наблюдавшие эту картину уставились на Манон, но никто не решался произнести и слова. — Ты правильно все сказала. — Думесси услышала ставший ей родным бархатистый голос. Шарль берет её руку в свою. Подростки расходятся, видя капитана «Рапторов». — Я не могу иначе, Шарль-Анри.

***

Спустя месяц. Думесси держит в руках телефон. Смотрит на фотографию и слезы непрерывным потоком льются из глаз. Шарль целует другую. Шарль предал её. Оставил, бросил. Втоптал в грязь её чувства. Руки трясутся и сердце отдаёт ноющей болью где-то в районе висков, но Манон почти ничего не чувствует. На смену истерике приходит пустота. Самое страшное — не сбивать кулаки в кровь, ударяя в стену снова и снова, не плакать навзрыд, сжимая подушку в руках. Самое страшное — смотреть, как тебя предает любимый человек и ощущать дыру внутри. Огромную пропасть, которая засосала в себя все чувства и эмоции. И лишь слезы, до сих пор стекающие по бледному лицу, напоминали Манон о том, что она ещё жива. Непроизвольно взгляд падает на коробочку со снотворным, что выписал ей врач ещё полгода назад из-за бессонницы. До чего ты, бл*ть, себя довела, Манон? Flashback. Шарль стоит посреди огромного зала среди пьяных, танцующих не в такт музыке, тел. Манон не смогла сегодня прийти, Микаэль попал в больницу с отравлением, и она не могла бросить друга. Мунье прошёл к столу, протискиваясь через танцующих подростков, и налил себе стакан воды. Он не пил уже вторую неделю, потому что был всегда пьян от любви к одной дерзкой первокурснице. От мыслей о ней на лице непроизвольно появлялась улыбка и сердце стучало чаще в тысячи раз. Charles Munier Как там Мика? Без тебя здесь скучно.

Manon Demissy Он уснул. Веселись.

Charles Munier Люблю тебя, Манон

Manon Demissy Я тоже, Шарль-Анри.

      Губы Мунье тронула улыбка, и он положил телефон в карман джинс. — Скучаешь? — Шарль равнодушно посмотрел в сторону девушки. Бренда, кажется? — Нет. — Всё также равнодушно ответил Шарль. — Тебе лучше уй… Блондинка резко прильнула к губам Анри, и Шарль услышал звук вспышки. Уже через секунду он резко оттолкнул её от себя, и увидел подруг этой девушки, успевших сфотографировать все это. End flashback. — Манон, послушай, — Шарль сидел по другую сторону двери. — Это все недоразумение, позволь мне объяснить. В ответ он слышал лишь тихие всхлипы. Через пару минут он услышал, как девушка села возле двери. — У тебя есть пару минут. — Тихо проговорила Манон. — Это все Бренда… Она села ко мне и резко поцеловала, в то время как её подруги успели все сфотографировать. Правда, Манон. Я бы никогда не поступил так с тобой. Манон услышала звук уведомления и взяла телефон в руки. Emma Borges Черт, Манон, я все видела, Мунье правда не виноват       Думесси вытирает слезы и откладывает телефон в сторону. Медленно встаёт и также медленно открывает дверь. Шарль видит перед собой слабую и такую уязвимую Манон. Такой он её не видел никогда. Это все из-за тебя, придурок. Из-за тебя она сломалась.       Секунда, и Шарль сжимает её в своих объятиях. Слезы ещё сильнее льются из глаз Манон. Она громко всхлипывает и начинает рыдать. Футболка Мунье уже насквозь промокла, и Думесси слышит сквозь слезы бесконечное: — Прости меня, прости. Манон отстраняется и смотрит на такое родное лицо. — Я люблю тебя, Манон Думесси. Манон грустно улыбнулась. — И я тоже люблю тебя, Шарль Мунье. Секунда, и его губы накрывают её. Они вкладывают в этот поцелуй все: боль, страсть, и любовь. Любовь, накрывшая их, словно цунами. Манон любит Шарля. Шарль любит Манон. И так будет всегда.