После полуночи

— А если они вновь не согласятся с вашими условиями? Цена довольно высока. — В таком случае это будет моя последняя с ними встреча. Маннимарко отвёл от своего приспешника ироничный взгляд, качнув головой вбок. В лучах восходящего солнца его глаза стали ярче и теперь походили на расплавленное золото, переливающееся при столь ярком свете, отчего и взгляд из-под тёмных ресниц стал более выразительным и несколько устрашающим. Даже поднявшийся на палубу Морохир, столкнувшись с задумчивым взглядом своего Господина, передёрнул плечами и, лишь немного погодя, подошёл к нему ближе, облокачиваясь о фальшборт. — Они сами настояли на повторной встрече, но ты так взволнован, словно инициативу проявлял я, — Маннимарко чуть развернулся корпусом, продолжая упираться в потрескавшееся корабельное дерево ладонью, при этом поглаживая его пальцами. — Мне нужен лишь образец, не более. Он понадобится для изучения и экспериментов, их опасения в данном случае напрасны и необъяснимы. — Кажется, они не столько боятся отдать вам часть драгоценного минерала, сколько обеспокоены тем, что в их деятельность после этого вмешается совершенно другая организация, — хмыкнул Морохир, вертя галету в руке. — Вам ведь известно, что за деятельностью сапиархов наблюдает Орден Псиджиков? — альтмер кинул на Маннимарко вопросительный взгляд. — Я похож на того, кто не знает об этом? — Нет, совсем нет. Но всё же, раз вы в курсе о возможных последствиях, почему вас интересует именно этот кристалл на вершине Башни, а не, скажем, древние трактаты, хранящиеся в архивах сапиархов? В этих рукописях содержатся ценные сведения, которые помогут вам достичь ещё большего могущества. — Кристалл подпитывает в магическом плане сапиархов и всех меров, проживающих на Саммерсете, охраняет архипелаг, создав ещё во времена его установки альдмерами невидимый и невероятный по мощности барьер, несёт в себе силу, природа которой до конца так и не изучена никем, кроме самих сапиархов, хотя и это порой кажется крайне сомнительным. Он позволяет здешним магам путешествовать по другим мирам, открывая перед ними всё новые и новые реальности мира смертных, о которых даже вообразить себе сложно. У Прозрачного Закона есть сердце, которое, как и у живого организма, осуществляет циркуляцию энергии, казалось бы, в мёртвом минерале, и тебе до сих пор любопытно, почему мне интересен этот кристалл? — спокойно поинтересовался Маннимарко, дёрнув уголком губ. Он зачесал пальцами слегка влажные из-за осевших солёных капель воды волосы назад и облокотился о фальшборт, переступив с ноги на ногу. — Я-то это знаю, но Прозрачный Закон сам стал чуть ли не сердцем нашей расы, и его берегут тщательнее, чем членов королевских семей… впрочем, вам и это известно, — словно стушевавшись, сказал Морохир, и Маннимарко едва слышно хмыкнул. — И всё же слишком маленький шанс того, что они согласятся, — добавил уже совсем негромко и несколько отстранённо эльф. — Возможно, для других этот минерал — сердце, но не для меня, — холодно сказал Маннимарко. — Для меня это всего лишь один из древних артефактов, хранящий в себе энергию, сущность которой мне хотелось бы понять и изучить. — Тогда вам придётся надавить на них. Другого выхода я не вижу. Маннимарко промолчал, неожиданно опустив глаза на собственные переплетённые пальцы и явно выпадая из реальности. — Мне вот интересно… — Морохир покосился на задумавшегося некроманта, который всё же заинтересованно вздёрнул бровь. — С каких пор Орден Псиджиков взял на себя обязательство контролировать действия сапиархов, касающиеся напрямую Прозрачного Закона? Сапиархи находятся если не в зависимости, то под давлением, — проговорил Морохир, и, стоило ему замолчать, как Маннимарко громко вздохнул и удобнее устроил руки на деревянном ограждении. — Монахи пытаются наладить сотрудничество, но ими движет конкретная цель. Сапиархи в курсе этого, они уже ограничили доступ к минералу, и ни один посторонний не может отныне приблизиться к нему без их разрешения. Вопреки всеобщему мнению, члены Ордена Псиджиков не обладают знаниями во всех областях. Есть вещи, скрытые даже от них, поэтому они так же, как и я, планируют изучать кристалл. Познав его сущность, они станут ещё более могущественными, чем являются сейчас, — бесцветно, будто до сих пор пребывая в своём собственном мире, произнёс Маннимарко. — Тебе прекрасно известно, что монахи могут влиять на окружающую нас реальность, обращать время вспять, делать материальное нематериальным и наоборот, поэтому только представь, насколько могущественными они станут, если всё же достигнут поставленной ими цели, — Морохир коротко посмотрел на старшего некроманта, который пустым взглядом впился в водную гладь. — Тогда следует поторопиться, чтобы именно вы первым получили образец этой энергии, — Маннимарко медленно кивнул. — И я о том же, но… — Морохир нахмурился, уловив странные и непривычные нотки в голосе эльфа, который повёл головой, словно по-прежнему что-то сосредоточенно обдумывая. — Это лишь моё дело, Морохир, — прозвучало наконец, но настолько холодно и непреклонно, что культист невольно поёжился. — Некроманты — моя армия, приспешники, платформа, на которой мне пока что удобно работать: мне приносят ингредиенты, артефакты, ко мне приходят талантливые маги, которые хотят вступить в ряды некромантов, — Маннимарко медленно сморгнул возникшую из-за раздумий плотную пелену перед глазами и сразу же сощурился из-за режущих лучей солнца. — Псиджиков волнует лишь их собственная репутация, которая оказалась очернена моим интересом к запретному разделу магии. — Выходит, вы ведёте войну на два фронта: с Орденом Псиджиков и Гильдией магов, но лишь в одну из этих войн вмешан наш Орден, — проговорил Морохир, нервно постукивая пальцами по ограждению. — Почему? Вы ведь принимаете все подношения и добытые нами артефакты, значит, и мы вносим свою лепту в ваше противостояние с монахами. — Безусловно, — согласился Маннимарко. — Но поверь мне, мой Орден их не интересует, они следят за моими действиями… пытаются следить. Если мои некроманты ворвутся в какой-то город, вырежут всё население, захватят артефакты и души и оставят за собой лишь пепел — Псиджики и бровью не поведут. Маннимарко окинул приспешника выразительным взглядом, и тот приподнял скептически бровь. — Как так получилось, что ваша цель совпала с их? Они могут догадываться о ваших планах? — Это вряд ли. По крайней мере, точно уж это не исходит с моей стороны — лишь двое знают о моих условиях, которые я предъявил сапиархам. — Я и Ларес? Маннимарко кивнул. — И каков итог? Раньше вашей целью было создание Ордена, затем — обретение бессмертия. Что теперь? Изучение камня для вас как-то… мелковато, — альтмер хитро усмехнулся. Маннимарко поджал губы и сильно нахмурил брови, и Морохир, лишь в силу того, что знал этого эльфа уже долгие годы, вмиг разобрал всё то, что мелькнуло на, казалось бы, совершенно безэмоциональном лице. — Тебе недостаточно того, что я рассказал тебе о планах касательно кристалла? — невыразительно спросил Маннимарко. — Фактически, я тебе все свои ходы расписал, разве это не очевидно? Морохир опешил на мгновение, молча вглядываясь в глаза своего собеседника, после чего воскликнул: — Ну нет! Это слишком рискованно. — Ты ведь сам сказал, что обычное изучение камня для меня — «мелковато», — Маннимарко притворно удивился. Заслышав за спиной шорох, некромант повернул голову к проходившему мимо морячку, который с интересом глянул на разговорившихся пассажиров, и предупреждающе нахмурился, после чего эльфёнок отвёл взгляд от старших сородичей и поспешил скрыться. — Значит, вы решили заняться изучением одного камня, чтобы иметь возможность в дальнейшем работать с остальными, — кажется, Морохир и сам не верил в то, что говорит, в то время как Маннимарко уже успел подпереть кулаком подбородок и теперь искоса наблюдал за своим приспешником, который едва находил слова, чтобы сформулировать мысль. — Но это слишком масштабно и рискованно, у вас не было ещё опыта работы с подобными артефактами, — на выдохе проговорил Морохир, сталкиваясь с взглядом из-под полуприкрытых век. — И опять же ты противоречишь самому себе, — то ли старшему некроманту наскучил этот разговор, то ли он окончательно разленился под лучами солнца, но речь его замедлилась. — С чего бы довольствоваться лишь одним камнем, когда есть и другие? — Морохир плотно сжал челюсти, но Маннимарко вяло усмехнулся. — Скажешь, что не догадался сразу о том, что мне необходим образец энергии, циркулирующей в Прозрачном Законе, чтобы узнать всё о функционировании других камней? — Вас вполне можно назвать исследователем древних артефактов, языков и рун, но я, признаться, и подумать поначалу не мог, что вы возьмётесь за подобное. Это опасно, — напряжённо произнёс Морохир, переводя взгляд на берег. — Хотя… о чём я говорю. Когда только вас это останавливало… Маннимарко неоднозначно повёл плечами, также обращая внимание на прибрежные скалы, накатывающие на горячие пески волны и на редких местных жителей, занимающихся морским промыслом. — Почему тебя так интересуют трактаты из библиотеки сапиархов? — спустя пару долгих минут молчания осведомился Маннимарко, вырывая своего приспешника из размышлений. — Планирую в ближайшем времени заняться изучением планов Обливиона, элементальных планов. — С какой целью? Там никто из разумных и высших существ не живёт и не правит. — Там живут атронахи и иные формы жизни, о которых даже нам ничего неизвестно. Те миры закрыты для нас, они не изучены и дикие. Мы привыкли обращать внимание лишь на планы Принцев, с которыми выгодно заключать сделки, — проговорил Морохир, не сразу замечая, что на его собственных губах расплылась лёгкая улыбка. — Не пустой ли тратой ресурсов и времени это будет, друг мой? — Маннимарко и сам усмехнулся. — Если бы ты изучал эти планы с целью, скажем, создания тайников — другое дело. Этих планов тысячи, и они могут представлять собой лишь океаны лавы, моря или пустоши. — Если уж говорить о потайных местах, где можно было бы хранить ценные артефакты, то их можно создать где угодно, будь то морское дно или пустошь, покрытая густыми туманами. — Ты чего-то недоговариваешь, — проворковал Маннимарко, не сводя внимательного взгляда со своего приспешника, который вмиг вынырнул из мечтаний и закусил изнутри щёку. — Я хотел бы почитать что-нибудь и о личах. Все книги в наших библиотеках по этой тематике я прочёл, — нехотя признался Морохир. — Наверняка у них есть подобная литература. Мне интересно, не допустили ли мы какую-то ошибку. — Не было никакой ошибки, — отрезал Маннимарко, недовольно сверкнув глазами. — Поэтому у вас случаются приступы? — осведомился Морохир, изгибая бровь, и Маннимарко не смог побороть искушение раздражённо закатить глаза. — Если всё же мы допустили какую-то оплошность… пока есть время, мы можем… — Мы ничего не можем. Уже всё сделано, и это не остановить, — холодно сказал эльф, прервав эмоциональную речь своего приспешника. — Не твоя беда, Морохир. Я справлюсь со всем самостоятельно. Морохир замолк. Альтмер не был слеп к деталям, поэтому любое неуверенное движение Маннимарко, слегка подрагивающие пальцы или ни с того ни с сего меняющиеся в размерах зрачки вгоняли эльфа в раздумья, вынуждая следить за своим Господином более внимательно и тщательно. Вопреки ожиданиям приближённых, и, как успел заметить Морохир, к сожалению Халиона, мутация шла полным холодом, буквально выжигая тело альтмера изнутри, но Маннимарко умело скрывал своё истинное состояние, нацепив маску скуки или безразличия. Однако в ночь, когда Главе Ордена передали предназначенную магам посылку, содержимое которой он вытряхнул позже на стол перед сонным Халионом и Ларесом, Морохир случайно стал свидетелем того, как идущий по безлюдному коридору в сторону своих покоев Маннимарко неожиданно остановился, едва не споткнувшись, и схватился ладонью за стену, опустив низко голову. Морохир тогда не сдвинулся с места, оставаясь в стороне, ибо знал характер своего Господина и прекрасно понимал, что в такие моменты лезть к нему точно не стоит. Даже брошенного мимолётного взгляда из-за плеча, переполненного злостью, недовольством и жуткой усталостью, хватило, чтобы Морохир опустил глаза и зашагал в сторону лестничного пролёта, подальше от Маннимарко. Подобное повторялось дважды, и каждый раз альтмеру оставалось лишь гадать, сколько подобных приступов происходит в моменты, когда Маннимарко один, и как тот с ними справляется. Развеяв дурные мысли, Морохир окинул рассматривающего окрестности Маннимарко заинтересованным взглядом. — Вы разделяете мнение Халиона? — ни с того ни с сего спросил он. — Мнение по поводу чего? — Маннимарко обжёг Морохира хмурым взглядом. — Думаете, что предатель среди приближённых? — Понятия не имею, мне и без этого есть о чём заботиться, а этой проблемой занимается Ларес, который, как я понимаю, рассказал тебе о нашем с ним и с этим полукровкой разговоре. Морохир усмехнулся и кивнул. — Но всё же подозрения насчёт кого-то опредённого появились у всех, кто знает об этом, пусть нас и не так много. На кого вы думаете? Маннимарко вздохнул и потёр пальцами переносицу. — Я-то всё думал, в кого Халион такой неугомонный, — медленно проговорил он. — Я на твой вопрос отвечу, хорошо, — неохотно согласился Маннимарко, кивнув и принявшись терзать ногтями ограждение. — Под мои подозрения попали все, кто предпочитает избегать моего общества или же держится за спинами тех, кто отличается большей смелостью и прыткостью. Такого ответа достаточно? — Вполне, ведь в ином случае вы бы быстро раскусили эту крысу. Морохир замолк, обдумывая, каким образом задать следующий вопрос и не нарваться лишний раз, но Маннимарко приподнял одну бровь и улыбнулся одними лишь уголками губ. — В тебе я не сомневаюсь, но советник должен быть один, и Лареса мне вполне достаточно. Он идеально выполняет свои обязанности, и я с лёгкостью могу оставить на него Орден на неопределённый срок. И, к твоему сведению, он уже успел вставить за тебя слово. Уголки губ Морохира дрогнули, а сам он заметно расслабился и посмотрел на Маннимарко. — Кстати, по поводу Халиона… он довольно умело избегает моего общества. — С чего бы ему это делать? — Я пытался зайти к нему в каюту, чтобы обсудить пару заклинаний, которые могли бы помочь ему скрыть свою истинную внешность, но либо дверь оказывалась заперта, либо его попросту не было в каюте. Надеюсь, он всё же не сиганул в воду и не поплыл обратно. Я бы не удивился, если бы он именно так и сделал. — Рано или поздно объявится. Не стоит следить за каждым его шагом, дай ему развеяться. Пусть Маннимарко и выглядел внешне совершенно отстранённым, безразличным ко всему окружающему, перед его взором одна за другой всплывали яркие и любопытные картинки. Халион, который проснулся окончательно только к полудню после бурной ночи в каюте эльфа, залившись румянцем, шипел из-за боли в пояснице, укусов, синяков, рассыпанных по телу, и белых следов засохшего семени на бёдрах и ягодицах, что стягивали кожу. Сидевший тем временем за хлипким столом Маннимарко хоть и усмехался хитро, не глядя на приспешника, с места так и не сдвинулся — его уверенность в то, что Халиону, как и в предыдущий раз, по силам справиться со своим нынешним состоянием самостоятельно, была неколебима. Мальчишка же фырчал, поглядывал на углубившегося в чтение эльфа, лишь насмешливый изгиб губ которого красноречиво говорил о том, что каждый звук со стороны кровати не пролетает мимо его ушей, но подниматься не спешил. Долго он елозил голой задницей по помятым простыням, словно пытаясь привлечь внимание старшего некроманта, что, в итоге, у него и получилось — когда юноша всё же предпринял попытку дотянуться до скомканных в ногах штанов, то настолько громко зашипел, что Маннимарко, собравшийся перелистнуть страницу, закатил глаза и закрыл книгу. От раздражённого вздоха, прокатившегося по каюте, мальчонка невольно поёжился. Между тем, уже без тени насмешки, альтмер положил на стол книгу и, неспешно поднявшись, подошёл к кровати, смотря на замершего с протянутой рукой и округлившего глаза мальчишку немигающим взглядом. Полукровка уже было решил, что он довёл эльфа, и тот вот-вот ударит его, однако Маннимарко, протяжно выдохнув, ловко уложил нагого юношу на спину, оказавшись сверху и полностью накрыв его собой. Он замер, осматривая внимательно румяное лицо мальчонки, который вцепился пальцами в крепкие плечи нависшего над ним альтмера — то ли в попытке удержать эльфа от себя на расстоянии, то ли в страхе того, что он отстранится. Разглядев лишь что-то одному ему известное в чужих глазах, Маннимарко неожиданно улыбнулся уголками губ и всё же провёл над высоко вздымающейся грудью и животом юноши ладонью, которая оказалась окутана тёплым оранжево-жёлтым свечением лечебных чар, пусть и с явной неохотой. Тепло тем временем пропитало каждый участок юного тела, унося за собой дискомфорт, и Халион не смог удержаться от слабой, но мягкой улыбки. Он расслабился, перестал сжимать так сильно плечи эльфа, но вздрогнул, когда тот, перед тем как подняться, мазнул кончиками пальцев по чувствительной коже живота парнишки. Маннимарко понятия не имел, хотел ли он тогда остановить мальчонку, который, окончательно придя в себя, скомкал сильнее не без того пребывающую в непотребном виде рубашку и чересчур поспешно покинул каюту эльфа, как видно, опасаясь, что его остановят. Но всё же, усевшись вновь на стул и притянув к себе фолиант, с весёлыми искорками в глазах альтмер проследил за ускользнувшим юношей, после чего снова углубился в чтение. Когда яркий отблеск от какого-то металлического предмета на берегу резанул по глазам Маннимарко, эльф вернулся в реальность, медленно смаргивая пелену перед глазами.

***

Плыть оставалось считанные часы. На палубе было шумно: многие пассажиры выбрались из своих кают, принявшись вглядываться в местные пейзажи. Халион, осмотревший всю палубу корабля, вернулся внутрь. Отовсюду слышались громкие голоса и шум: взрослые собирались, переговариваясь, но дети, носящиеся по коридорам, путались под ногами и мешали как другим пассажирам, так и снующим морякам, которые только и успевали убирать швартовые концы подальше от эльфят, чтобы мелкие не споткнулись и не растянулись на деревянном полу. Мальчишка обошёл всё судно, но, так и не обнаружив искомого альтмера, вернулся к их каютам и, тихо постучавшись, вошёл к Валене, замерев, впрочем, на самом пороге. — Да заходи уже, — с весёлыми нотками в голосе проговорила девушка. Юноша вышел из ступора и прикрыл за собой дверь, проходя вглубь каюты. Обнажённая по пояс девушка стояла к другу спиной и сжимала мокрую ткань в ладони, с которой с оглушительным для юных некромантов звуком капала на пол вода. Она обтёрла плечи тканью и отбросила ту в сторону, прикрыв одной рукой голую грудь, а другой потянувшись за брошенным на кровати лифом. — Ты что-то хотел? — поинтересовалась Валене, в конце концов, обернувшись к другу. Найдя глазами рубаху, что лежала поверх дорожной сумки, эльфийка натянула её на влажное тело. Заправив светлую ткань в штаны, она потянулась к собранным в пучок волосам, дёргая за шнурок, после чего иссиня чёрные волосы, чуть завившиеся от переизбытка влажности, рассыпались по её плечам. Халион же повёл бровью и присел на стул в углу. — Не видела Маннимарко? — данмерка удивилась холодному и отстранённому тону друга, но помотала отрицательно головой. — Всё судно обошёл, но не нашёл его. — Мы скоро прибудем, так что ты вот-вот увидишь его, — Валене подошла к кровати, на которой оказались раскиданы ещё и какие-то скомканные бумажки. Халион не смог скрыть удивления, и девушка мягко улыбнулась. — Никак не удавалось рассчитать правильные пропорции кое-каких ингредиентов. — «Кое-каких» — это каких? — Увидишь, — эльфийка хитро сощурила глаза. — Я планировала с тобой посетить лавку алхимика, если ты не против, поэтому… — она покачала из стороны в сторону головой, и уловивший мысль подруги Халион неслышно угукнул. Закусив изнутри щёку и принявшись ковырять пальцами ладонь, юноша сделался задумчивым. Он по-прежнему переживал, что его же собственные стоны и вскрики могли всполошить всех присутствие на корабле, потому и терзался сомнениями и загонами, не решаясь, впрочем, задать столь волнующий его вопрос девушке, в глаза которой на второй день плавания смотреть откровенно опасался. Отчего-то идти с этой интимной и донельзя конфузящей проблемой к Морохиру категорически не хотелось и полукровка, точно затеявший какую-то пакость и ищущий теперь единомышленников ребёнок, для развеивания своих опасений не нашёл никого лучше данмерки, с которой бок о бок провёл детство. Однако, лишь не заметив в поведении подруги каких-либо перемен, налёта пренебрежения или отвращения и косых взглядов, Халион позволил себе чуть расслабиться, решив отложить разговор этот на потом. И когда это «потом» нещадно и всенепременно его настигло, щёки мальчишки обдало кипятком. — Валене… ты случайно два дня назад, ближе к ночи, ничего не слышала? — негромко спросил парнишка, поднимая на девушку озадаченный взгляд и смотря на неё неотрывно. — Ну, скажем, воплей или криков. Мне казалось, что я что-то слышал неподалёку. — Да нет, — задумчиво протянула Валене. — Возможно, тебе приснилось. Сны на кораблях отчего-то всегда яркие и настолько реалистичные, что становится жутковато, — пояснила она, разводя руками. Полуэльф едва сдержался от облегчённого вздоха. Понятия не имея, как остальные могли остаться глухи к столь недвусмысленным звукам, доносившимся из дальней каюты, но подозревая, что дело не обошлось без вмешательства Маннимарко, который отчего-то пусть и сдержанно, но с искрами насмешки косился на парнишку утром, мальчишка передёрнул плечами, рассеивая еще ранее терзавшие его мысли. Он обязательно спросит у мера, отчего же стены не пропустили и толики звуков, от которых его собственные уши и щёки горели огнём, но это тоже потом, при случае, когда в глазах эльфа не будет скручиваться спиралями тьма, а тело не будет сводить от обилия того холода, что исходит волнами от чужого. — Что ж, ладно… мне пора, увидимся, — юноша поднялся со скрипнувшего пронзительно стула под удивлённый взгляд девушки, но та и рта не успела раскрыть, как друг уже скрылся за дверью. Ему хотелось подняться на палубу, вдохнуть пропитанного солью воздуха, чуть развеяться под шум разбивающихся о палубу с шипением волн и лучами ласкающего солнца. И с этими отзывавшимися в сердце уютным теплом мыслями мальчишка оторвал взмокшую от волнения руку от круглой дверной ручки, резко развернулся и, уперев взгляд в пол, зашагал решительно к ближайшей лестнице, как вдруг налетел порывисто на чужую грудь с тихим охом, попутно отдавив впереди стоящему ноги. Мгновенно подняв глаза, словив ненароком взглядом чужую ладонь, в которой покоилась горсть высушенных ягод брусники, полукровка встретился с ехидными и слегка сощуренными золотистыми глазами и в один миг отпрыгнул назад испуганной кошкой. — Прятаться от меня, как минимум, неразумно, но, наверное, весело. Альтмер подпёр плечом стену и закинул в рот ягоду. — Не прятался я, — буркнул Халион, пережив первичный, какой-то инстинктивный страх при виде мера, и сложил руки на груди. — Я просто… — Ты, как видно, не в курсе, что у эльфов довольно острый слух, и твоя подруга точно слышит нас сейчас, — перебил альтмер мальчишку и неспешно двинулся по коридору к своей каюте. — Хотя, как я мог предположить, что тебе неизвестно по поводу остроты эльфийского слуха, если ты сам «случайно услышал» диалог старших не так давно? Сочащиеся сарказмом слова мужчины заставили паренька поморщиться. Эльф тем временем открыл дверь своей каюты нараспашку и замер, придерживая её плечом, уперев свободную ладонь в дверной косяк и даже не смотря на Халиона. Поняв, что от него требуется, полукровка быстро скользнул в помещение, поднырнув под руку эльфа. Когда дверь захлопнулась, мальчишка развернулся к стоящему вплотную альтмеру, который расслабленно привалился спиной к закрытой двери и теперь покачивал ладонью, наблюдая бездумно за перекатывающимися в той крупными ягодами. Халион закусил губу и повернул голову в сторону заправленной кровати. — Удивительно, да? — проворковал Маннимарко, не поднимая головы. — Я прекрасно помню все те стоны, вырывающиеся из твоего рта как в первый, так и во второй раз, но ты по-прежнему так очаровательно смущаешься. Мальчишка со свистом втянул сквозь зубы воздух и двинулся к столу, на котором образовалась небольшая стопка потрёпанных книг. — Почему никто ничего не слышал? — хмуро спросил он, присаживаясь на край и упираясь ладонями в шершавую деревянную поверхность. — Есть ряд заклинаний, позволяющих заглушить любой звук, будь то звуки шагов или крики. Известное тебе «Приглушение шагов» работает по тому же принципу, что и заклинание, которое успел наложить я: после концентрации энергия рассеивается по помещению и буквально опечатывает стены, впитывая в себя все звуки без исключения. — Но когда? Почему я не почувствовал и не заметил этого? — Ты был зациклен на ощущениях собственного тела. — Но мне было больно, — пожаловался юноша, в ту же секунду столкнувшись с мрачным взглядом из-под белых бровей. — И не только больно. Очевидно, стоило позволить тебе самому себя залечивать. Твои жалобы действуют мне сейчас на нервы. Халион дёрнул уголком рта и тихо прокашлялся, глотая возражение. Альтмер меж тем лениво оттолкнулся от двери и, двинувшись к кровати, уже через мгновение уселся на неё, закинув в рот ягоду. — Подойди ко мне, — приказным тоном произнёс он, не смотря на мальчишку, который насторожился и подходить не спешил, но, заметив напрягшиеся на щеках мужчины желваки, осторожно приблизился. Взяв в руку кисть мальчишки, Маннимарко пересыпал тому в ладонь сморщенные багровые ягоды и принялся развязывать сложную шнуровку на груди, чем окончательно загнал Халиона в ступор. Расправившись с завязками и значительно оголив грудь, мер приспустил с левого плеча рубашку, слегка наклоняя вбок голову. Стоило юноше перевести взгляд на оголённый участок кожи, как его брови поползли вверх, а сам он разомкнул чуть в растерянности губы — на чужом плече красовался едва заметный, лишь слегка выделявшийся по цвету от кожи эльфа след от укуса, оставленный зубами мальчишки. Не веря собственным глазам, юноша дотронулся легонько кончиками пальцев до следа и посмотрел удивлённо на эльфа. — Мы в расчёте? — осведомился старший некромант. — Или твоего следа на моём плече, оставленного в приступе нахлынувшего возбуждения, тебе мало? Парнишка, казалось, проглотил язык. Он не был в состоянии что-либо ответить, поэтому эльф, опустив голову и изогнув губы в усмешке, негромко и несколько глумливо протянул, растягивая лениво гласные: — И вот теперь мы выяснили, что ты, кроме как распускать язык и своевольничать, ещё и кусаться умеешь. Крайне полезное умение. Мне нравится. Мальчишка неловко кашлянул. — Мы, пожалуй… в расчёте, да, — выдавил из себя он, царапая кожу свободной ладони ногтями. — Но как это я так?.. — впал в задумчивость он и закинул в рот ягоду, чувствуя кисловато-горький вкус на языке. — Я, вроде, не так сильно-то… — юноша прикусил язык, прикрыл на мгновение глаза, чувствуя жар, ошпаривший кипятком щёки и шею. Маннимарко натянул рубашку на плечо обратно и поднял глаза на лицо мальчишки, который выглядел настолько растерянным и смущённым, что мужчина с трудом удержался, чтобы не выдать какую-то остроумную колкость. Когда же полукровка всё же приоткрыл рот, вознамерившись что-то сказать, альтмер мотнул предостерегающе головой. — Нет, отвечу сразу. Я это залечивал, и то, что видел ты — лишь жалкая тень того следа, которым я обзавёлся во время нашего… хм, телесного единения, — Маннимарко явно пытался сдержать смех, только вот в глазах его вовсю плясали насмешливые искры, из-за чего Халион решил, что над ним попросту издеваются, и напрягся ещё сильнее. Впрочем, уже в следующее мгновение эльф чуть посерьезнел и выдал как ни в чём не бывало, поднимаясь на ноги и становясь совсем вплотную к юноше: — До прибытия осталось совсем немного времени. Ты до сих пор нуждаешься в моей помощи или нет? — Просить второй раз не буду, — заверил Халион. — Понадобится — будешь, тебе это не впервой, но сейчас и у меня времени на это нет. Маннимарко отвернулся и наклонился к прикроватной тумбе, схватил с неё пару тёмных перчаток и заправил их за ремень брюк. Уже через мгновение яркие бирюзовые и голубоватые всполохи охватили ласково его бледную ладонь, с шелестом скользя меж пальцами и рассыпая щедро вокруг ворохи искр. Мальчишка наблюдал за этими плавными искрящимися вихрями, поначалу не понимая их природу и не особо в ту вдаваясь — лишь ощутив лёгкий холодок, тронувший его кожу, полукровка чуть поёжился, сжал плечи. Яркое свечение тем временем медленно перемещалось на его собственное тело, плотнее окутывая и не оставляя прорех. Когда всполохи стихли, растворились с шелестом, оставив после себя лишь слабую голубоватую дымку, эльф подцепил пальцами подбородок мальчонки, по-прежнему видя перед собой юного полукровку, глаза которого отливали глубокой морской синевой, а щёки нещадно контрастно алели. — Я хочу научиться тому приглушающему любые звуки заклинанию… и хочу создавать такие же сильные иллюзии, — осторожно проронил Халион, пересекаясь с мужчиной взглядом. Маннимарко, не отрывая пальцев от мальчишеского подбородка, уставился на того как кот на мышь, что безбоязненно полезла в миску с молоком у него на глазах. — Это возможно? — спросил с надеждой Халион, всматриваясь в глаза эльфа внимательнее, с тенью сомнения. — Я никого, за исключением Лареса и Морохира, ничему не обучал. — Я просто подумал, что… Значит, нельзя? — мальчишка заметно поник и, моргнув, слегка сдвинув брови, опустил глаза, но альтмер вновь приподнял голову того за подбородок, намеренно цепляя большим пальцем влажную губу. — Я не сказал, что нельзя. Я подумаю об этом.

***

Вскоре корабль начал причаливать, и на палубу вышли уже практически все пассажиры. Те, кто остался внутри, вовсю собирали сумки и гремели ящиками. Маннимарко также вышел на палубу и теперь, стоя у фальшборта и сложив руки на груди, всматривался в мельтешащие фигуры на берегу, изредка кидая взгляды на нервно копошившегося рядом приспешника, бедро которого то и дело касалось его собственного. Когда на палубу поднялись с собранными дорожными сумками Валене и Морохир, Маннимарко на мгновение оторвался от созерцания портовых построек и моряков и кинул на ошарашенных приспешников короткий взгляд из-за плеча. — Это ещё что такое? — проговорила Валене, сощурив подведённые ярко сурьмой глаза. Девушка подошла ближе и, лишь заметив знакомую халионовскую мимику, тихо ругнулась. Халион же подмигнул подошедшему и усмехнувшемуся альтмеру, после чего вернул всё своё внимание к берегу. Когда на палубу высыпались уже все пассажиры, полукровка бесконтрольно придвинулся к Маннимарко ближе, ощущая широкую ладонь, замершую на его спине. Однако, стоило четвёрке некромантов войти в город, как Халион, удостоверившийся в прочности чар альтмера, вырвался вперёд. Не забыв поворчать на любопытного Халиона, Валене, в конце концов, нагнала друга, подстроившись под его шаг. Хоть девушка и была здесь однажды, оба внимательно вслушивались в шаги позади себя и периодически оборачивались на неспешно идущих и переговаривающихся о чём-то своём альтмеров, чтобы не заплутать ненароком. Халион с любопытством и без стеснения разглядывал высокие здания, тянущиеся своими шпилями в голубое небо, местных жителей, которые видели перед собой лишь молодого высокого альтмера с распущенными волосами цвета спелой пшеницы и огромными янтарными глазами и молодую данмерку с собранными в высокий хвост волосами, сверкающую ярко-красными в лучах палящего солнца глазами. Мальчишка чувствовал магию буквально отовсюду и везде. Дважды юные некроманты едва не оказались сначала под лапами дымчатого сенч-леопарда, а после и под копытами игреневой лошади, и каждый раз идущие позади эльфы, не сводящие пристальных взглядов с молодых некромантов, слышали лишь восхищённое: «О, ух ты!». А после и шипение вкупе с раскатистым ворчанием данмерки. В один момент Морохир не выдержал — приглушённо рыкнул на впечатлённого размерами крепкого тела ездового животного Халиона, но тот успешно проигнорировал гневную реплику в свой адрес. Во второй раз альтмер лишь прикрыл глаза ладонью: Халион и Валене, ведомые запахами фруктовых садов, свернули в узкую улочку и едва не кувыркнулись с крутой лестницы, которую попросту не заметили. На удивление Морохира, Маннимарко вообще никак не реагировал на выкрутасы некромантов, один из которых впервые столкнулся с альтмерской культурой, переполненной всем тем, что для юноши было в новинку: необычными животными, переливчатым, как дикий лесной ручей, порой отдающим мурчащими нотками языком, который, хоть мальчишка и изучал доселе, но впервые слышал со всех сторон, монументами и зданиями, от которых веяло стариной, и изящностью живущего на островах народа. Мальчишка буквально тонул в этом во всём, но выглядел настолько увлечённым всем этим, что Маннимарко предпочёл не вмешиваться. Когда они подошли к открытому в арке шелестящему порталу, воодушевление Халиона улетучилось, как лёгкое перо, подхваченное ветром. Маннимарко, окинув взбудораженных юных приспешников холодным взглядом, сухо сообщил, что в Коллегию те вместе с ними не войдут, и Халион, в отличие от Валене, нахмурился, чувствуя себя оскорблённым до невозможности. Недолго думая, девушка, подхватив насупившегося друга под локоть, оттащила того от альтмеров, которые лишь проводили взглядами парочку, и направилась вместе с ним вглубь городка. Уже ближе к вечеру, бродя между пестрящими различными товарами лавками, Халион поостыл. Данмерка, не отстающая от друга ни на шаг, внимательно наблюдала за знакомым-незнакомым лицом, видя, как морщинки на лбу постепенно разглаживаются, а льдинки в глазах тают. Она не стала поднимать тему касательно Коллегии сапиархов, замечая за другом непривычные смены настроения, и говорила о первом, что приходило на ум, отвлекая Халиона от дурных и тревожащих его мыслей. Постепенно окрасившиеся в цвета заходящего солнца улочки города пустели, и юным некромантам по пути в таверну встречались уже разве только облачённые в доспехи патрульные или редкие путешественники, на которых мимо проходящие эльфы, не ломая надменного прищура, недовольно косились. Подобные взгляды, полные безмерного превосходства, колючести и какой-то неприсущей другим мерам хищности, ловила на себе и данмерка, не обращая, впрочем, на те никакого внимания — к подобной реакции альтмеров на тёмных эльфов ей было не привыкать. Сняв две комнаты в таверне, тёмные маги разошлись. Девушка принялась обустраиваться в своей комнате, в то время как Халион просто стоял у окошка, сложив руки на груди, и всматривался в окрестности, надеясь заметить две знакомые фигуры. Лишь когда солнце закатилось за горизонт, отбрасывая ещё яркие всполохи на небе, в таверну зашёл Морохир. Он также снял комнату по соседству с молодыми некромантами, но на вопросы выглянувшего из комнаты Халиона, который пытался разузнать, где альтмер потерял Маннимарко, и как, в конце концов, прошла сама встреча, эльф только тяжело вздохнул, кинув на бывшего ученика усталый взгляд. — Морохир. Где он? — Я не знаю. Он как-то не привык мне докладывать о каждом своём шаге. — Но направился-то в какую сторону? — продолжал мучить уставшего эльфа Халион. — Юго-запад, — коротко бросил Морохир и вошёл в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Халион в предвкушении облизнул губы и вернулся в свою комнату, где уже натянул на рубашку светлую накидку, прихваченную из замка. Наложенные Маннимарко чары были как никогда кстати — вечерние патрули на торопившегося юношу внимания не обращали. Халион, шедший поначалу по довольно освещённой улочке, замедлил шаг и напрягся, оказавшись среди руин, через которые путь пролегал дальше. Тропинка, заваленная увесистыми кусками камней и скользящая между разрушенных зданий и колонн, покрытых мхом, вела всё дальше от города. Спустя почти час блужданий Халион вынужден был уже не идти, а пробираться сквозь густые заросли и более крупные камни не без помощи освещавшего дорогу магического сгустка. Оказавшись на развилке, он присел, нашёптывая тихо слова заклинания. В глубине души юноша сомневался, что заклятие приведёт его прямиком к альтмеру, но всё же светящиеся в темноте голубоватые клубы дыма выстроились в линию, указывая мальчишке дорогу и вынуждая губы того растянуться в довольной улыбке. Раз за разом приходилось прибегать к этому заклинанию, и всё глубже в лес заходил мальчишка. Он уже не понимал, сколько времени бродит среди тёмных растений, но его уши то и дело дёргались, стоило уловить звуки диких животных и птиц. Когда вскоре послышались голоса, совсем тихие и казавшиеся чем-то чересчур неправильным среди звуков дикого и ночного леса, Халион озадаченно нахмурился. Он, затушив щелчком пальцев сопровождаемый его ярко-белый сгусток, наложил на себя «Приглушение шагов» и пригнулся, уже осторожно прокрадываясь в ту сторону, откуда лились голоса. И уже через несколько мгновений мальчишка заметил небольшую поляну, окружённую старыми и потрескавшимися колоннами, некоторые из которых уже давно рухнули на пол, как видно, очень старого древнего храма, а точнее того, что от него осталось, выложенного тяжёлыми мраморными плитами, покрывшимися густым мхом и корнями деревьев. Аккуратно приподняв двумя пальцами широкую ветвь, юноша вгляделся в два тёмных силуэта. Прищурившись и тщательно приглядевшись к одному из них, Халион узнал Маннимарко, в то время как разглядеть черты лица второго альтмера — а это точно был высокий эльф, судя по росту и долговязой фигуре — мальчишке никак не удавалось. Руки незнакомца были сцеплены за спиной, а сам он, вытянувшись струной, расправил плечи. Однако же второй мер малость Маннимарко в выдержке и статности проигрывал: некромант был несколько шире в плечах, чуть крепче и выше, к тому же и держался куда более раскованно, вальяжно, уверенно, без тени сомнения. Халион пристально вглядывался в детали внешности того, кто стоял перед Маннимарко, но, в конце концов, плюнув на это дело, просто принялся вслушиваться в разговор, что проходил исключительно на альтмерском языке, из-за чего полукровка максимально сконцентрировался. — … я ведь отказал тебе в встрече, но ты всё же назначил её повторно. Ты осознаёшь, что это безрассудство? — Если это безрассудство, то почему же ты согласился прийти? — Может быть, чисто из любопытства? — осведомился небрежно, чуть скучающе некромант. — Не думал об этом? — Перестань язвить, мы не дети. — Но согласились, детьми быть проще: твои проблемы на деле настолько ничтожны, в то время как ты воспринимаешь их подобно пауку, на паутину которого упала огромная капля росы, испортившая долгую и кропотливую работу, — буднично проговорил Маннимарко, поднимая голову и вглядываясь в рассыпанные по небу звёзды. — Не у каждого детство было счастливым, поэтому я могу поспорить по поводу того, что детьми быть проще, — глухо произнёс незнакомец. — Не вижу смысла спорить, ведь юность у нас с тобой одна на двоих, — Халион невольно удивился безразличному и даже несколько скучающему тону Маннимарко — в конце концов, это явно была не обыденная беседа. Незнакомец в то же время встрепенулся и ещё больше выпрямил и не без того идеально ровную спину. — И всё же, мы здесь не для того, чтобы вспоминать прошлое. — Прошлое вспоминать полезно — меньше ошибок допустишь в будущем и лучше будешь осознавать настоящее, — парировал некромант. — В таком случае тебе стоит пристальнее вглядеться в своё прошлое, — угрюмо проговорил второй альтмер, слегка понизив голос. — Дельный совет, но я его не просил. — Маннимарко, ты в этой войне проиграешь. Твоё положение шатко: твои союзники едва ли отличаются надёжностью и верностью, гордыня и самоуверенность погубят тебя, — стараясь не шуметь, Халион опустился на колени и сильнее пригнулся к земле, вслушиваясь в мягкую мурчащую речь. — Старая песня на новый лад, — Маннимарко прикрыл глаза и помассировал их пальцами. — Мне, конечно, льстит, что ты осведомлён о моём положении, но следил бы ты за своими подопечными, ведь те рано или поздно вонзят тебе клинок в сердце, когда ты меньше всего будешь этого ожидать, а после переступят через твой труп, — со звенящими нотками раздражения в голосе сказал некромант, складывая на груди руки. — Несмотря на, казалось бы, устойчивые моральные принципы, что внушали нам мастера на Артейуме, поверь мне на слово: я твоё тело к жизни верну, Ванус, душу твою в него запихну, но сделаю так, что собственное тело станет для тебя клеткой, и ты сможешь лишь смотреть, как твои пальцы раздирают живую плоть и погружаются в чужие глазницы. Халион чуть воздухом не подавился, стоило ему расслышать имя собеседника Маннимарко. — Ты этого не сделаешь, — с напряжением в голосе проговорил Галерион, и некромант непонятно покачал головой из стороны в сторону, так ничего и не ответив. — Но ты окончательно обезумел! — постепенно повышая тон, произнёс маг. — Некромантия развратила тебя, я помню тебя иным! — Иным? — переспросил Маннимарко и скучающе переступил с ноги на ногу. — Это говорит тот, кто не хотел нырять в события прошлого. Что ж, забавно видеть тебя впервые спустя тридцать три года и слышать подобное. Галерион явно намеревался что-то ответить, но, словно передумав, закрыл рот и порывисто отвернулся. — Я прежний, изменился ты, наш главный борец с монстрами и прародитель идеи распространения магии среди всех желающих. Несмотря на внешнюю беззаботность опустившего глаза Маннимарко, Халион чувствовал напряжение того не хуже своего собственного да и видел это более чем отчётливо: мер держался на расстоянии, и, стоило Галериону сдвинуться с места, как некромант отходил. Явно не из страха или каких-либо опасений. Он не отступал и не убегал — лишь делал шаги в сторону, кружил вокруг, не позволяя Мистику попросту сократить расстояние меж ними и приблизиться. — Если я не остановлю тебя, то кто? Я единственный знаю тебя таким, каким ты являешься на самом деле, а значит, и знаю все твои слабые места, — ровно поговорил Галерион. — Забавно. Тот, кто читал мне едва ли не каждый день морали, сейчас козыряет тем, что знает, на что следует надавить, чтобы стало больно. Галерион сделал пару поспешных шагов к Маннимарко, но тот опасно сверкнул глазами и сжал челюсти, из-за чего желваки на щеках его напряглись. Маг неуверенно замер. Он, как видно, так же, как и Халион, не понимал, почему Маннимарко настолько осторожен, что не позволяет и шага сделать в свою сторону. — Ты всё же изменился, и я не могу не признать, что ошибся, — спустя пару мгновений глухо сказал некромант, вглядываясь в чужое, чуть тронутое временем лицо. — Пусть так, но ты знаешь, что выбора у меня нет. Я здесь ради будущего всего Тамриэля, и я готов воспользоваться любыми способами, чтобы остановить тебя. — Лжёшь. Тебя мучает чувство вины, именно поэтому ты здесь. Ванус заметно опешил от слов собеседника, после чего шумно вздохнул. Маннимарко, оглядевшись, нашёл взглядом упавшую колонну и, подойдя к ней, присел, облокотившись о колени. Маг молчал долго, в то время как некромант хмуро разглядывал свои ладони. Повисшая тишина не казалась неправильной или тяготящей — альтмеры думали о чём-то отстранённом, но, как видно, об одном: Маннимарко, в конце концов, поднял голову и впился в лицо Галериона неотрывным и тяжёлым взглядом, а маг, подойдя к полуразрушенной колонне, привалился к ней боком и также посмотрел на некроманта. — У меня не получилось сделать это ещё на Артейуме, поэтому я буду до последнего пытаться тебя остановить даже ценой собственной жизни, — негромко проговорил он, на миг прикрывая глаза. Затаившемуся мальчонке померещилась тень сожаления, тронувшая лицо Мистика. — Так и выйдет, если ты не уйдёшь с моей дороги. — Маннимарко, мы слишком долго были бок о бок, были столь близки, и даже сейчас, несмотря на твоё наигранное безразличие, я вижу, что биться со мной ты не хочешь. — Посмотри мне в глаза, Ванус, и скажи: уверен ли ты? Этой войны я не хотел — ты начал её. Теперь мне незачем останавливаться. Не хочешь больше слышать плач матерей, потерявших своих детей, крики невинных, чьи глотки раздирают их близкие, что восстали из мёртвых, вопли тех, кто оказывается под мечами и плетями моих дремора, натиском моих некромантов, и могильную тишину, что растекается по усыпанным трупами полям, — тогда убей, — с нажимом проговорил Маннимарко, не сдвигаясь с места. — Ну же, друг мой, сделай это. Покончи с самым ужасным монстром, стань героем. Ведь именно этого ты хотел, когда побежал докладывать обо мне мастерам после того, как я честно признался тебе, чем занимаюсь, — некромант склонил голову вбок, обжигая мага злым взглядом. Голос его, намеренно пониженный, хрипловатый, сочился липкий склизким ядом. — Мне пришлось это сделать, потому что ты и слушать меня не стал! — воскликнул Галерион. — Я не хотел твоей смерти, равно как и сейчас её не хочу, ведь когда-то мы были… больше чем братьями, но я вынужден остановить тебя любым способом, — Ванус громко вздохнул и упёр кулак в бок. — Ты не можешь простить мне того… предательства, при этом напрочь забыв о том, что на протяжении нескольких дней я уговаривал тебя бросить это дело. И… не искажай события, — совсем негромко проговорил маг, словно выдохся. — Я застукал тебя, и лишь после этого ты признался. Маннимарко опасно сощурился и сильно сжал челюсти, после чего и вовсе отвернулся от Галериона. — Я прошу не только тебя бросить эти практики, но и всех некромантов, что подчиняются тебе, в ином случае я лично искореню это зло. Маннимарко внезапно рассмеялся — сухо и тихо, — и даже Халион вздрогнул, услышав этот смех, что проникал колючими иглами под кожу. Некромант, не обращая внимания на хмурость на лице насторожившегося Мистика, продолжал хрипло, едва слышно смеяться, опустив голову, из-за чего лицо его оказалось сокрыто распущенными волосами. — Строишь из себя рыцаря подобно тем, что сам создал? Тебе не идёт, ибо твоя наивность и импульсивность выбиваются из-под твоего панциря, раскрывая твою истинную сущность. Тебе бы преподавать в своей Гильдии, Ванус, не высовываться за её стены, не пытаться вставлять мне палки в колёса, — глухо и предостерегающе проговорил эльф, не поднимая головы. — Погибну не я, а ты, потому что я уже выиграл, и в глубине души ты знаешь это. И это приводит тебя в ужас. Халион оторвал взгляд от Маннимарко и закусил губу. Разговор явно шёл совсем не в то русло, что планировал Галерион. Маг крепко сжал кулаки и обхватил себя руками. — Зря я согласился на эту встречу, нам не о чем больше говорить ровно с того момента, как ты донёс на меня мастерам. Ты давно раскрошил моё к тебе доверие, но настойчиво не признаёшь этого. Оттолкнувшись от коленей ладонями, альтмер поднялся и направился в сторону довольно широкой дорожки, которую Халион только сейчас заметил. Приди он именно по ней, эльфы сразу бы заметили любопытного мальчишку и спрятаться тому было бы уже негде. Решив, что разговор между заклятыми врагами окончен, мальчишка и сам двинулся назад, но Галерион, оказавшись вдруг рядом с Маннимарко, схватил того за локоть и крепко сжал пальцы. Некромант буквально окаменел, вытянувшись во весь рост. Он, опустив лишь на мгновение глаза на обхватившие его руку пальцы, впился в лицо Мистика уже знакомым Халиону с их первой встречи злобным и свирепым взглядом, от которого кожа покрывалась коркой льда, мышцы сводило болезненной судорогой, а сердце принималось пропускать удары. — Ты не слушал. Что мне оставалось делать? — треснуто спросил маг, и Халиону показалось, что он расслышал скрежет зубов некроманта. — Это были запретные знания, к которым нам запрещено было прибегать, но ты сорвался, как пёс, учуявший дичь! — Галерион нахмурил брови, но не от злости — от отчаяния, боли, пропитавшей его высокий голос. — Что бы ты сделал на моём месте? — Ничего. — Как это понимать? — встрепенулся Галерион, смотря на Главу Ордена с непониманием и растерянностью. — Никак. Некромант резко выдернул из чужой хватки свою руку и отряхнул рукав рубашки, словно что-то неприятное ему коснулось его, не забыв при этом окинуть пронзительным и недобрым взглядом Мистика. — В следующий раз встретимся на поле боя, Тректус, и, кроме как удачи, пожелать мне тебе нечего, — леденящим кровь в жилах тоном произнёс Маннимарко и направился к дорожке, ведущей вглубь леса. Халион внимательно оглядел поникшего Галериона, который, казалось, стал в раза два ниже и меньше, жалким и по-настоящему потерянным, после чего начал пятиться назад, решив оставить размышления касательно этой странной, пронзённой штырями взаимной обидой и боли встречи на потом. Он отдалился от поляны на значительное расстояние, после чего свернул к одной из едва заметных тропинок, засыпанной сухими ветками и покрытой толстыми корнями. Оказавшись вновь среди развалин, юноша пробирался через куски камней и корни, когда услышал перешёптывание. Оставаясь за колонной, он положил ладонь на холодящую поверхность и замер, хотя уже был готов пару раз треснуть себя по лбу за идею отыскать в лесу Маннимарко, которая на деле развернулась несколько иначе и куда более обширно. — Мастер это не одобрит, он ясно сказал, чтобы мы всего лишь проверили лес на предмет… — дрогнувшим голосом начал, как показалось полукровке, ещё совсем молодой мальчишка, поэтому Халион напряг уши и озабоченно сощурил глаза. — Давайте уйдём. Это была очень плохая идея. — Да кончай ты ныть уже! Мы больше месяца не выбирались в лес, а тут такой шанс! — Не выбирались, потому что уже были наказаны за подобную твою идею, во время воплощение которой пострадали четверо наших! Послышался звук удара и негромкий, приглушённый всхлип. Халион не выдержал и выглянул из-за своего укрытия, как любопытный зверье из норы, разглядел три фигуры, одетые в мантии Гильдии магов. Один из них, молодой, но уже излишне крепкий молодой человек с тёмными волосами, вёл себя крайне агрессивно. Возвышаясь над сидящим альтмером на земле, который на вид был младше даже самого Халиона, он сжимал и разжимал кулаки, после чего с силой треснул ладонью по дереву, вынудив эльфа-подростка крупно вздрогнуть и рефлекторно прикрыть ладонью лицо. Третий маг, орк, оставался в стороне, сложив руки на груди и совершенно не проявляя интереса к происходящему. Халион же принялся разглядывать сжавшегося эльфа, который опасливо косился на двоих переговаривающихся магов, дотрагиваясь кончиками пальцев до скулы, на которой стремительно расползался свежий синяк. У притаившегося полукровки что-то дрогнуло в груди, когда он, сильно сощурившись, заметил ко всему прочему ещё и тёмные следы на шее молодого мера. — Намотай уже сопли на кулак! — вспылил человек, оказавшись рядом с дрогнувшим от крика эльфом и, схватив того за рукав мантии, потянул вверх, вынуждая мера подняться на ноги. — Действуем по плану, и только попробуй выдать себя или сделать что-то не так — шею сверну! Халион нахмурился и, закусив изнутри щёку, слегка склонил голову вбок. — Почему ты отправляешь туда… меня? — сжавшись, спросил альтмер, и его сразу же прошили злобным взглядом. — Ты сильнее, если это в самом деле он — меня убьют. — Ты уже раздражать меня начал своим нытьём и вопросами. Вали быстрее, — подростка толкнули в сторону, и он едва удержался на ногах, но, распрямившись и кинув боязливый взгляд на своих собратьев, направился неуверенным шагом по дорожке. Когда он скрылся, Халион перевёл хмурый взгляд на оставшихся магов. Он уже ничего не понимал, начиная с того, почему альтмер, чистая кровь, прирождённый, по сути своей, маг, позволяет настолько неприемлемое к себе отношение, заканчивая тем, почему в Гильдии вообще творилось нечто подобное. — Действительно, почему он? — спросил орк, окидывая недоумённым взглядом собрата. — Он ведь никчёмыш. Если это и вправду некромант, его разорвут на части. — Слишком маленькая вероятность того, что тот эльф — Маннимарко, скорее всего, это лишь бродячий маг. Но мы всё равно давно не развлекались, — молодой человек нехорошо усмехнулся. — Брось, брат, неужто тебе не наскучила уборка за другими магами и переписывание фолиантов? Или же ты действительно решил облазить весь лес в поисках нежити? Маги повсюду расставили на них ловушки. — В любом случае вряд ли от неё или от этого сопляка что-то останется, если тот эльф окажется Королём Червей. — Верно. Скажем, что попалась нежить, которую мы уничтожили вместе с ловушкой, а крысёныш случайно попал на линию огня. Орк громко фыркнул. Халион же судорожно выдохнул, ощущая, как по его затылку и спине пробежались мурашки. — Подождём немного здесь. Услышим грохот — придём, а пока… я с собой бутылку пряного вина прихватил, — молодой человек широко усмехнулся. Халион не стал их дослушивать. Он тихо начал пробираться сквозь заросли, а после, сообразив, куда направился эльф, наложив на себя заклинание невидимости, пошёл следом. Маннимарко не мог быть далеко, и Халион прибавил шаг. Совсем скоро он наткнулся на того, кого искал. Эльф, тихо бормоча себе под нос, накладывал на ближайшее дерево переливающиеся яркими цветами чары, таким образом активируя сложную ловушку, закреплённую высоко в ветвях. Когда альтмер неожиданно замер и повернулся прямо к Халиону, полукровка нахмурился и из интереса склонил голову к плечу. — Хилдир? Орлуг? Это вы? — подросток занервничал, не получив ответа, в то время как Халион, внимательно следя за эльфом, сделал один шаг в сторону. Альтмер чутко дёрнул ухом в том же направлении. — Кто здесь? Некромант приблизился, пожалуй, даже слишком внезапно. Одной рукой он схватил испуганного мага за мантию на груди, а другой зажал тому рот, прикладывая к дереву. Заклинание невидимости развеялось, и ледяные пальцы вцепились в запястья Халиона. — Не вздумай звать их, понял? — прорычал тихо полуэльф, приближая лицо к лицу подростка. Распахнувший ошалело глаза эльф заторможенно кивнул, и Халион осторожно, медленно отступил. В чуть сжатой ладони его заполыхало ярко-голубое свечение, на землю посыпались редкие искрящиеся снежинки. — Откуда вы знаете, что он пойдёт по этой дороге? Глаза подростка округлились пуще прежнего, и в них заплескался страх. — О ком… я не… — Не увиливай. Эльф сглотнул и опустил голову. — Он пришёл по ней, и это… единственная нормальная дорога, по которой можно добраться до города ночью, — проговорил маг. — Он свернул от храма налево, вскоре будет здесь. Халион окинул эльфа оценивающим взглядом. — Не стану спрашивать, откуда тебе известно последнее, но спрошу другое: уверен, что хочешь встретиться с некромантом? — альтмер помотал отрицательно головой. — Тогда иди за мной. Вопреки весьма своевременному приказу, мер с места не сдвинулся. — Почему ты ведёшь меня за собой? Халион дёрнул нервозно уголком губ и искоса посмотрел на альтмера. — От столь напуганного и зашуганного до дрожи в коленях мага не так много пользы, поэтому опасности ни для одного из моих ты не представляешь. Так что, ты идёшь? Тебя-то я не трону, но вот твои друзья используют тебя в качестве приманки для моего Господина, который, заметив тебя, разотрёт твоё тело в порошок, — маг поднял резко голову и округлил глаза, но Халион, раздражённо вздохнув, схватил уже юношу под локоть и потащил в сторону от дороги. — Предлагаю тебе просто понаблюдать за кое-чем. Устроившись на земле, Халион наложил на них двоих заклинание невидимости. Он исподтишка разглядывал сидящего рядом эльфа, который огромными оленьими глазами смотрел куда угодно, но только не на некроманта. Его светлые волосы были собраны в низкий в пучок, потому все ссадины и синяки на шее и на лице были заметны. — Эй, перестань трястись, — тихо проговорил Халион, опуская глаза. — Сказал же, что не трону тебя. — Я все же не понимаю, почему… — Время ещё на тебя тратить… — только буркнул полуэльф спустя пару мгновений, после чего прошептал под нос заклинание, что зажгло ярко-жёлтое свечение на ладони. Чуть привстав, Халион взмахнул ладонью. Три ярких шара, переливающиеся жёлтыми и оранжевыми цветами, покружив над полукровкой и магом, понеслись в сторону дерева, в ветвях которого была закреплена ловушка. Даже маг приподнялся, с любопытством смотря, как странные сгустки, облетев крепкий ствол, скрылись в кронах. Халион же шевелил пальцами, словно играя на струнном инструменте, и не сводил сосредоточенного взгляда с верхних ветвей дерева. Уже спустя несколько секунд послышался оглушительный треск, а после него и невероятный грохот. В воздух поднялась пыль, скрыв на несколько долгих минут всё вокруг и не позволяя что-либо разглядеть. — Тише ты, — шепнул Халион завозившемуся магу, щурясь и вглядываясь в гущу леса. В сером облаке мелькнули два тёмных силуэта. — Ну и где этот сучёныш? — эльф ощутимо вздрогнул, вынудив Халиона бросить на него молниеносный взгляд. Маги медленного пробирались сквозь клубы пыли к испорченной ловушке и упавшему дереву, когда замер уже Халион. Он ощутил, как волоски на коже встали дыбом, а воздух вокруг внезапно загустел. Маннимарко был здесь. Халион повернулся к магу и приложил палец к своим губам, призывая к молчанию и абсолютной тишине, но эльф всё же крупно вздрогнул, когда послышался хлопок. Вся пыль внезапно осела, оголяя и пространство вокруг, остановившихся и нахмурившихся магов и Маннимарко. Гильдийцы, переглянувшись, двинулись к эльфу, который также остановился, сцепив за спиной руки, и теперь не сводил с магов ледяного взгляда. — Кто ты такой? — смело спросил молодой человек, остановившись прямо напротив эльфа. Маннимарко не ответил — лишь приподнял в своей излюбленной манере бровь и вскинул подбородок. Халион разглядел в этих привычных движениях альтмера предостережение и явное превосходство. Маги же остались к тому слепы. — Ты не понял вопрос? — хмыкнул человек и развернулся к орку, который непонимающе пожал плечами, а после, кинув взгляд на эльфа, округлил испуганно глаза. Маннимарко в мгновение ока оказался рядом с человеком. Тот едва успел обернуться, когда длинные пальцы вцепились намертво в его челюсть. Альтмер навис над магом, слабо усмехаясь и смотря на того с неприкрытым удовольствием. Гильдиец постарался отодрать от себя руку эльфа, но тот, словно заскучав, покачал головой, прикрывая на мгновение глаза, и отшвырнул мага в близстоящее дерево. К орку же Маннимарко даже не приблизился — развернулся к корчившемуся на земле человеку, одарив оркмера злорадным взглядом, после чего подошёл и с лёгкостью подхватил мага за горловину мантии, вжав того в дерево. Эльф рядом с Халионом, кажется, дышать перестал. Он не сводил глаз с Маннимарко, который то придушивал, то позволял магу сделать спасительный глоток воздуха. Даже по спине Халиона пробежались мурашки от этой картины, наполненной пугающей звериной жестокостью. Маннимарко стоял к притаившейся в кустах парочке боком, поэтому, когда его глаза вспыхнули уже знакомым полукровке голубым пламенем, Халион лишь плотно сжал челюсти до скрежета зубов. Лицо молодого человека буквально на глазах начало иссыхать, глаза его с каждой секундой тускнели всё больше и больше, приобретая бело-молочный цвет, сопротивление ослабевало, а хрип сменился омерзительными хлюпающими звуками, доносившимися из широко открытого рта. Лишь приглядевшись, Халион заметил, как вены на ладони Маннимарко, которой он по-прежнему сжимал уже сухую и тонкую шею, потемнели, а странные тёмно-серые линии зазмеились под бледной кожей. Когда раздался смачный громкий хруст, Халион просто опустил глаза. На землю, прямо перед орком, оказалось брошено высушенное, искривлённое, точно сухое старое и мёртвое дерево, тело. — Расскажи своему Господину о том, что здесь случилось, — ледяным тоном произнёс Маннимарко и, перешагнув через ноги трупа, направился дальше по дороге. Орк взвыл, но с места не сдвинулся. Он просто упал на колени рядом с другом, в то время как Маннимарко прошёл всего ничего и остановился неподалёку от своеобразного укрытия своего приспешника и замершего мага, не способного оторвать ошалелого взгляда от рычащего и надрывно орущего орка. Старший некромант, смотря в землю по-прежнему светящимися голубым пламенем глазами, вдруг грозно нахмурился, линия губ его дрогнула. Заметивший эти перемены на точёном бледном лице мальчишка рвано выдохнул. — Уходи отсюда, — прошептал он быстро, и маг, окинув некроманта испуганным взглядом, кивнул и со всей прытью помчался вглубь леса. Проводивший уносящего ноги мага глазами полуэльф резко повернул голову, когда его схватили за предплечье и рванули вверх, вынуждая подняться. И заклинание невидимости, и наложенная эльфом иллюзия вмиг рассеялись. Халион втянул голову в плечи, когда Маннимарко притянул его к себе вплотную, настолько близко, что юноша ощутил горячее дыхание на своём лице. Мальчишка боялся поднять глаза и посмотреть в яркие холодные глаза альтмера, потому просто болезненно зажмурился, когда сильные пальцы на его руке сжались крепче. Второй рукой эльф открыл портал, и Халион даже звука издать не успел, когда его втолкнули в него. Магические всполохи бережно окутали его, щекоча кожу, но ровно до того момента, пока полукровка не вывалился из портала на землю. Маннимарко появился следом и, окинув бесстрастным взглядом перевернувшего на спину и приподнявшегося на локтях Халиона, прошёл мимо него. Они оказались на заднем дворе таверны, поэтому их внезапное появление осталось незамеченным ночными патрульными. Искрив губы, Халион встал на ноги, потирая ушибленную грудь, и перевёл на эльфа виноватый взгляд, но Маннимарко, как оказалось, замер не для того, чтобы дождаться своего приспешника: он медленно сморгнул, и пламя в глазах его погасло. Опасливо приблизившийся мальчишка заметил черноту, что залегла под глазами эльфа. Халион только было потянулся к бледной ладони, как альтмер резко сдвинулся с места, вынудив юношу отдёрнуть руку и сжать пальцы в кулак. Юноша поплёлся следом, покусывая губу и не поднимая глаз. Он видел, как эльф скрылся за дверью таверны, и, наконец, выдохнул. Идти следом за Маннимарко мальчишка попросту не решился — лишь прилип спиной к каменному ограждению и запустил пальцы в волосы.