После полуночи

Звук очередного смачного шлепка разнёсся по утонувшему в уютном багровом сумраке помещению, заглушив на миг сочный треск зажжённых свечей и завывание ветра за окном. Морохир опустился на развороченной постели ниже, прикусывая край мягкой подушки и глуша в той протяжный громкий стон. — Хочу слышать тебя, — горячий вкрадчивый шёпот прокатился по выступающим трогательно позвонкам, поднялся к взмокшему загривку, пустив по тому щекочущие мелкие мурашки. Растянувшийся на животе альтмер хотел было возмутиться, выпустить из зубов мокрую ткань, но уже следующий толчок принёс за собой волну острой боли вперемешку со сладким электрическим импульсом, прошившим позвоночник. Морохир закатил от удовольствия глаза, сорвался на новый стон, подавшись инерционно вперёд по скомканному одеялу и невольно потеревшись напряжённым влажным членом о мягкую ткань. Кожа горела, точно от свежих солнечных ожогов, обжигающего воздуха катастрофически не хватало, кончить хотелось неимоверно, однако Ларес, видно, имел ещё планы на друга, которого втрахивал крепко в собственную кровать уже как на протяжении часа, придерживая за бедро и заломив по-собственнически руку мера тому за спину. Поначалу было неприятно, даже унизительно, больно — Морохир, пусть инициатором близости и стал сам, никак не мог свыкнуться с собственным положением: его придавливали, надёжно фиксировали, не дозволяя шелохнуться, а после и вовсе не позволили соскочить сперва с измазанных в масле сильных пальцев, а следом и с окаменевшего члена. Эльфу оставалось только тихо шипеть, кусать губы да стойко терпеть процесс скрупулезной подготовки, быстро сменившийся упругим проникновением чужой плоти в собственное нутро, вырвавшее из горла альтмера череду болезненных стонов. И те Ларес жадно собрал губами, точно капли утренней прохладной росы с молодых побегов, смакуя на языке и вплетая ревниво каждую ноту в собственную суть. Морохир должен был стать его и только его. Полностью, без исключений, без отклонений. Эту мысль ещё следовало донести до захлёбывающегося всхлипами эльфа, однако, едва с губ того сорвался мелодичный стон иного толка, Ларес не удержался от хитрой довольной ухмылки, позабыв о ранее навязчивой мысли. Возился с распалившимся, взмокшим другом он долго, потому и столь желанный звук, оброненный ненароком вздрогнувшим крупно альтмером, почудился некой отмашкой Анахорету, который в тот же миг скользнул горячими ладонями по выгибающемуся телу под ним, сжимая крепче, придавливая и ловя чутко каждый вздох и тихий стон. — И не устал же слушать… — проворчал Морохир, несдержанно впиваясь пальцами свободной руки в скомканное одеяло под собой. Того, что от близости с другом будет так головокружительно хорошо, он и не представлял. Тело вздрагивало от мелких вспышек удовольствия, перед глазами рассыпались искры, чувствительные упругие стенки пропускали плоть друга с каждым мгновением всё глубже, меж тем как ноги сами раздвигались шире, стоило любовнику попасть по комку нервов внутри. Несмотря на грозное шиканье над самым ухом, Морохир попытался было дотянуться трясущимися пальцами до изнывающей плоти, однако из раза в раз по раскрасневшимся ягодицам прилетали хлёсткие шлепки, от которых мер, вспыхивая щеками, вскидывался, силясь кинуть через плечо на друга гневный взгляд. Но Ларес в ответ лишь непривычно звонко смеялся, проталкиваясь упрямо в нутро любовника глубже, вынуждая того всхлипывать, заходиться стонами и метаться под ним подобно одержимому. — Не устал, — сделав пару особо глубоких толчков и насладившись последовавшими гортанными стонами друга, Ларес вышел из растянутого тела, отпустил чужую руку и перехватил ловко задыхающегося Морохира за бёдра, переворачивая того на спину и мгновенно натыкаясь на мутный взгляд потемневших от возбуждения глаз. — А теперь хочу так. Хочу видеть твое лицо, пока вытрахиваю из тебя душу. — Знал бы, что ты будешь столь ненасытен, отродясь не лёг бы с тобой, — пробурчал негромко с притворным недовольством Морохир, сгибая меж тем ноги в коленях и разводя те послушно в стороны. Ларес удовлетворённо хмыкнул, завидев такую покорность и ощутив вдруг, как сильнее свернулся клубок возбуждения внизу живота от вида стоящего колом чужого члена и сокращающейся импульсивно дырочки, края которой изрядно раскраснелись и подпухли от недавних яростных толчков. Морохир весь был его, и от осознания этого факта крыло эльфа нещадно. Подхватив несколько рассеянно друга под колени и подтянув того к себе, он толкнулся пальцами в растянутое влажное отверстие, не сводя хищного взгляда с откинувшего с гортанным стоном голову на подушку эльфа. Трясло того знатно, потому мер поспешил остановить безумные порывистые фрикции пальцами, от которых у друга перехватило дыхание, и вновь накрыл выгнувшееся от порывистого толчка тело дугой собой, подхватив одной рукой альтмера под шею и находя опухшие губы своими. Морохир отозвался с непривычной усталостью, вязкой леностью в каждом движении. Бёдра его сжали двигающееся ритмично тело любовника над ним, одна рука легла на плечи, очерчивая сильные мышцы, перекатывающиеся под покрывшейся бусинками пота кожей, в то время как вторая опустилась ниже, к собственной плоти, требующей внимания. И уже через пару-тройку мгновений мер излился в свою ладонь, пачкая семенем и без того влажный живот. Подающийся навстречу другу Анахорет, видно, никак не ожидавший столь стремительной разрядки любовника, едва не задохнулся от пронзившего плоть и низ живота томящего удовольствия. — Сука… — прошипел он в губы задыхающегося друга, сбившись с прежнего ритма окончательно от головокружительных ощущений. — Ох… Морохир слабо улыбнулся, ответил на быстрый влажный поцелуй, не размыкая век, после чего чуть отвернулся, продолжая водить по мягкому члену испачканной ладонью. Удовольствие хотелось продлить, потому эльф и боднул слегка коленом замершего над ним Лареса, перед глазами которого сыпались искры. — Ты так и будешь лежать? Анахорет тряхнул головой. — Имей совесть, — фыркнул он, забираясь пальцами в мягкие пряди чужих волос, рассыпавшиеся по одеялу. — Я не ожидал, что ты станешь таким… тугим, как только кончишь. Морохир выдохнул тихий смешок. Ощущение чужого члена внутри него по-прежнему будоражило, дыхание сбивалось, однако промедление друга действовало на нервы знатно. Пришлось ещё раз пихнуть того ногой, чтобы Ларес, наконец, дёрнулся, одарил улыбающегося игриво любовника недовольным взглядом, а после возобновил изначальные фрикции. И хватило всего несколько толчков, чтобы мужчину ослепило наслаждением, а тело прошило волной дрожи. Словно сквозь громоздкую водяную толщу до него донёсся очередной стон друга, который откинул голову и закусил с силой губу. Уже чуть отстранившись, осоловело оглядев оголённую шею любовника, Ларес, будучи никак не в силах перевести дыхание, разомкнул губы. — Ты… это было… боги… Морохир почувствовал, как упругие губы Анахорета мазнули по кадыку, поднялись выше, очерчивая контур нижней челюсти и собирая бусинки солёного пота. — Сам Сангвин с тобой не сравнится, — выдохнул Анахорет, скатываясь с раскрасневшегося и разнеженного эльфа и устраиваясь рядом. — Это же надо быть настолько… развратным и ошеломительным. Подобравшийся к тёплому боку друга Морохир, ничуть не стесняясь ни собственный наготы, ни следов семени на животе и бёдрах, ухмыльнулся, прикрывая устало глаза. — Ты и представить себе не можешь, как давно я мечтал об этом. Ларес повернул голову к любовнику. По лицу того лениво мазали тёплые насыщенные отсветы, играясь золотистыми бликами в светлых волосах и ресницах, жёлтых глазах, каждая янтарная крапинка которых завораживала заглядевшегося мера лишь сильнее, обычно бледная кожа казалась лучилась изнутри, и Анахорет не удержался от того, чтобы не провести бережно, едва ощутимо подушечками пальцев по чужому плечу. — Дураком был, — тихо сказал он, уже через миг перехватывая сонного друга за талию и притягивая к себе ближе. — Долго не мог понять, насколько ты мне дорог и нужен на самом деле. — А теперь, выходит, понял? — хмыкнул Морохир, не размыкая век. В руках Лареса было тепло, безопасно и до невозможного уютно. Тепло его разгорячённого тела проникало в его собственное, окутывая, согревая, баюкая. Морохир не нашёл в себе ни сил, ни желания противиться накатывающей сладкой дремоте. — Ванна уже давно готова. Вода, правда, остыла наверняка. — К даэдровой матери эту твою ванну, — буркнул приглушённо Морохир и потянул на них скомканное одеяло. — А вот пару глотков лечебного зелья мне не помешает… Куда ты дел тот пузырёк? Несмотря на явное нежелание, эльф приоткрыл один глаз, глянул серьёзно на вздохнувшего Анахорета, который выждал мгновение-другое и приподнялся на локте, не выпуская меж тем из объятий любовника. — Я перестарался? — быстро подцепив пальцами маленький тёмный флакон, Ларес передал тот другу, что неспешно откупорил бутылочку и опрокинул в себя содержимое. — Нет, — только отбросив пустой пызырёк куда-то в сторону, Морохир вновь завалился на постель, обдавая Анахорета терпким запахом трав. — Точнее… возможно, — эльф поджал губы, явно потерявшись не только в собственных вязких мыслях, но и в ощущениях уставшего тела. — Временами было больно, не стану скрывать, однако было и до дури хорошо — когда ты начал двигаться. По телу словно с каждым твоим рывком расходились электрические импульсы, что только нарастали со временем. — Я думал, ты сам хотел… — Ларес облизнул несколько взволнованно губы, — ну, пожёстче. Или я… — Всё хорошо, — перебил друга Морохир, приподнявшись и заглянув в чужое лицо. — Ты не причинил мне той боли, которой выдержать я бы не смог. — Но дискомфорт был, так? — Без этого никак, — пожал легко плечом мер. — Но это явно не тот дискомфорт, который мог бы побудить меня оттолкнуть тебя, — эльф призадумался на секунду, после чего, насмешливо фыркнув и выдав задорно: — Попробуешь сам в следующий раз. Уверен, тебе понравится. Насупившийся Анахорет только фыркнул, чем вызывал переливчатый смешок со стороны прижавшегося к нему плотнее Морохира. — Это мы ещё посмотрим, — выдал мужчина, коснувшись губами вороха светлых волос друга, в которых запутался ненароком отблеск огонька. — Скажи мне лучше, кто был у тебя первым? Любопытство клокотало в груди эльфа, только вот Морохир в его руках ощутимо вдруг напрягся, затих отчего-то, словно тема эта была для него запретной. И о том успел было подумать чертыхнувшийся мысленно Анахорет, мазнувший успокаивающе горячей ладонью по чужому боку. — Прости… я что-то… — Ничего, — поспешно отозвался Морохир и, приподнявшись, устроил подбородок на чужой груди. Лицо его приняло задумчивое выражение. — Давно это было, ещё в те дни, когда я учился в академии, да и то не особо серьёзно… Ларес не спешил разбрасываться вопросами. Отчего-то казалось правильным позволить другу построить этот рассказ самостоятельно. Со временем. Всё тело по-прежнему ломило от сладкой истомы, двигаться на хотелось от слова совсем, но Анахорет нашёл в себе силы притащить в кровать пару кубков с приторным вином, в после и улечься на подушки, притянув к себе взмокшего друга. Морохир и сам едва держал глаза открытыми, однако к Ларесу подтянулся, уложив голову на чужую грудь и обхватив мужчины поперёк талии. — Ты вымотал меня куда сильнее, чем Маннимарко в период моего обучения в Ордене. — Не хочу знать, чем вы там с ним занимались, — буркнул Ларес в растрёпанные светлые волосы прижавшегося к нему вплотную мера. — Ничем таким, что могло бы тебя волновать, — со смешком отозвался Морохир и поднял глаза на спокойное лицо друга. — Но что теперь будет с нами, Ларес? В конце концов, по тебе и не скажешь, что ты… — Что я могу переспать с мужчиной? — Анахорет призадумался на короткое мгновение. — По правде, мне до сих пор не верится в произошедшее. Быть может, это произошло только потому, что это ты. А может, дело в другом… не знаю. — Хочешь сказать, что тебя всё же никогда не привлекали мужчины? — Не припомню такого, — слабо мотнул головой Анахорет и уже в следующее мгновение помотал лениво головой, с трудом сдерживаясь от зевка. — А теперь спи, а то Маннимарко шкуру с нас обоих снимет поутру. Спорить Морохир и не намеревался — фыркнул только тихонько, потянулся, смакуя сладкую негу в теле и мягкую усталость, и прикрыл послушно глаза, даже не подозревая, чем обернётся для них грядущий день.

***

— Подготовь перо и свиток. Сухой голос Маннимарко неприятно резанул слух. Валене послушно растянула девственно чистый пергамент на столе перед мером и пододвинула к тому чернильницу с острым пером, со скромным интересом наблюдая, как уже через мгновение альтмер принялся выводить неспешно тонкие строчки. Содержание вскоре оконченного письма девушку ничуть не интересовало, однако она не удержалась от того, чтобы не вздёрнуть удивлённо бровь, заприметив брошенный на стол окровавленный лоскут бирюзовой ткани. Та походила уж больно на кусок гильдийской мантии… — Передай это Велезару, пусть обеспечит доставку этого письма с содержимым прямиком к Галериону. — Разве он сможет определить местоположение архимагистра, мой Господин? Эльф мазнул ленивым взглядом по девушке, возвращая небрежным движением перо в чернильницу и пододвигая к прислужнице пергамент вкупе с испачканной тканью. — Недооцениваешь природу бесовских тварей. Валене услужливо кивнула, скрутила осторожно тряпицу и уже после обернула ту хрусткой бумагой. Вопреки своему обыкновению, привычную печать с изображением черепом на пергаменте ставить Маннимарко отчего-то не спешил — глядел на свиток странным взглядом и лишь спустя пару-тройку мгновений начертил вдруг на том взмахом кисти странный рунический став, невольно навеявший данмерке воспоминания о далёких лекциях о магии времени и разума. — Мой Господин… это — знак Артейума, не так ли? — Я всегда знал, что ты весьма хорошо подкована теоретически, — сухо бросил альтмер, махнув рукой — в одно мгновение свиток с новоявленным ставом оплела иссиня чёрная лента, блеснувшая дорогим атласом в свете догорающей на столе свечи. — Сделай то, что я велел и поживее, — мужчина поднялся с кресла, хрустнув позвонками и одарив деву ледяным взглядом. Валене оставалось лишь повиноваться, пусть и отыскать дерзкого и своевольного дремора оказалось непросто. Тот встретил данмерку хищными взглядом алых глаз в утопающей в сумраке оружейной мастерской, не упустил возможности обронить пару едких колкостей, но свиток из рук некромантки принял, одним слитным движением передавая тот появившейся точно из неоткуда безобразной летающей твари с рядами острых зубов и перепончатыми крыльями. Уже после, спустя долгие тягостные часы, оказавшись в плену тёплых крепких рук, окольцевавших уютно тонкий стан, девушка позволила себе рвано вздохнуть и прикрыть глаза. — Что с тобой? Валене облизнула неуверенно губы, мученически поморщилась, теряясь на короткое мгновение в вязких мыслях. Изнутри отчего-то её вымораживало потусторонним холодком, живот нещадно тянуло от волнения, а в груди затаилась необъяснимая липкая тревога. — Маннимарко велел сегодня передать Велезару свиток, — данмерка распахнула глаза, тихонько обернулась, вглядываясь в лицо расслабленного бретонца, — а вместе с ним и кусок ткани — бирюзовый и окровавленный. Марсель озадаченно нахмурился, не выпуская девушку из объятий. — Кусок ткани? Он… походил на лоскут мантии магов? — Это был именно он, — эльфийка сглотнула. — Он потребовал, чтобы этот кусок ткани вместе с письмом доставили Галериону. — Разве возможно найти этого мера? — хмыкнул молодой человек, приподнимая уголок рта в намёке на усмешку. — Он наверняка сокрыт чарами. — Маннимарко, выходит, уверен в ином. — А у нас, выходит, в подземелье отсиживается один из прихвостней Вануса. Или, быть может, уже остывает труп его приспешника. — Что-то в этом не так, Марсель, — тихо шепнула эльфийка, покачивая головой. — У меня плохое предчувствие. — Не думай о плохом, — прежняя тень усмешки преобразилась в тёплую улыбку на губах бретонца, который уже в следующий миг оставил поцелуй на виске девушки. — В последние дни ты проводишь излишне много времени с Маннимарко, а он уж точно не испускает радужные волны добра и радости. Тебе следует чуть отдохнуть. — Маннимарко в последние дни переменился, Марсель, — точно не обращая внимание на успокаивающие слова бретонца, девушка прикусила на короткое мгновение губу. — Стал требовательнее, жёстче, нетерпимее. Что-то надвигается, ты разве не чувствуешь это? Точно сам воздух ждёт раската грома над нашими головами. В глазах юноши метнулось слабыми искрами недовольство, с губ сорвался тихий вздох. Он не хотел спорить или ставить слова данмерки под сомнение, однако и подпитывать чужие волнения и напряжение желанием бретонец не горел. А потому только утянул эльфийку на постель, прикрывая тонкую миниатюрную фигуру одеялом. — Давай спать. Завтра поговорим об этом, если того пожелаешь. — Как скажешь, — тихо отозвалась девушка, прикрывая глаза и позволяя рукам возлюбленного прижать её к сильной тёплой груди. Марсель же уснул не сразу. Поглядел ещё некоторое время на колышущиеся тяжёлые портьеры на ветру и лишь после позволил себе прикрыть глаза. Меж тем, на другом конце Тамриэля, в обдуваемом морским ветром Вулхельском Дозоре лениво поднималось солнце, освещая своими утренними лучами оставленный на балконных перилах одного из отделений Гильдии одинокий свиток, стянутый чёрной атласной лентой.