Dead to me/Мёртв для меня

«Ненавижу школу», — так говорят все. Все прекрасно понимают, что это ложь, ведь в школе происходит то, без чего просто скучно жить. Ты не сможешь прийти домой и прокручивать тот момент, как какой-то незнакомый парень из старших классов посмотрел на тебя, или как ты «обхитрила ту сучку». Конечно, мы говорим это чтобы казаться уставшим подростком, который носит черное и вообще жизнь для него — пустая трата времени. Мы говорим это, чтобы не отличаться от остальных. «Я хочу спать», — говорим мы, а потом целый день ходим под этой маской усталости. Но все враньё, лишь бы считали за своих. Только Юна всегда высказывала свое мнение в независимости от того, кому это говорит. Особенно будильнику. — Да хватит! — уже в который раз рука девушки тянется отключить надоевшую мелодию на телефоне. Эта мелодия уже выучена от и до. Она знает какая нота начинает раздражать её больше всего. Именно тогда Юна и просыпается. Светло-русые волосы небрежно, но в то же время красиво собраны в хвост, который та каждый раз делает перед сном. Волосы спадают чуть ниже груди, когда резинка распускается. Яркие лучи солнца падают на белоснежную кожу и Юна откидывается назад, крепко потягиваясь. Снизу слышен звонкий смех Сынхи, сестры Юны. Как приятно его слышать, это намного лучше, чем надоевший будильник. Чхве улыбается и с удивительно хорошим настроением отправляется в душ, прихватывая с собой школьную форму. Чхве Чживон со своей старшей дочерью Сынхи сидят на кухне и смеются. Нечасто можно застать такое утро в этой семье, особенно после недавних событий. Но сегодня Сынхи будет особенно веселой, по настоящему жизнерадостной. Такой, чтобы все запомнили её улыбку. Она будет смеяться сквозь всю боль и страдания, которые она сейчас испытывает. Сынхи вновь вспоминает тот самый белый конверт с длинным текстом, написанным мелким неразборчивым почерком. Надо же было вляпаться в такую компанию… По лестнице спускается как всегда позитивная Юна. Как ни крути, но с внешностью семье Чхве очень повезло. Сынхи очень сдержана и воспитана, её черты лица редко меняются, но этим она и цепляет всех вокруг. Юна же наоборот воплощение молодости и свободы — такая легкая и хрупкая, в то же время поражающая своим умом и находчивостью. Невероятно разные личности каждое утро ладят между собой так, что любые сестры могли бы позавидовать. — Ты не будешь завтракать? — кричит отец, глядя как Юна со скоростью света одевает кеды. После услышанного улыбка спала с лица Юны. Да, она до сих злится за вчерашнее безразличие отца и поэтому любая забота сейчас кажется невероятно наигранной и неискренней. — Я опаздываю, — отрезала Юна и накинув рюкзак на плечи, выбежала из дома, захлопнув за собой дверь. Дорога до школы полна всяких неожиданностей, но больше всего Юна любит слушать свою любимую музыку и наблюдать за людьми вокруг. Кто-то спешит и поэтому не в очень хорошем расположении духа, таких людей она пропускает, не шевелясь. А есть и другие — те, кто не спеша напевают себе под нос какие-то незнакомые мелодии. Автобус не заставляет долго ждать и приезжает почти вовремя (если автобус хоть на минуту не опоздал — это не автобус). Юна села на любимое последнее место и стала напевать песню из наушников, благо никого рядом не было. До школы осталось две остановки и пролетают они незаметно. Скорее всего это потому, что девушка уже засыпала одной щекой на стекле. Мысленно выходит из автобуса, ругая себя — грязное же стекло, идиотка — и бьет себя по лбу. Слишком сильно, отчего немного вскрикивает и под привычные взгляды открывает двери этого самого жестокого места в жизни- школу. Последний год остался, придется потерпеть. *** — Юна, это ты? — ко мне пристроился Сокджин — мой «любимый» одноклассник, не дающий мне прохода. Конечно, он знает, что это я, что за вопрос? — Нет, — ответила я и продолжила разлагаться на парте во время большой перемены. Весь класс в столовой, так что я расчитывала на небольшой сон. — Ну, малышка, не дуйся, — Джин придвинулся немного ближе, соответсвенно я много дальше. — Малыш у тебя в штанах, а я пошла, — я поставила точку в нашем увлекательном разговоре, хлопнув дверью класса. Я никогда не хвасталась своей внешностью, но иногда такое поведение просто выводит из себя. Прохожу мимо кабинета директора и вижу перед собой Миён. Она стоит и перекатывается с носка на пятку. За многие годы дружбы с Миён, могу сказать — это самый явный признак того, что она нервничает. Я еще немного понаблюдала издалека как она рассказывает что-то явно смешное Чонгуку — главному плейбою школы и позволяю себе нарушить эту идиллию. — Привет… — я подошла к Миен сзади и она немного вздрогнула, оборачиваясь на меня. — Прости, что не писала. Я была занята. — Занята целые выходные?! Я места себе не находила, булочка… — это прозвище придумала мне Миен, когда нам было по семь лет. Тогда бабушка знатно откормила меня рисом и мои щёки мешали мне жить. Но это было давно, сейчас я вовсе не прежняя Юна. — Кстати, это Чонгук-оппа. — Оппа? — я недоверчиво покосилась на парня, что до сих пор молчал и странно испепелял меня взглядом. Нет, он определенно мне не нравится. — С каких это пор ты общаешься с шлюхами мужского рода? — Это называется бабники, — поправил меня Чонгук, сверкнув глазами. Мне показалось, или он ухмыльнулся? Не на ту напал, мальчик. — Точно, бабник. Миен, пойдем ко мне, уроки уже закончились и мы давно не проводили время вместе. Миен снова мнется на месте и переводит неловкий взгляд с меня на Чонгука и обратно. Я с первых секунд понимаю, что именно она хочет ответить. Глупая, он поиграется с тобой и бросит. — Мы с оппой договорились погулять сегодня после школы, — она увидела как я поникла, но тут же встрепенулась. — Но мы обязательно погуляем с тобой завтра и ты расскажешь мне про ту аварию, обещаю! — Аварию… — нахмурился Чонгук, а затем схватил меня за руку. Я тут же увернулась и потерла запястье. Или у меня реально крыша поехала, или у него и правда глаза серые стали. Неужели линзы? Только зачем… — Надеюсь, у тебя не болит голова. И я ушла. У меня и правда болела голова. Мне срочно нужен отдых и чашка горячего чая. — Далеко собралась? — путь мне перегородил мой одноклассник. Интересно, я думала он не говорит. Постоянно ходит и слова не проронит, я даже подумать не могла, что у него такой голос. — Я тебе что-то должна? — напрямую спросила я. Нет, я вовсе не хотела быть грубой или спугнуть его. Я просто слишком раздражительная последнее время, меня злят совершенно простые и повседневные вещи. Сегодня утром и чуть не разбила зеркало из-за того, что тюбик пасты не открывался. Тогда я повернула его с такой несвойственной мне силой, что тюбик согнулся пополам и чуть ли не порвался. — А час назад ты говорила совсем по-другому. Ну так что? Ты же не забыла про товар? — на полном серьезе спросил Юнги. Я округлила глаза — он правда думает, что я продаю наркотики?! Это даже смешно, просто не может быть… — Ты меня с кем-то спутал, — я вновь попыталась уйти, но рука Юнги не дала мне этого сделать. Еще одна такая выходка и я начну злиться, несмотря на умение спокойно разрешать конфликты. — Я с тобой даже словом никогда не перемолвилась, а ты зажал меня в углу самого мало-проходимого коридора и хочешь от меня травки? — Ты серьезно не помнишь? Офигеть… — прошептал он и задумчиво посмотрел сквозь меня. Мне это надоело. Воспользовавшись случаем, я открыла себе путь и продолжила идти к выходу из этого дурдома. Я шла долго и медленно. Время словно остановилось для меня и я включила плейлист с особенно веселой музыкой, думала поможет. После аварии Хосок ни разу мне не позвонил и это делает мне больно. Неужели ему вовсе не интересно мое состояние? Конечно, это я тут страдаю безответной любовью, а не он. Вот повезло… Среди людей сегодня было слишком много тех, кто задерживал свой взгляд на мне. И у многих из них тоже были линзы. Это что, мода такая — серые линзы носить? В любом случае выглядит немного странно и ненатурально. Я опускаю руку в карман и нащупываю кусок бумаги. Странно, мои карманы всегда чистые и пустые. Достаю скомканный белый лист и читаю записку: «Привет, я вторая Чхве Юна. Настоящая ты. Скоро мы будем видеться с тобой чаще. Я охвачу твое тело и твой разум будет подчиняться мне, как и все действия. Я — это лучшая версия тебя. Ты — моя кукла. Ещё увидимся:)» Очередная шутка, подумала я и выбросила записку в рядом стоящий мусорник. Я так подумала, но ладошки почему-то начали потеть и мне пришлось вытереть их о штаны. Фу, ужасное чувство. Такое чувство, будто что-то должно случится и это мне явно не нравится. До дома осталось совсем немного, я уже вижу его через дорогу. В следующую секунду сердце замирает: возле дома две машины скорой помощи и полиции. Это же не к нам? Нервный смешок. Это же может быть кто угодно, может соседям плохо стало. Я подхожу, нет, я подбегаю к дому: отца вывозят из дома. На его лице кровь и вокруг тела обвязана веревка. Я в слезах и панике подбегаю к главному врачу. — Что с ним? Что тут случилось?! — врач поворачивается ко мне чтобы что-то ответить, но папа берет меня за руку и заставляет наклониться к его уху, чтобы никто кроме меня не слышал. Ему трудно дышать, но я все равно уловила смысл сказанных им слов. Теперь мне явно нужна помощь. Папа сказал: — Письмо. Белое письмо в твоей комнате. Они… они забрали Сынхи, — последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание.