Clapperboard

POV Эрен

— Ты ещё и головой ударился, когда из окна выпал? — Микаса расхаживала по комнате лишь в бюстгальтере, юбке и одном носке — пару которому не могла найти. Она впопыхах собиралась на работу, попутно обсуждая со мной события недавнего времени, зная пока что лишь о том, что я не взял деньги. На улице было солнечно, погодка шептала о том чтобы пройтись по парку и насладиться лёгким, почти летним воздухом. Но я же, в свою очередь, валялся на кровати сестры и залипал в телефон. У меня сегодня заслуженный отдых, и, к тому же, больничный, ведь мне сейчас с больной рукой только нумератором хлопать для полного счастья не хватает. — Ты вообще представляешь себе, кого собираешься шантажировать? — Да, представляю. Разбалованного идиота. Пускай за свои бабки он может купить себе хоть дачу на Марсе, он не может купить себе человеческую душу. И он об этом напрасно забыл. — Я перевернулся на спину, словно кот, что нежился на кровати хозяйки, и посмотрел на Микасу, прищурив глаза. — А теперь давай смотреть правде в глаза, — ответила сестра, натянув наконец-то майку, — если ты не пойдёшь на уступки, спустя некоторое время, вместо поездки на фестиваль — отправишься в лес разобранный на запчасти.       Я ухмыльнулся. — Обязательно пойду на уступки… только на своих условиях. — Брюнетка вопросительно на меня посмотрела, набросив на плечо сумку и отпив немного пряного кофе из кружки. У неё сегодня был ответственный день — снимали финальную сцену с участием всех второстепенных актёров при просмотре известного продюсера. Само-собой, сестра планировала отметиться среди серой массы и выбиться на первый план. На кону стояла масштабная роль в одном из самых ожидаемых премьер года — короткометражном фильме всемирно известного режиссёра. Микаса здорово волновалась и это было заметно. Мне хотелось поддержать её, вместо того чтобы грузить своими проблемами. Но по взгляду сестры было заметно, что если я сейчас не выложу все свои планы, то в лес отправит меня не Леви, а она. — Я жду, — после нескольких секунд пронзительного молчания отсекла Микаса. — Ну-у-у… допустим, я хочу чтобы Аккерман мне помог победить на фесте.       Сестра уставилась на меня как на идиота. — Ты реально идиот?       Риторический вопрос. — Ты реально собираешься ставить ему такое условие? Эрен, как ты это себе вообще представляешь? — Я же не заставляю его прыгать нагишом в перьях под танцы с бубнами. — Хотя, лично я бы не отказался от такого представления.       У Микасы в комнате было очень уютно. Как дома.       Прежде мы жили втроём, когда отец, однажды одним глубоким вечером, вскочил с кровати от телефонного звонка и умчался на работу. Мать в свою очередь пыталась вести себя спокойно и сдержанно, хотя прекрасно знала, что случилось что-то очень плохое — её мужа никогда не беспокоили так поздно.       «Около тридцати колотых ранений в брюшную область и открытый перелом черепа, мужчина скончался на месте. За жизнь его супруги борется бригада скорой помощи и лучшие врачи нашего района, на наших глазах её пытаются реанимировать и… что? Погодите, сотрудники службы спасения передают что в доме остался ещё один грабитель… у него кто-то в заложниках? Так и есть, не может быть…»       Она не разговаривала больше года. Микаса просидела два часа под дулом пистолета, охвачена окровавленными кровью руками собственных родителей и молилась о том, лишь бы спасли её маму. Семья влиятельного депутата стала очередной мишенью группы преступников, орудовавшей много лет назад в окрестностях города. Ранее они грабили только в дневное время суток, но в тот вечер подняли на уши всю страну.       Микаса несколько месяцев пролежала в больнице под капельницами, где за ней ухаживал мой отец. Имея единственного родственника в лице старой тётки, она не сумела вернуться в свой прежний дом, где всё напоминало о том самом вечере. А после продажи жилья не осталось ни денег, ни той самой тётки. Только маленькая девочка, стоящая на пороге больницы. — Аккерман в жизни на это не согласится. А если и согласится, то я сама напялю перья и возьму в руки бубен, — сестра лёгким движением руки нанесла на губы мятный бальзам. Она прекрасно выглядела: свежо и по-своему стильно. Мало кто может сочетать стальной характер и женственность. А ещё мало кто может сочетать летнюю вязанную юбку и грубые армейские берцы, но у Микасы это отлично получалось. — Что Армин сказал по этому поводу? — Вы будете вместе прыгать в перьях, потому что Аккерман уже согласился.

POV Леви

— Да ёб твою мать, Леви.       Это была последняя фраза, которую я слышал от Эрвина во время телефонного разговора. Буквально перед тем, как послышались длинные телефонные гудки и разъярённые крики в другом конце города со стороны отеля. Да, я прекрасно знал что после этого диалога мне придётся некоторое время перекантоваться вне зоны радиуса досягаемости гнева нашего менеджера. Поэтому, выбрав тихое местечко в виде притона для удовлетворения плотских утех, я лежал на замшевом диванчике и курил косяк, размышляя о дальнейшем развитии событий. О, а вот и звонок от Петры.       «Сладкий, ты в своём уме?» — Эрвин уже успел наябедничать? — я стряхнул пепел на какую-то херь, сделанную из глины, смутно похожую на череп. Да, видимо это стилистическая пепельница. Ну и местечко, конечно…       «Нет, я всего лишь услышала как он с ноги вынес дверь машины». — Надо бы его отправить на отдых после всего этого пиздеца, — я томно прокручивал пальцами самокрутку, которую мне забил ночной компаньон, — а то нервы у него вовсе ни к чёрту. Петра, всё в порядке. В глубоком порядке, поверь мне. Ты веришь мне?       «Леви, у меня нет желания разговаривать с тобой сейчас, когда ты в таком состоянии. Я всего лишь хотела сказать тебе, что мы семья. Эрвин так себя ведёт потому что волнуется за нас всех. Мы примем любое твоё решение и поддержим его. Потому что ты нам дорог, мы тебя любим, ты и сам это прекрасно знаешь. Поэтому завязывай, блять, с травкой и езжай обратно».       Забавно. В который раз я слышал от Петры подобные слова, и в который раз они звучали столь убедительно. Жаль только не затрагивали никак. Я отправил ей поцелуй на прощание, пообещав приехать в ближайшее время, и сбросил трубку.       Маленькая, тёмная комната насквозь пропахла потом, шмалью и эфирными маслами. На лакированном прикроватном столике лежала несуразная пепельница и тюбик смазки. Дряблая кровать, на ней прибеднился только старый матрас, — простынь забрали на стирку — неприятно скрипела. На стене были прикручены всякие приспособления для БДСМ-штучек, которые забрал с собой компаньон сразу после сеанса, объяснив это тем, что клиенты зачастую прикарманивают их, а стоят такие вещицы немало. Жлобы. Учитывая сколько зелёных я отвалил за сессию и конфиденциальность, могли бы хоть наручники на память оставить. Я развалился на небольшом диванчике и уставился в потолок. Вид у меня потрясающий: выпустил пар на мальчишке лет двадцати раза три за ночь, обкурился, поругался с Эрвином и послал Петру. Благо свет тусклый и не слепит глаза.       Господи, как у всей нашей команды всё ещё осталось терпение переносить мои выходки? «Одарённый… Вот как звучит настоящий талант. Этому примеру тебе стоит следовать, Аккерман, если не желаешь подохнуть в канаве», — загадочно протягивали преподаватели в консерватории, указывая на одногруппников из высшего общества. Какими же снобами они были. Все до единого. Если бы не Эрвин, кто знает сколько бы я ещё сновал по городу и облапошивал людей, лишь бы оплатить обучение в той чёртовой консерватории. В пятнадцать лет определённо стоило бы пойти в какой-то дешёвый колледж и выучиться на практичную, реальную работу, нежели воровать ради мнимой мечты стать музыкантом. Вечно голодный и чахлый, облачённый в вонючие лохмотья, я стирал пальцы о струны музыкальных инструментов часами, лишь бы почувствовать себя наравне со «сливками общества».       Благо судьба решила что уже достаточно меня поимела и столкнула со Смитом. Ещё сырой, он закончил университет и, будучи проездом в родном городке, прихватил с собой. Возможно, чувство жалости не дало ему пройти мимо, а, возможно, талант и огромный потенциал — о котором говорили мне все последующие пятнадцать лет.       В состоянии аффекта секс приносит мне в разы больше удовлетворения. Возникло желание позвать того юного парня. Того. Зеленоглазого.

***

      Тёмные солнцезащитные очки хоть и не скрывали огромные синяки под глазами, зато добавляли шарму и загадочности. Я сидел на берегу какого-то озера и медленно курил тяжёлую сигарету. Тупая, очень тупая идея играть роль в этом спектакле. Взять чемодан капусты и свалить из страны налаживать личную жизнь, купить квартиру и завести десяток собак, в конце-концов снять свой фильм или открыть небольшую говённую киностудию. Почему? Почему нельзя было так поступить? Чего он пытался добиться своими выходками?       Соулмейт. Мне противно даже думать об этом. Почему в этом чёртовом мире незнакомые люди обязаны чем-то друг другу? Кто решил что они способны понимать друг друга? Что должны понимать друг друга? От роду у меня не было никого, кто мог бы хотя бы немного почувствовать и понять то, что я пережил. Так, блять, к чему всё это?

«Мама, почему ты так поступаешь?»

«Потому что так положено, Леви».

      Потому что так положено. Видимо, придётся играть по правилам этого чёртового мира.

POV Эрен

      «Итак. Мне нужен сценарий».       Я сидел за письменным столом в гримёрке и кое-как елозил ручкой по бумаге. Спустя несколько дней проведённых в прокрастинации дома, Шадис лично позвонил мне на сотовый и в приказном тоне посоветовал вернуться на работу. Ну как сказать, «посоветовал»… Либо хлопушка на киностудии, либо шляпа для милостыни на вокзале.       В комнату вошла Микаса. От неё веяло смешанными чувствами: то ли сейчас расплачется, то ли разнесёт гримёрное зеркало. Да, определённо второе. — Он сказал, что я недостаточно эмоциональна.       Проницательно. И правдиво. — И что в итоге? — не отрываясь от сценария поинтересовался я. — В итоге он взял какую-то овцу, с которой резвился вчера в баре. «Скаутов» видели, всех кроме Аккермана. Мы с Энни вчера там были, она с Бертом поругалась. Представляешь, из-за того, что он назвал её «мужиковатой» в самом начале прогулки. Подарил цветы, все дела… а потом сказал что удивлён тому, что ей это приятно, ссылаясь на неприступный характер. Вот она и отвесила ему теми же цветами. Но этот продюсер, он… — Погоди, кого вы вчера видели? — меня переклинило. Всех, кроме Аккермана? Неужели он решил свалить по-тихому? — Говорю: продюсера. — Сестра обошла меня стороной и уселась на гримёрный столик, рукой убрав банчки с косметикой.       Она перевела взгляд на листок бумаги, заинтересованно всматриваясь, а затем недовольно на меня. Мол, не слушаю. — Та нет же, «Скауты!» — Ну. Их четверо было, в том числе Смит. Что это у тебя тут? — Микаса взяла в руку сценарий и начала поспешно вчитываться. — Это тот самый фильм? Стой… моё имя?       Именно. Безусловно, это не лучшая перспектива в плане карьерного роста, но стоит попробовать, авось выстрелит. Тем более, в связи с пролётом в фильме того продюсера, нужно же где-то сниматься. А Шадис после окончания сьёмок улетает в отпуск, поэтому несколько недель у нас в запасе. Да и учитывая условия договора, нужно срочно начинать работать. Если Леви всё ещё в городе, конечно же… — Я нуждаюсь в дополнительном женском персонаже. Кто, как не ты, лучше всего сгодится на эту роль? — с надеждой посмотрев на сестру. — Эрен, почему ты никогда не интересуешься моим мнением? — Это значит что ты не будешь сниматься? — Это значит что ты болван, Эрен. Буду, конечно. — И я расплылся в улыбке.

***

      Сообщение от неизвестного номера не сулило ничего хорошего. Особенно в связи с последними событиями.

«Я знаю где ты сейчас. Жду на входе у заброшенного кафе. У тебя десять минут».

      Как романтично. Оставив на столе в гримёрке предсмертную записку, я мигом вылетел из киностудии, прихватив с собой нумератор на случай самозащиты и остатки смелости. Скорее всего на выходе меня выловят и упакуют в чёрный тонированный мерин — вот тебе, Эрен, и короткометражка!       На улице было пасмурно, низко летали птицы, видимо, дождя не миновать. Я шагал вдоль пустой дороги, ожидая что за каким-то из углов дома притаились шкуродёры. Сунул руку в карман, трясущейся рукой достал пачку сигарет — пусто. Как прискорбно: перед верной смертью и покурить не получится.       Вышел я к озеру, которое располагалось у нашей киностудии, только к другому его концу. Здесь было тихо и умиротворённо. Чистый песочный пляж, который стелился аж до самого конца района, напоминал реку. Над водой пролетала стая птиц, громко оповещая о своём направлении. Кое-где сновались парочки или семьи с детьми — благо, будут свидетели. Серое небо угрюмо нависло над головой, прозвучал гром. Через несколько десятков метра на берегу расположилась разорившаяся кафешка и ряд скамеек вдоль вымощенной брусчаткой аллеи. Я всё ближе подходил к заброшенному зданию. Телефонный звонок, я впопыхах снял трубку.       «Где ты шаришься, сколько тебя ещё жд-»

И тишина.

      Ага. Вот оно что.       На деревянных ступеньках террасы кафе сидел Леви, с телефоном приложенным к уху и недовольно таращился в мою сторону. Его угрюмой миной можно было бы людей в депрессию загонять, я полагаю. Он поднялся и шагнул мне на встречу. Я в свою очередь выпростал руку из кармана и протянул к нему.       Лёгкое касание груди и — вуаля! Я снова могу слышать гадости с его стороны. — Спасибо что не за задницу, как в самый первый раз, — язвительно произнёс брюнет. Он не двинулся с места, не попытался прильнуть к губам и даже ударить, что меня от части удивило. Льняная чёрная рубашка чертовски была приятной на ощупь и подчёркивала стройное телосложение. Подул прохладный ветер — он Аккермана по-прежнему сногсшибательно пахло. — Уву, так мило что ты помнишь, — я подхватил здоровой рукой хлопушку и щёлкнул ею перед лицом соулмейта, — прекрасно выглядишь сегодня. С чего бы это?       Он с недоверием наклонил голову и посмотрел мне в глаза из-под очков. — Всю ночь курил траву и трахал блядей. — Фух, а я уже думал ты чем-то легальным занимался, — и вот кто его поймёт, правда это или типичный сарказм со стороны рок-звезды? — Будь добр, одолжи сигаретку. — В фильме идиотском сняться, сигарету дать, может тебе ещё и отсосать? — Я не откажусь. — Я не откажусь тебе сейчас шею свернуть и закопать на этом пляже. — Так сигарета будет? — Подавись.       Леви достал пачку из кожаной борсетки и брезгливо протянул мне. Какой же он всё-таки мудак. Я зубами вытянул сигу и поджёг его же, лежащей в пачке, зажигалкой. На ней было написано: «From ripper to dipper». — От потрошителя к черпаку? — интересная гравировка.       Аккерман фыркнул и отобрал пачку, достав оттуда ещё одну сигарету и подкурил. Я же, не теряя момент, выудил из кармана старую отцовскую камеру и направил на него. — Сцена один, кадр один, дубль один!       И включил видео.