Закон равновесия

      Кретин. Идиот. Осел безмозглый…       Если бы Поттер мог, он бы долго, громко и со вкусом матерился вслух. К сожалению, в нынешнем положении приходилось ограничиться мысленным монологом.       Нет, ну как?! Как можно было столько времени не видеть очевидного?! Баран слепой! Ведь стоило на секунду задуматься, и он бы еще в первой жизни все понял!       Нет, ну ладно он — подросток, которому всю жизнь по ушам ездили, и который настоящего Дамблдора в глаза не видел, но остальные?! Это ж как надо было постараться, чтобы не заметить кардинальной перемены Дамблдора после «Великой победы»? Оно ж само в глаза бросалось…       Этот мерцающий, слегка невменяемый взгляд, не имеющий ничего общего со ставшим после смерти сестры тусклым и почти безжизненным взглядом Дамблдора.       Эти попугайские наряды и отдающее маразмом поведение — откровенная, почти ничем не прикрытая насмешка над образом бывшего друга.       Это бесконечное, набившее оскомину «Ради общего блага!» — являвшееся, на минуточку, официальным, выбитым над воротами Нурменгарда девизом Гриндевальда!       Черт, да он буквально издевался, подкидывая подсказку за подсказкой, и ни одна собака в маг. Британии нихрена не заметила! А почему? Да потому же, почему никто не заметил воскрешения Волдеморта в далеком 94-ом.       Сколько грязи тогда вылили на Избранного? Сколько времени потеряли только из-за того, что не хотели верить в неприятную правду?       Действительно, зачем напрягаться и что-то там анализировать, если все так прекрасно? Темный Лорд побежден, Великий и Светлый маг фактически канонизирован — жить да радоваться. Блаженные, мать их.

***

      На Дамблдора было страшно смотреть.       Даже после того, как в него влили поочередно — укрепляющее, восстанавливающее и согревающее зелье.       Даже после того, как отмыли, постригли и переодели.       Даже после того, как Марволо приволок из Отдела Тайн какой-то мудреный артефакт, возвращающий жизненные силы.       Дело вообще было не во внешности.       Дело было в глазах.       У Дамблдора был совершенно мертвый, безразличный взгляд сломленного и потерявшего всякое желание жить человека. Едва только встретившись с этим взглядом, Поттер ощутил такой острый укол в сердце, словно его ножом ударили.       И это была не жалость. Даже близко нет.       Это была вина.       За себя и за всех британских магов в целом, из-за которых этот сильный, умный, талантливый волшебник — единственный из всех, кто решился бросить вызов Гриндевальду — провел тридцать пять лет в аду.

***

      — Альбус, — судя по выражению лица Марволо, его мысли были весьма схожи с мыслями Гарри, — как вы?       — Спасибо, — тихим, бесцветным голосом отозвался Дамблдор, укутанный теплым пледом и усаженный в мягкое кресло в кабинете Морфина. Некоторое время он молча смотрел куда-то в пространство, а затем вдруг перевел взгляд на манеж, где сидел Поттер, словно только сейчас заметив. — А это…       — Это Гарри, — Морфин почесал затылок, — неизвестный науке феномен, который мы еще не поняли, а он не колется.       Если Дамблдор и удивился, то на лице его это никак не отразилось. Зато он внезапно перевел задумчивый взгляд на Марволо.       — Твой сын?       — Мой? — тот откровенно опешил. — Нет, с чего вы…       — Взгляд похож. Извини.       — А-а…       Марволо все еще слегка недоуменно моргнул. Поттер с трудом удержался, чтобы не закрыть ладошкой лицо в глубоком фейспалме. И только Морфин так и кипел жаждой деятельности.       — Господа, я, конечно, дико извиняюсь, но у нас тут концентрация Темных Лордов на квадратный метр становится просто критической! Один, правда, исчез непонятным образом, но не факт, что надолго, а второй…       — А второй празднует победу, — мрачно закончил Марволо.       — Я вот только одного понять не могу, — продолжил Морфин, — для чего ему нужен был этот спектакль с убийством Поттеров и передачей Гарри магглам? Ну заманил в ловушку, развоплотил, ну и всё, молодец, для чего такие сложности? И, раз уж его план сработал, и никто не пострадал, то почему он не забрал все лавры себе? Зачем он так активно пиарит Мальчика-который-выжил?       Все дружно уставились на Дамблдора, который почему-то неуловимо изменился в лице. А Поттер вдруг с кристальной ясностью осознал, что сейчас услышит. Потому что план Гриндевальда был поистине масштабным. И потому что один раз он его уже почти воплотил.       И Дамблдор, на миг встретившийся с ним взглядом, только подтвердил подозрения.       — Он хотел подготовить замену.       — Замену? В каком…       — Я думаю, этот мальчик должен был стать его новой маской, — все так же ровно и безэмоционально пояснил Дамблдор, кивнув на Гарри. — Геллерт гениальный стратег. Он бы вырастил его, растиражировал его имя, сделал новым героем… возможно, организовал бы еще несколько подвигов, чтобы закрепить успех… А затем просто занял бы его тело.       — Что? — изумился Морфин, недоверчиво дернув плечом. — Как это, занял тело? Это же… невозможно? — он глянул на Марволо.       — Нет, ну если рассуждать теоретически…       — Не только, — качнул головой Дамблдор. — Существует ритуал, способный перенести сознание из одного тела в другое. Темный ритуал, древний. Но для его исполнения есть одно важное условие, которое в моем случае отсутствовало… Фамилия мальчика — Поттер? — внезапно спросил он       Остальные аж тормознули от неожиданности.       — Да, а как вы…       — Методом исключения. В основе ритуала лежит некромантия. И для удачного исхода оба участника должны иметь хотя бы слабые врожденные способности. У Геллерта среди предков некроманты были. А у меня нет.       — А в Англии на данный момент два рода, ведущих начало от Певереллов, — догадался Марволо. — Гонты и Поттеры… Черт, а ведь рассчитал все до мельчайших деталей, гад!       — Минуточку, — Морфин нахмурился, — но если все дело в некромантии, то почему именно Певереллы? Почти в любом достаточно древнем роду были некроманты… да те же Блэки или Малфои…       И тут отмер Поттер, который точно знал, почему.       — Аы мети.       — А?       Поттер напрягся.       — Та-ы сме-йти!       — Дары Смерти, — Дамблдор даже не удивился. — Он прав.       — Родовые артефакты Певереллов, которые, собранные вместе, якобы даруют бессмертие? — Марволо скептически поднял бровь. — Он что, действительно верит в эту чушь?       Гарри в этот момент икнул, внезапно подумав, что в сказке Биддля могла быть написана и чистая правда. Кто её знает, эту Селесту! Сейчас она с часиками развлекается, а тысячу лет назад могла и по земным мостам шляться… Со скуки.       — Верит.       — Так они же утеряны… — выдал Морфин.       — Это общее заблуждение, — возразил Дамблдор. — Один из Даров — Бузинная палочка — уже у него. Мантию-невидимку я в последний раз видел в двадцать девятом году у Флимонта Поттера. Правда, камень до сих пор нигде не всплывал…       Услышав последнюю фразу, Гарри натурально взвыл.       — Что? — обернулся к нему Марволо.       — Вон, — Поттер хмуро ткнул в сторону Морфина, понимая, что после всего этого ему уже точно не отвертеться от объяснений. И заметив, что взрослые не въезжают, закатил глаза, похлопав себя ладошкой по левой руке. — Айцо.       Все трое медленно перевели взгляд на левую руку Морфина. Руку, на указательном пальце которой была надета семейная реликвия Гонтов — золотое кольцо.       С черным камнем.       И гравировкой Даров Смерти.       Чтоб ей там икалось, благодетельнице, где бы она ни была!

***

      План по захвату неуловимого Гриндевальда оформился в рекордные сроки…       И в такие же рекордные сроки провалился.       Потому что в Хогвартсе фальшивого Дамблдора не было.       И, что самое интересное, по словам МакГонагалл исчез директор примерно в тот же момент, когда Марволо с Морфином освободили настоящего Альбуса.

***

      — Что-то мне слабо верится, чтобы Гриндевальд просто взял и сделал ноги, обнаружив исчезновение Дамблдора, — Марволо подозрительно щурился. — Как-то это… слишком просто, не находите?       — А что еще ему оставалось? Злодейски расхохотаться и подорвать Хогвартс? План-то его все равно накрылся. Наверняка, он на свою тюрьму сигналок понавешал, вот и рванул, как понял, что запахло жаренным...       — Нет, что-то здесь не так… Я нутром чую…       — Лучше бы ты почуял, как нам местного Темного Лорда упокоить. А Гриндевальд… Думается мне, мы еще о нем услышим…       И в этот момент у Марволо активизировалось сквозное зеркало.       — Джек? В чем дело? Что… Ты шутишь?! — он аж с лица спал.       — Ну, что опять?       — Услышали, — Марволо сейчас выглядел ну точь в точь, как маггл, узревший волшебство.       — Чего? И кто такой Джек?       — Коллега из МАКУСА. Сегодня утром американским аврорам удалось предотвратить побег опаснейшего преступника в истории…       — Да ну нахрен…       — Им поступил анонимный сигнал. Из Нурменгарда. Они прибыли туда и обнаружили выбитые двери и Гриндевальда. В камере. Где его удерживал один очень редкий арте…       — Эй, ты что замолчал?       — Я кретин.       — А…       — Потом.       — Постой, ты куда?!       — На работу. За редким артефактом, чтоб его!

***

      Время — весьма гибкая и крайне изменчивая штука.       Время — необратимое течение жизни из прошлого — через настоящее — в будущее.       Время — это такая зараза, которой всегда не хватает, когда надо, и слишком много, когда она не нужна.       И все-таки, несмотря на все это, время — удивительно податливая субстанция, позволяющая даже магглам издеваться над собой, как угодно — тянуть, коротать, тратить, убивать…       А магам оно позволяет чуть больше.

***

      Цветущий луг. Солнце. Далекий шум океана. И маленькая девочка со светлыми косичками и неправдоподобно черными глазами.       — Привет, Повелитель.       — Привет, Селеста. Как Жизнь?       — Дуется. Говорит, я совсем берега потеряла…       — А?       — Третья жизнь была тебе не положена.       — Но ведь…       — Я имею в виду, со старой памятью.       Она слегка наклонила голову, заметив не слишком веселое лицо своего протеже.       — Ты чем-то недоволен?       — Честно? Старой памятью. То есть… да, мы разоблачили злодея, добили Темного Лорда, помогли Дамблдору и все такое, но…       — Но это не то, чего ты хотел.       — Нет. Я всегда хотел жить нормально. Безо всяких долгов, миссий и прочей героической фигни. Я хотел обычное детство с родителями…       — И сейчас они у тебя есть.       — Да, я знаю. И знаю, что они любят меня, и в ужасе от того, что наворотили под Империусом Гриндевальда, но я-то уже давно не ребенок.       Селеста вздохнула.       — Когда-то я обещала тебе, что в случае успеха ты получишь шанс на ту жизнь, о которой мечтал. А я не разбрасываюсь обещаниями. Скажи, Повелитель, чего ты хочешь?       Поттер поднял на неё взгляд.       — Я хочу забыть. Хочу начать с чистого листа.       — А как же Марволо? — Селеста легко улыбнулась. — Ты так и не признался ему…       — Я люблю его, — Поттер грустно улыбнулся в ответ. — Я горжусь им. И я знаю, что он тоже меня любил. Но он отпустил меня двадцать лет назад. И если сейчас откроется правда… это все слишком усложнит. Пусть лучше для них с Морфином Гарри Поттер останется просто ребёнком, в которого временно кто-то вселился.       — Что ж, будь по твоему, Повелитель, — Селеста тряхнула косичками. — Сегодня утром Гарри Поттер проснется обычным полуторагодовалым мальчиком. Иди.       — Спасибо, — Поттер поднялся с теплого камня и уже было развернулся, как вдруг остановился.       — Что-то еще?       — Скажи, а еще одна ма-а-аленькая просьба — это будет очень нагло с моей стороны?

***

       Англия мирно спала под усыпанным крупными, яркими звездами ночным небом.       Спал Морфин Гонт, даже во сне размышляющий о том, что при современной британской политике Темные Лорды и дальше будут плодиться как тараканы. Недаром же его племянник доверил поимку Гриндевальда американцам, а не своим.       Спал Альбус Дамблдор, чувствуя, как постепенно призраки прошлого отпускают его, давая надежду на искупление.       Спали Лили и Джеймс Поттеры, искренне надеясь, что их сын никогда не вспомнит о событиях той страшной Хэллоуинской ночи.       Спал Гарри Поттер, точно зная, что утром его жизнь начнется заново.       Спал Том Марволо Реддл.       Спал и улыбался во сне. Потому что впервые за долгое время ему вдруг приснился отец, с которым они долго сидели на теплом камне посреди цветущего луга, говоря друг другу все то, чего не успели раньше.

***

      А где-то, когда-то… две сестры рассматривали мелькающие в зеркале картинки: события, истории, лица... и всё никак не могли решить, куда бы влезть на этот раз…