Закон равновесия

      Откровенно говоря, начальнику самого загадочного и таинственного отдела министерства — Тому Марволо Реддлу — было глубоко начхать на всяких там Тёмных Лордов, выживших младенцев и иже с ними.       У него своих дел было по маковку, и заскучать на своем высоком посту ему не грозило еще, по меньшей мере… никогда.       Ибо что такое, по сути своей, Отдел Тайн? Это своеобразный сгусток чистого прогресса, в котором постоянно что-то случается, что-то взрывается, что-то преобразовывается, появляется, исчезает и так далее, и тому подобное.       В общем и целом — сущий дурдом.       Особенно, если учесть, что сейчас, в преддверии Нового Года все сотрудники готовились к проведению одного масштабного и крайне непредсказуемого эксперимента.       Проще говоря, стояли на ушах.       И, понятное дело, руководителю этого мистического муравейника сейчас было решительно не до странных младенцев, будь они хоть трижды Героями. И, понятное дело, что любого другого, сунувшегося под горячую руку, сейчас ждало бы в лучшем случае долгое и увлекательное путешествие по известному адресу. В худшем — на тот свет.       Но Морфин…       Этот активист, когда ему приспичит, сам из кого хочешь душу вытрясет, и Марволо знал это, как никто другой.       Поэтому, когда прямо по пути в лабораторию у него в кармане нагрелось сквозное зеркало, и возникшее в нем изображение дядюшки настойчиво «попросило» заглянуть в гости…       В общем, деваться было некуда.

***

      — Только кратко! — сходу заявил он, буквально выпадая из камина в директорском кабинете. — И по существу.       — Обернись.       Действительно, кратко.       Марволо проследил за взглядом дяди и, обнаружив у себя за спиной деревянный манеж с сидящим в нем черноволосым карапузом, хотел было открыть рот, но в этот момент ребенок поднял на него взгляд, и слова вдруг застряли в горле.       С детского личика на него смотрели очень взрослые и отчего-то до боли знакомые глаза…

***

      Марволо… почти не изменился.       Поттеру даже сложно было представить, что с момента их последнего разговора для сына прошло больше пятнадцати лет. Ведь для него самого, это были лишь три месяца.       И все равно, хватило всего одного взгляда, чтобы Поттера накрыло осознанием, как сильно он соскучился!       А потом он вдруг с удивлением понял, что ревёт в голос.       Мордред! Он никак не мог привыкнуть к тому, что детский организм на все эмоции реагирует раз в пять острее!       Даже неловко…

***

      — Что с ним? — слегка севшим голосом выдавил Марволо, глядя на вдруг залившегося плачем младенца.       — А я откуда знаю? — развел руками Морфин, даже не делая попыток успокоить мальчика. — Погоди… сейчас…       И точно. Не прошло и минуты, как ребёнок успокоился так же внезапно, как и разревелся. А затем, снова взглянув на Марволо — которого от этого взгляда будто током обдало — с трудом, но почти отчетливо произнес:       — Айволо…       Тот чуть воздухом не подавился от неожиданности.       — Мое имя он тоже откуда-то знал, — в ответ на растерянный взгляд племянника сообщил Морфин. — Хотя, могу поклясться, никто его при нем не говорил. А еще у него поразительные способности к концентрации…       — И что? — стряхнувший оцепенение Марволо дернул плечом. — Всякое бывает.       — Ты не понимаешь. У него взгляд, повадки, действия — как у взрослого человека. А еще у меня странное ощущение, будто он постоянно пытается что-то мне сказать, но не может.       Повисла пауза.       — Ну, а от меня ты что хочешь?       — Прочитай его.       — Чего? — изумился Марволо.       — Я боюсь навредить, — пояснил Морфин. — Да и легилименция всегда была для меня слишком тонкой наукой, а ты…       — А я, значит, вреди? — саркастично фыркнул Марволо. — Сколько ему? Полтора? В таком возрасте вмешательство легилимента — это гарантированные проблемы. Ты хочешь сделать из него овоща?       — Итай, — внезапно выдал ребёнок, внимательно наблюдавший за их разговором.       Маги недоверчиво обернулись.       — Что?       — Итай! — уверенно повторил мальчик.       И для убедительности постучал себя пальцем по лбу.

***

      Хотя, честно говоря, больше всего Поттеру сейчас хотелось постучаться головой о стенку.       От невозможности нормально поговорить.       От необходимости нахождения в детском теле.       От собственной беспомощности, в конце концов!       Впрочем, кое-что он все же мог. Он мог открыть Марволо правду в виде мыслеобразов. Вот только какую именно правду? Что он когда-то был его отцом, который когда-то был Гарри Поттером, который вернулся в прошлое, который потом…       В общем, получившаяся конструкция была настолько зубодробительной, что даже у самого Поттера вызывала легкое головокружение.       О, как он сейчас жалел, что не рассказал Марволо правду в прошлой жизни! Это значительно облегчило бы настоящую.       Но все же, прикинув варианты, Поттер понял, что начать можно с малого. Показать сцену, увиденную в ночь Хэллоуина. Только как бы убедить этого перестраховщика воспользоваться легилименцией?       Вот же вырастил на свою голову…       Однако, несмотря на явное сопротивление Марволо, спустя некоторое время им с Морфином общими усилиями удалось убедить его рискнуть.

***

      А Марволо действительно боялся.       И не столько навредить, сколько того, что может увидеть в сознании мальчика.       Он даже сам не мог понять, почему, но интуиция выла дурным голосом, что что-то здесь не так. Ну не был Гарри Поттер похож на обычного ребенка. Не был. Зато взгляд его казался Марволо — который до этого дня никого из Поттеров в глаза не видел — поразительно похожим на… чей?       Он не мог понять.       Но он мог бы поклясться, что уже видел этот скепсис… эту едва заметную насмешку… это выражение в духе: «Да чтоб оно все провалилось!»       И это изрядно напрягало.       Особенно, когда он подошел к ребенку и присел рядом, заглянув в зеленые глаза.       — Я осторожно… Без палочки. По самому краю.       Мальчик четко кивнул и выразительно посмотрел на него, мол, давай уже!

***

      Детская. Пронзительный женский крик. Фигура в капюшоне.       — Авада Кедавра!       Черный плащ на полу. Живые Поттеры. Дамблдор. Краткое совещание с последующим разрушением дома. Хагрид. Холодное крыльцо…       Поттер моргнул и отвернулся, разрывая зрительный контакт.       Сознание — это такая штука… Одна лишняя секунда, одна случайная ассоциация — и всё, считай, выболтал всё на свете. Чтобы четко дозировать информацию, нужно обладать нечеловеческим контролем, а он, увы, в ментальных науках никогда силен не был.       Впрочем, Марволо с головой хватило и того, что он увидел.       Такого обалдевшего взгляда Поттер у сына еще не видел.       Сдержаться и не заржать в голос было очень сложно, но он постарался изо всех сил, дабы эпичность момента не нарушать.       Повеселиться можно будет потом…

***

      — Ссссскоты! — разъяренный Марволо от избытка чувств аж парселтанг вспомнил, не говоря уже о том, что ядом плевался… куда там василиску. — Уроды! Кем надо быть, чтобы так обойтись с ребенком?!       Морфин в ответ вообще прошипел нечто неразборчивое и — Поттер был уверен — совершенно нецензурное.       Вообще, ситуация была, конечно — чистый сюр.       Два потомственных слизеринца (и факультеты здесь ни при чем) — шокированные тем, как поступили с младенцем три истинных гриффиндорца…       Нет, ну ей богу, это было очень смешно.       Ровно до тех пор, пока первый шок не прошел, и маги не уставились на него одинаково подозрительными взглядами.       И в этот момент Поттер понял, что теперь они с него живого не слезут.

***

      И точно. Следующие несколько дней дорогой сынуля на пару с не менее дорогим шурином его только что не измором брали, пытаясь вытрясти: кто он, что он, как он… и прочие животрепещущие вопросы.       Поттер упорно сопротивлялся, строя из себя ромашку в духе: «Моя твоя не понимай».       И не из вредности, вовсе нет (хотя наблюдать, как эти двое… исследователей нарезают вокруг него круги, не зная, с какой стороны подступиться, было забавно), просто он сам еще не придумал, как бы так открыться, чтоб и честно, и не пошло.       А то все эти пафосные: «Люк, я твой отец!»…       Ну, честное слово, не до того сейчас.       Сейчас важно понять, какая муха и за какое место покусала Величайшего и Светлейшего, что он такую хрень наворотил.       И, желательно, понять до того, как он наворотит чего-нибудь еще.       Слава Мерлину, спустя почти неделю, до старших магов эта простая истина тоже дошла. Хотя к этому времени Поттер уже готов был их покусать. Увлекающиеся натуры, чтоб их!

***

      — Это какой-то бред, — Марволо устало потер виски. — Я у Альбуса семь лет учился. Я его знаю, как облупленного. Блестящий ученый. Талантливый маг. Несчастный, одинокий человек, почти доведенный до ручки собственным чувством вины. И чтобы вот так… строить коварные планы, манипулировать, использовать детей как наживку…       — Люди меняются, — Морфин был настроен менее сочувственно.       — Возможно, но для таких радикальных изменений нужна очень… очень веская причина. И потом, когда это случилось?       — Очевидно, после сорок пятого. Иначе, ты бы заметил.       Внезапно Гарри, присутствовавший на всех обсуждениях (не иначе — надеялись, что расколется), подал голос, привлекая внимание, и неловко, но весьма характерно изобразил пасс рукой.       — А в сорок пятом была дуэль, — задумчиво пробормотал Марволо, сходу поняв его пантомиму. — Дамблдор тогда весь черный ходил, все никак с духом собраться не мог…       — Ну, собрался же в итоге, — отмахнулся Морфин. — И даже победить умудрился.       — Да, вот только мы не знаем, чего ему это стоило. Возможно, что и человечности.       — И что нам это дает? Там и свидетелей-то толком не было, одни слухи…       — Не! — вдруг возразил Гарри, выразительно мотая головой.       Морфин поднял брови. Марволо бросил на него недоуменный взгляд… а потом до него дошло.       — Черт, а ведь точно! Минимум один железный свидетель у нас есть.       Морфин посмотрел на него как на психа.       — Ты спятил? Собираешься брать штурмом Нурменгард? Это же даже не Азкабан, туда проникнуть так же нереально, как и выбраться оттуда!       И тут Поттер заржал. В голос. До истерики.       Потому что, видит Мерлин, это уже было выше его сил.

***

      Нурменгард — уединенная крепость, построенная Геллертом Гриндевальдом для заточения своих врагов.       Неприступная тюрьма, ставшая узилищем для собственного создателя.       Место, куда невозможно пробраться, и невозможно сбежать…       Теоретически.

***

      БАБАХ!       Сдвоенный поток энергии, одновременно вырвавшийся из палочек — тисовой и сосновой — ударил прямо в центр массивных ворот, снося к чертям собачьим двери вместе с защитой.       Да, Нурменгард считался неприступной тюрьмой.       Но, во-первых, Гриндевальд, собственноручно возводивший защитный купол, как-то больше заботился о возможном побеге, чем о том, что кто-то будет так упорно ломиться внутрь.       И уж тем более он не ожидал, что внутрь будут ломиться потомки сразу двух сильнейших родов в истории — Слизерин и Певерелл.       Стоит ли удивляться, что с третьего раза вся хваленая защита приказала долго жить?

***

      — Это было проще, чем я ожидал, — Морфин был доволен, как нализавшийся сметаны котяра.       — Остались сущие мелочи, — ухмыльнулся Марволо, поднимаясь вверх по винтовой лестнице, — убедить его поделиться с нами информацией.       — Считаешь, это проблема?       — А ты считаешь, что человеку, просидевшему в одиночной камере тридцать пять лет, есть, что терять?       — Хм…       — Впрочем, есть у меня одна мысль, которая…       В этот момент Марволо вышиб заклинанием дверь, ведущую в камеру на вершине башни, направил палочку на скорчившегося в углу узника…       Да так и замер, отказываясь верить собственным глазам.       Как и Морфин, вошедший сразу за ним.       Потому что вместо Злого и Ужасного Тёмного Лорда Геллерта Гриндевальда перед ними на полу сидел мертвенно-бледный, худой, изможденный, но вполне узнаваемый Альбус Дамблдор.       — Твою мать…