Replica (Копия)

But I am sure that you'll keep living and breathing until this world turns over. [1]

Система вентиляции, которая была подобием человеческих органов дыхания, сипела и свистела, с трудом пропуская воздух в искусственные лёгкие, через раз насыщая заменитель крови живительным кислородом. Каждый вдох опьянял, перед глазами шли красные полосы помех, множество датчиков внутри головы мигало и пиликало о неисправности систем. Но Шото, превозмогая боль, встал на ноги. Он не слышал, как Мидория бежала к нему, крича и спрашивая о его состоянии, бесконечно извиняясь за то, что ударила слишком сильно. А всё, что мог сказать андроид — это восхищённое и тихое: — Вау. Спарринг начался с обычного рукопашного боя, о котором они условились за миг до того, как вышли на площадку, которая напоминала древнюю гладиаторскую арену. Тодороки с удивлением отметил, что девушка, которая выглядела хрупкой, беззащитной и — чего уж таить — бестолковой в обычном разговоре, резво уворачивалась от хитрых связок, блокировала удары, а один раз даже умудрилась поднять напарника и перекинуть через себя, опрокидывая на землю. Только гибкое телосложение и быстрая реакция позволила андроиду вывернуться в последний момент перед тем, как его голова должна была воткнуться в почву, как семечко диковинного растения. Изуку была поразительно сильной. И тогда Шото решил в первый раз использовать свою первую — и любимую — искусственную причуду, взмахом руки воздвигая гигантские шипастые ледяные глыбы, которые помчались навстречу девушке как голодные акулы, почуявшие запах крови. Тогда, пожалуй, и стоило остановиться, потом что «Деку», отпрыгнув назад, сложила пальцы так, как будто собиралась дать ему безобидный щелбан, если бы стояла вплотную. Но Мидория была на расстоянии не меньше десяти метров, когда по её телу поплыли сначала искрящиеся красным, а потом зелёным полосы. Она что-то сказала, как-то назвала эту технику, скорее всего, но Тодороки был слишком занят, рассчитывая возможную силу удара и пытаясь прикинуть мощность причуды «напарницы». Теперь он лежал на лопатках, шокированный мощью, которая чуть задела его. Ведь при прямом попадании, если бы Изуку стояла на пару шагов ближе, если бы она была серьёзнее, если бы он был не союзником, а врагом… Страшно подумать. — Прости, Тодороки-кун, я не хотела делать тебе больно, — залепетала Мидория, нагло и без тени смущения ощупывая его грудную клетку, водя пальцами, полностью покрытыми шрамами, а оттого слегка шершавыми, по гладкой синтетической коже, которая ничем не отличалась от настоящей, даже цветом и запахом. Странные зелёные полосы исчезли с её тела, белые перчатки были отброшены в сторону за ненадобностью. — Мне так жаль, — она почти плакала, пытаясь соединить на нём края разорванной в клочья синей спортивной куртки. Её плечи предательски дрожали от испуга, когда на растрёпанную зелёноволосую макушку опустилась рука, с которой исчез лёд. Система медленно восстанавливалась, лёгкие тоже, зрение прояснилось, когда Тодороки мягко произнёс: — Успокойся, — он встал и слегка покачнулся, с удивлением отметив, что коленный сустав правой ноги, на которую он принял удар, тоже слегка повредился, настолько широкомасштабной была причуда «Деку». Мидория поднырнула под его левую руку, отчего он вздрогнул (к этой стороне он и сам редко прикасался, а чтобы кто-то другой, кроме механиков, делал это…), но не отстранился. В конце концов, она его напарница. И ещё неизвестно, в какие передряги они попадёт в дальнейшем, так что нужно было привыкать к тому, что к нему может прикасаться эта девушка. — Со мной всё в порядке. — И всё-таки, — упрямо возразила Изуку, медленно помогая ему идти в сторону выхода из полигона, — мне стоило быть гораздо аккуратнее. Всемогущий предупреждал меня о том, что стоит лучше контролировать свою причуду, иначе могу навредить своим союзникам. И вот это случилось, как он и говорил, а я снова его не послушалась, как последняя дура… Тодороки навострил уши: имя Всемогущего слетело с её губ так обыденно, будто бы она каждый день видела Героя Номер Один, беседовала с ним о мелочах, пила чай. Такое обращение гладко вписывалось в теорию Старателя «Мидория-Изуку-внебрачная-дочь-Всемогущего». Он посмотрел на то, как виновато Изуку закусила губу и нахмурила брови, и почувствовал странную потребность успокоить её. Поэтому он нарушил минутную тишину: — В следующий раз я буду готов к твоей причуде лучше, можешь больше не волноваться за меня. Ведь и я показал не всё, на что способен. На удивление Тодороки, который отвратительно разбирался в человеческих эмоциях, она расплылась в улыбке и забормотала что-то о его физических характеристиках, о том, какую информацию она подчерпнула из единичной атаки льдом, из рукопашного спарринга, затронула его аналитические способности, вскользь прошлась ещё по куче тактик, которая она смогла накинуть в самом начале, не зная, на что он способен… Это напоминало бы огромный деструктивный комок тарабарщины, если бы не было, честно говоря, гениально. Шото внимательно слушал и запоминал каждое слово, поражаясь «Деку» всё больше и больше. Он и не смел ожидать, что крохотный файл-досье об этой девушке, который в него загрузил Старатель, будет пополняться так быстро и в таких объёмах. Ведь по тому, как она мыслила, как выражала идеи, можно было накинуть хотя бы психологический потрет, который можно сравнить с Всемогущим. — Насколько ты физически сильна? — внезапно спросил Шото, прерывая разглагольствования Изуку на тему сочетания движений каких-то восточных боевых искусств для его ледяной причуды. Мидория остановилась перед автоматической дверью в «лазарет», пока охранная система идентифицировала их, и солнечно улыбнулась, отвечая: — Я могла бы донести тебя сюда на руках, как невесту. Дверь открылась, пропуская их. Девушка мгновенно поздоровалась с Исцеляющей Девочкой и парочкой механиков, отмахиваясь от пожеланий счастья и здоровья, а андроид продолжил размышлять: его вес был не больше и не меньше чем несколько центнеров из-за огромного объёма различных устройств, помещённых в него. Да и две причуды требовали своего. Вес нисколько не мешал ему. Как оказалось, Изуку он тоже не мог помешать.