Глава вторая
31 июля 2018 г., 18:15
Когда призрачный свет, когда свет фонарей сторожит до зари мир закрытых дверей, когда мокрым кнутом дождь, в угоду невежд, гонит улицу прочь танцевать без одежд. На задерживай взгляд, проходи, чужой! Здесь движения скованы тайной одной, проходи стороной!
Тодороки фыркнул: не удивительно, что она могла с лёгкостью поднять его, если судить по силе причуды и по тому, как она один раз грациозно перекинула его через себя, чуть не встав на мостик. Но это не мешало девушке испуганно шарахаться от более старших и опытных, матёрых героев, когда они смотрели на неё, зелёную и неопытную, с высоты своего роста или возраста. Мидория дёргалась, а потом будто сливалась с энергией природы, так подходящей ей по цвету волос и глаз, и с лёгкостью преодолевала все страхи. Шото пару раз за прошедшую — промелькнувшую как молния — неделю просто зависал на месте, наблюдая за повадками, привычками, разговорами с другими героями, механиками, лекарями (Ками-сама, она успела сломать себе три пальца, пока пропадала целый день неизвестно где; что-то противное вилось кольцами вокруг его искусственной трахеи, когда в голове появлялось странное и заботливое «не защитил!»; а на следующий день Изуку снова сорвалась и превратила его торс в груду железяк, истекающих имитацией крови — глаза при этом у неё были совершенно пустые). Девушка была то до ужаса робкой, стеснительной, но на тренировках и в спорах, связанных с миссиями, она буквально горела. Это было настолько прекрасно, настолько завораживающе, что Тодороки не уследил за тем, как начал проявлять слишком много внимания и рвения в слежке за «Деку». Он отлично помнил миссию, которую в него вкинул Старатель, помнил и то, что он был идеальной копией самого младшего сына Героя Номер Два. Настоящего, живого Тодороки Шото унёс злополучный вирус, что подтолкнуло Энджи на создание этакой машины для убийств, ради мщения всем чудовищам, что сейчас противостояли оставшимся в живых героям. То, что он был зеркальным отражением какого-то человека, в которого загрузили фальшивые воспоминания, что создатель или создатели изменили его первоначальный код, не слишком волновало андроида. Это никак не мешало ему функционировать и исполнять те цели, в которые в него раз за разом закладывал Старатель. Порой это даже давало больше стимула для выполнения задачи. Шото со временем привык, что то подобие фальшивых чувств, которые он ощущал на подкорке своего искусственного мозга, было похоже на двоичный код, только куда с более извращёнными поворотами: нули — его спокойная реакция на то, что его окружало, а единицы — взволнованная, испуганная, заинтригованная, иными словами, эмоциональная. Даже в этом он был разделён на две половины. — Знаешь, — он задумчиво накрутил один из задорно торчащих вверх зелёных густых локонов Изуку на палец и немного потянул вверх, заставляя девушку потянуться следом и буквально лечь ему на плечо, — я ведь далеко не самая первая версия Тодороки Шото. У Старателя долго не получалось заставить оболочки выдерживать две причуды, — Шото поднял левую руку, по которой лениво поползла огненная лента, жадно оплетая его ладонь. Мидория завороженно прищурилась, безмолвно слушая рассказ и зная, что Тодороки нужно было выговориться. — Так что у меня есть несколько своеобразных братьев и сестёр, которым мой… отец… создатель позволил остаться существовать. «Деку» внимательно следила за каждым его бесполезным вдохом и выдохом, имитирующим человеческое дыхание, ловила каждое его слово, зная, как сложно раскрыться абсолютно чужому человеку. Человеку, которого он анализировал всего чуть больше недели, но так и не приблизился к нему так, как могло бы живое существо. Тодороки не был живым — и отлично это осознавал, разграничивая андроидов и людей, что не мешало ему жадно тянуться к тому, чтобы стать максимально похожим на создателей. Это желание было подсознательным только в начале. А потом ему дали очередное нелепое задание, которое он мог бы исполнить легко и без лишних усилий, но, как оказалось, рядом с Изуку гораздо сложнее было оставаться машиной. Хотелось улыбаться в ответ, трепетно сжимать чужую множество раз травмированную ладонь в своей, защищать её от собственных ударов на тренировке, хотя она была гораздо сильнее, чем казалась, переступать через системные ошибки, велевшие оставаться собой. Но Шото теперь знал, что быть собой — значит самому выбирать то, что хочешь сделать. — Не нужно говорить то, о чём ты не хочешь рассказывать, — Мидория тяжело вздохнула, думая о том, как сравнительно легко она смогла сломать алгоритм системы андроидов простым человеческим отношением. Она неуверенно переплела чужие пальцы со своими, образовывая замок. — Я никуда тебя не тороплю. Хотя мне было бы интересно узнать, как мыслит Тодороки-кун… — пробормотала девушка, прикусывая заусеницу на большом пальце свободной руки. Какое-то время Шото молчал, а после вдвинул из запястья горящую голубым светом полупрозрачную панель, на которой то и дело появлялись и исчезали в длинных строчках нули и единицы: — Старатель сделал меня таким. У него не получилось дать жизнь настоящему человеку, способному превзойти Всемогущего, вернее, сохранить ему жизнь, так что он создал андроида. Смотри, нули в моём коде значат обычную реакцию, единицы — то, что вызвало у меня бурные «эмоции», — Тодороки сплёл пальцы с Изуку и повторил: — Смотри. Мидория Изуку. Глаза девушки широко распахнулись: код Шото запестрел долгими рядами единиц. Она прижалась к его плечу ещё ближе (код замелькал единицами с пугающей скоростью), кусая губы: конечно, было хорошо, что Тодороки смог перебороть свою машинную сущность, сущность равнодушного робота. От этого на сердце было приятно. Но то, что было приятно ей и Тодороки, не означало, что это хорошо для всего геройского сообщества, для человечества. Что, если каждый андроид начнёт осознавать себя как личность, если они решат, что стоит помочь вирусу искоренить людей, ведь их это не затронет? Что, если она совершила ошибку, пробудив Шото? Если он способен чувствовать, то способен и терять чувства с течением времени. Это было естественно для любого человека, а андроидов создавали по подобию людей с доскональной точностью. Да, сейчас всё идеально, и они даже смогли построить некое подобие настоящих отношений, став друг для друга более чем напарниками, но когда привязанность к Изуку его покинет, он может запросто пойти и устроить восстание. — Тодороки-кун, — она резко вскочила, испугав этим самым андроида, который давно задвинул панель с кодом обратно в себя, увидев, что «Деку» погрузилась в размышления, — я не… я не думаю, что… Мидория захлебнулась словами и всхлипами, когда Шото обнял её. Он понял её без слов, все её страхи и опасения, зная, какой хрупкой могла быть девушка, если оставить её в таком состоянии, в одиночестве. Изуку начнёт ломать себя, как делала это раз за разом, чтобы стать образцовым героем. Целую неделю он, как послушная машина, выполнял данное Старателем задание, перед этим долгие месяцы учился быть полезным создателю, стремился к тому, чтобы превзойти его, а потом, по чужому очередному наущению — и Всемогущего. Его учили быть неуязвимым. Идеальным.
