Dangerous night

Соловей обожает, когда ему расчесывают волосы. Саша считает это немного глупым, но почти что милым: волосы у Соловья почти никогда не путаются (не иначе магия), но он почему-то раз за разом просит его взяться за расческу. Саше правда несложно, да и занятие это увлекательное, да и волосы у Соловья мягкие на ощупь, такие, что Саша иногда, закончив с расчесыванием, продолжает просто гладить их рукой да перебирать прядки. Соловей обожает, когда ему расчесывают волосы. Саша на самом деле не против, это уже становится их маленьким утренним ритуалом: встать, умыться и привести в порядок себя, а после приняться за Соловья. — Са-а-аш, — тянет он каждый раз, как будто бы робко вертя в руках деревянную расческу, — ты не поможешь? И Саша, как бы ему ни хотелось спать, какой бы горячий кофе не ждал его на кухне в кофеварке, берет из его рук расческу, мягко огладив чужие ладони, и принимается за дело. И во время обеда на учебе Соловей, затащив его на один из балконов, устраивается у него на коленях, пока он ест, и трется о него головой, похожий на большого светло-рыжего кота, и Саша улыбается уголками губ, делая вид, что ему это совсем не нравится. — Са-а-аш, — зовет его Соловей, и Саша уже знает, о чем он попросит, но это тоже их ритуал, поэтому он молчит, — не поможешь? И Саша с тихим вздохом зарывается в его волосы, притягивая к себе, и перебирает золотые пряди, и расчесывает их пальцами, и целует, позволяя обнимать себя, и Соловей урчит ему в губы довольно. И все у них хорошо.