Dangerous night

Соловей ходит по парапету. Саша говорит ему перестать по несколько раз на дню, но разве этот станет слушать? — Ты что, боишься высоты? — смеется Соловей всякий раз. — Перестань, это совсем не страшно. Саша смотрит вниз, куда лететь столько, что и мокрого места не останется, и поднимает на Соловья скептический взгляд. «Я не высоты боюсь, — мысленно ворчит он, — я за тебя, дурака, боюсь». — Я не боюсь высоты, — вместо этого отвечает он под взглядами любопытствующих теней. — Просто прекрати. Иначе расскажу все Ангелине Евгеньевне. Они оба знают, что Саша этого делать не станет — хотя бы потому, что уже пробовал. Ангелина Евгеньевна тогда посмеялась ему в лицо — и махнула рукой. — Его зовут Соловьем, Александр, — сказала она тогда поучительным тоном. — Неудивительно, что его тянет к небу. «К небу пусть его тянет сколько угодно, — ворчливо думает Саша, — но только к нему, а не к перилам балкона на двенадцатом этаже». Соловей ходит по парапету. Он оступается — и Саша, лениво перебирающий сигареты в пачке, за доли секунды успевает подумать, что, если Соловья не убьет падение с такой высоты, то он убьет его сам. А потом он ловит этого идиота за руку и затаскивает на балкон, роняя на пол вместе с собой — резко и неожиданно даже для самого себя, благодаря чернила в себе хотя бы за взращенную за годы обучения книгочейскую реакцию. А Соловей улыбается только — даже когда Саша его в плечо ударяет, и сминает его улыбающиеся мирно губы, и дергает мстительно за пряди золотых волос. — Вот видишь, Шура, — смеется Соловей, — высота — это совсем не страшно. Саша клянется его убить.