Ута и его преемница

Тина проснулась в самую рань, в какую обычно не поднимаются и самые отъявленные жаворонки. Она всегда просыпалась в это время, и это уже вошло в привычку, прочно закрепившуюся в маленьком детском мозгу. И этот шаблон поведения, что так стараются выработать в себе взрослые, взрастила и поддерживала ее бывшая хозяйка — девочка должна вставать рано или же последует суровое наказание. Хозяйки, как и избиений, больше не было, но привычка все равно осталась. Девочка спрыгнула с кровати, скидывая с себя легкую простынь. На секунду замерла, глядя на развороченную постель. Засопела, беря в руки лежащее рядом одеяло и заправляя им кровать. Получилось немного кривовато, но все же неплохо. Тина решила идти в зал, туда, где должен работать ее новый хозяин, гуль по имени «Ута». Но не успела она подойти к двери, как в комнату зашел сам Безликий. — О, ты уже проснулась? — спросил Ута, чуть удивившись. Мало кто, кроме него самого, любил вставать в такую рань и отчасти ему нравилась эта черта ребенка. Тина не отвечала. Внезапно в воздухе повисло неловкое молчание. — Кофе пьёшь? — спросил гуль, наконец найдя тему для дальнейшего разговора. Он любил тишину, но эта его раздражала. Тина молчала. — Будем считать, что нет. Ладно — протянул Ута — Пойду попробую найти тебе что-нибудь на завтрак. Еды у меня особо нет, думаю, ты знаешь, почему — девочка кивнула — но… я придумаю что-то. Ута пошёл на кухню, а за ним маленьким хвостиком побежала Тина. Кухня у гуля была довольно большая, хотя безликий часто задумывался над тем, зачем она нужна, ведь он никогда не готовил здесь. Он заходил сюда лишь для того, что сделать себе кофе, но даже его он делал не часто, большую часть времени ходя либо в бар к Итори, либо в «Антейку». И от того кухня была скорее данью людской «нормальности», чем чем-то действительно полезным. Он открыл дверь холодильника. Белая светлая пустота открылось его взору. Было глупо надеется найти здесь хоть песчинку — гуль не подходил к этому предмету электроники месяцами. Тина, привстав на носочки, тоже заглянула внутрь. — Может все же будешь кофе? — Ута закрыл холодильник и посмотрел на малышку. Тина замялась, собираясь с силами и с задержкой ответила: — Н-нельзя… Б-бы-ло… Тина сказала это так тяжело, будто маленький ребенок, который еще толком не научился разговаривать. — Понятно, значит будешь — со слабой улыбкой, которая символизировала больше сострадание, ответил Ута — теперь ты уже не с ней, здесь тебе рады, я так точно. Забудь о своем прошлом, Тина, живи настоящим. Гуль начал заваривать кофе, пока решив ограничиться им, а покормить малышку в «Антейку». Разумеется, себе он сделал более крепкий кофе, нежели Тине, у которой был латте. Все же она еще не готова к крепкому кофе, которые пьют большинство гулей. «Надо отвести Тину к старику. Все же, с ним ей будет спокойней и безопасней: у них есть еда, нормальные отдельные комнаты, да и посетители там поспокойней. Сюда чуть ли не каждый день приходят разные гули, увидь они девочку, да еще и человека, тут же набросятся на нее. А всегда ли я смогу помочь ей? Нет, даже думать о таком не хочу, ей срочно нужно в «Антейку». Там о ней позаботятся лучше, чем здесь, это точно» — рассуждал гуль, попивая свой кофе. Взгляд его был устремлен в окно, на небо, где серые тучи начали затемнять солнце. — Скоро будет дождь. Не очень весело — произнес в слух Ута. — Положительно — согласилась Тина, все время до этого сидевшая молча. Гуль вздрогнул, переводя на нее взгляд — все же иногда он забывал, что не один. — Ох, точно! Ты такая тихая. Твой кофе уже готов — он протянул ребенку дымящуюся кружку. Тина аккуратно взяла ее в руки, сразу ставя на стол и дуя на горячий напиток — У меня нет еды, но зато кофе отличный. Не волнуйся, покормим тебя у старика, там делают отличные сэндвичи. — Старик? — на удивление Тина сказала это без особого труда. — Знаешь его? Зовут Йошимура, добрый старик, заправляющий кафе «Антейку». Мы навестим его сегодня? Не против? — Положительно. — Вот и отлично. «Антейку» открывалось в половину одиннадцатого. У них в запасе было еще три часа. Гуль отдал Тине канцелярский набор, а сам принялся мастерить маску. Цветные карандаши на удивление быстро надоели ребенку, и она подскочила к рабочему столу. Замерла, завороженно наблюдая за работой мастера. Все же маски действительно нравились ей. Ута даже успел сбегать в ближайший магазин за какими-то вафлями. Лёгкий перекус, чтобы не мучить ребёнка голодом. Когда он вернулся, Тина сидела на его месте с надетой незаконченной маской. Она еле держалась на худеньком личике, но все равно шла малышке. Гуль тихо окликнул девочку, и та, вздрогнув, положила маску на место. Ута успокоил Тину и пообещал сделать ей собственную маску. По прошествии нескольких часов гуль с ребёнком вышли на улицу. Ута накинул на девочку свою кожаную куртку — она была слишком велика для малышки и мешком висела на тонкой фигуре. Несмотря на это Тина была в восторге. Дождь уже лил как из ведра. Улицы посерели, наполнились будто материальным чувством грусти. Люди, которые уже начинали копошиться в одиннадцать часов, испарились, и только редкие машины разбивали спокойную песню ливня. Открыв черный широкий зонт, Безликий взял девочку за руку и повел в сторону «Антейку».  Они проходили мимо фасадов домов, светящихся витрин и серых сливных каналов. Обыденная картина улиц завораживала ребенка, и тот оживленно крутил головкой, рассматривая дома вперемешку с магазинами. Ута остановился возле дороги дожидаясь зеленого света светофора, чтобы спокойно перейти дорогу Еще несколько кварталов и они на месте. — Хей! А что это за маленькая крошка? Выглядит аппетитно! — грубый возглас вырвал гуля из размышлений. Оборванный человек, до нитки промокший под проливным дождем, медленно подходил к паре. Его легко можно было принять за обычного бомжа или педофила, но красные, поблескивающие в серости ливня глаза быстро выдавали его натуру, которую он и не пытался скрыть. Этот гуль подходил все ближе, сверля Тину недобрым взглядом, пока Ута не спрятал ее за собой. — Не приближайся к ней, отродье! — грозно зашипел Безликий, и его глаза тоже налились красным. — Отродье?! Ты тоже такой же как и мы! Что, захотел в дочки матери поиграться? Приютил к себе человеческое дитя и ходишь с ней, как с дочкой? Откуда она у тебя? Впрочем не важно, я быстро убью ее! — прорычал гуль и собрался прыгать в сторону Тины. Несколько быстрых движений и он уже лежит на земле с переломанной рукой. Незнакомец вскрикнул и быстро скрылся с виду, поняв, что не сможет тягаться с Безликим — Пошли, не будем задерживаться — спокойно ответил Ута. Светофор мигнул, переключаясь на зелёный. Спустя пару мину они уже стояли у входа в кафе. Безликий открыл дверь. Тихо звякнули колокольчики. — Добро пожаловать — Тоука тут же подошла к нему, мило улыбаясь. — Оу, какая милая малышка. Кто это? — Долгая история. Старик у себя? — Как обычно. — Слушай, мне надо поговорить с одним человеком, побудешь пока здесь? — Ута присел на колено и потрепал Тину по головке. — Эта милая девушка приглядит за тобой  — Положительно. — Тоука, покормишь ее? — спросила Ута, повернувшись в сторону девушки — С радостью! Сегодня все равно нет посетителей. Ну что, малышка, что предпочитаешь есть? — Тоука взяла Тину за руку и повела ее к столу. Открыв дверь для персонала, Безликий стал медленно подниматься по старой лестнице вверх, на второй этаж. Надо думать о том, что нужно сказать Йошимуре, но по какой-то причине гуль переключил свой взгляд на лестницу. Сколько уже лет прошло с открытия этого места, сколько раз менялись здесь обои и плитка, но лестница все та же. Старая и дряхлая, возможно пережившая многих людей и гулей, поднимающихся и спускающихся по ней, но все ещё крепкая. Напоминает хозяина этого кафе. Ута даже не заметил, как он подошел к двери. Она со скрипом открылась, пропуская Безликого в небольшую комнату. — Здравствуй, старик, как жизнь? — Ута попытался начать непринужденную беседу, хотя прекрасно знал, что Йошимура уже знал о его приходе и о том, что хочет обсудить Безликий. Помешав кофе маленькой ложечкой, старик отпил немного дымящегося напитка, видимо только недавно заваренного. Поставив чашку на блюдце, Йошимура жестом показал Уте на кресло. — Все как обычно, ничего не происходит. Но ты пришел сюда не для того, чтобы узнать, как у меня дела, не так ли? Дело в той маленькой девочке, которую ты привел. — медленно проговорил он, переводя взгляд с кофе на севшего Безликого. — Хех, от тебя ничего не утаить старик. Да, я пришел к тебе из-за нее. Йошимура вздохнул, на секунду замолкая. В его взгляде проскользнула нотка недовольства. — И как же человеческий ребёнок попал к тебе? — Значит приступаем сразу к делу, да? — Ута заметил эту недобрую искру — Никакого смертоубийства, не думай. Она лишь очередная жертва арены Цукиямы. Я выкупил ее. — И забрал ее к себе домой? — старик приятно удивился, но все же удивление на его лице было быстрым и мимолетным. Он хлебнул еще немного кофе из чашки и попросил продолжить. — Я забрал ее домой и… мне трудно это сказать, но мне она нравится, как… как ребенок или дочка. Но я не умею ухаживать за детьми. Со мной ей будет неуютно и опасно. — Ты хочешь оставить ее у меня? — Да. Старик хмыкнул, задумавшись: — Это очень серьезная просьба, хотя как тут можно отказать. Хорошо, я пригляжу за ней. Она может временно пожить с Тоукой. — Спасибо, Йошимура — Ута встал с кресла и подошел к двери. Он не любил долгие разговоры, особенно по столь щепетильным темам. — Но ты уверен, что она этого хочет? Гуль на секунду остановился. И захлопнул дверь. Он быстро спустился с лестницы, на ходу накидывая пальто. Ута еще раз взглянул на Тину, которая что-то рисовала вместе с Тоукой. Она была так увлечена что не замечала Уту, и ему это было только на руку — никаких лишних, слезливых прощаний и обещаний. — Прощай, Тина. Надеюсь, тут тебе будет лучше — тихо сказал Ута и вышел наружу, закрывая за собой дверь. Тихо звякнули колокольчики. Никому не было дела. Спустя двадцать минут в кафе спустился сам Йошимура. Он подозвал Тоуку к барной стойке. — Подожди секунду, зайка — девушка оставила Тину с цветными карандашами, а сама пошла к старику. Они отошли в сторону и Йошимура начинал говорить о чем-то официантке, на что та слабо кивала. Ребёнку стало интересно, о чем идет речь. «Ута говорил что-то про старика, возможно, этот мужчина и есть он. А где сам мастер Ута?» — Тина тихо встала и подкралась поближе к ним. — …Ей очень тяжело пришлось, так что поаккуратней. Если Тина будет жить с нами, а точнее с тобой Тоука, ты справишься? — Конечно, все будет хорошо. Я уверена, мы поладим. — Хорошо, тогда на этом все. Мы должны поговорить еще кое о чем. «Мастер Ута? Я не хочу жить с ними, нет, я хочу жить с мастером Утой. Где он? Где он? Я буду жить только с ним, он не мог меня бросить, нет, не мог, я не верю, не верю!» — Всем плевать на тебя, мелкая зараза, ты никому не нужна! — так говорила ее бывшая хозяйка. Может Мастер Ута думает так же? А если он думает так же, то почему они будут думать иначе? «Нет, если я не нужна Мастеру Уте, я больше никому не нужна. И мне тоже никто не нужен!» По ее лицу потекли слезы, и, пока никто не смотрел, Тина открыла дверь и выбежала на улицу, под жуткий ливень. Тихий шелест колокольчиков заставил Тоуку обернуться. Слезы ребенка мешались с небесными, а шум ливня прятал ее шаги. Она бежала и бежала по пустым уличкам, бежала сама не зная куда, лишь бы подальше от Антейку, подальше от Гулей, подальше от боли. Она всего лишь человек, хрупкий и чувствительный. Вскоре ее ноги устали и, завернув за угол одного из домов, она села, облокотившись об стену и просто тихо заплакала. — А где Тина? — Тоука окинула взглядом кафе, не находя девочку. С запозданием поняла, что колокольчики оповестили о ее уходе. Не долго думая, девушка набросила на себя свою куртку и выбежала наружу — Черт! Тина, где ты?! Тина?! — Ого! Какая неожиданная встреча. Помнишь меня? — внезапный, хриплый голос раздался рядом с рыдающей Тиной — Нет? Я тот самый гуль, которому твой дружок сломал руки. — она подняла голову и увидела гуля, стоявшего возле светофора. Его лицо было еще безумнее, чем тогда, а в глазах читался безудержный голод. Тина начала медленно пятится назад, испугалавшись, но гуль подходил все ближе и ближе, а из-за углов появлялись и другие, которые шли за ним, как за лидером, голодные и безпринципные, но безумец вызывал самый большой страх. — А это мои друзья. Они тоже захотели полакомиться твой, молодой, славной плотью, ты же поделишься с ними? — гуль осмотрелся по сторонам — А где же твой дружок? А? Неужели не придет? О! Отлично, даже напрягаться не придётся. Толпа весело засмеялась, зажимая ребёнка в угол. Внезапно перед ними появился Безликий, а смеющаяся голова безумца повалилась на землю. Безликий повернулся к остальной толпе и его зловещий леденящий взгляд и красные глаза внушали еще больший ужас, чем когда-либо еще. — Нет, нет, нет! — только и успели крикнуть остальные, всего лишь пару секунд превратившись в бездыханные трупы, лежащие на мокром асфальте. Их кровь растеклась по закаулку, делая его кроваво красным. Безликий медленно подошел к испуганной и заплаканной Тине и, упав на колени, крепко обнял ее, возможно впервые за несколько лет или может даже за всю жизнь. — Прости меня. — прошептал Ута, начиная тихо плакать. Тина уткнулась в его плечо, обнимая в ответ. — Пошли домой? Заплаканная Тина кивнула и на ее лице расползлась слабая улыбка, хоть она и не перестала плакать. А Тоука, что все это время, просто наблюдала за ними с крыши, ухмыльнулась и пошла в сторону «Антейку».