Боишься меня, братик?

POV Джером Я как раз отскабливал лошадиное дерьмо от напольного покрытия, когда мать вышла из шатра с мечтательной полуулыбкой. За ней, торопливо застегивая вычурный сценический костюм, выскочил воздушный акробат. Она лениво подставила щеку для прощального чмока и тут-то и заприметила мою скромную персону. - Джером, ленивая скотина! Ты еще не убрал? – так и взвилась мать, мгновенно переходя из состояния безмятежности в состояние разгневанной фурии. – С минуту на минуту должны доставить корм, а тут такой свинарник! - Сука! – я швырнул в ее сторону наполненный металлический совок и с удовлетворением заметил, как перекосилось материно лицо, когда по ярко-оранжевой ткани шатра потекли бурые струйки. – Я тут целый день впахиваю! Хоть бы раз отвлеклась от очередного отсоса и помогла! Или напрягла своего второго выблядка! Акробат, застигнутый врасплох бурной семейной сценой, немедленно ретировался. Мать, вся красная от гнева и смущения, с проступившими венами на лбу и совершенно ошалелыми глазами, выглядела особенно мерзко. - Ах ты тварь неблагодарная!! – заорала она и схватила уже опустевший металлический совок. – Надо было тебя еще при рождении утопить, - и швырнула его мне в голову. Ну и стерва, а я же мимо целился! Не от сильных чувств, так, для приличия, но все же. Я почувствовал, как по моему лицу потекло что-то теплое и облизнулся. Вкус крови всегда особенный, не похожий ни на что более в мире. Мать передернуло от такого зрелища, но она никак не подала виду, что перестаралась. - И не смей отвлекать Джереми от занятий! Ты и мизинца его не стоишь. Твое дело – чистить навоз и разносить еду, ты меня понял? – отрезала она и, гордо развернувшись, скрылась в шатре. Я так и остался стоять – по локти в дерьме, с окровавленным лицом и безумной улыбкой во все лицо. Когда все в жизни хуже некуда – остается только хохотать. *** Теплая вода – привилегия богачей. А заодно и благоухающие туалетные принадлежности. Так называемые «удобства», блага прогнившей цивилизации у нас располагались на улице, позади цирка и всех многочисленных клеток и шатров. Кое-как приведя себя в порядок под ледяной струйкой из ржавого рукомойника, я уставился на свое отражение в треснувшее зеркало. Внушительный порез на лбу не хотел заживать, и кровь еще сочилась из него темно-красными капельками. Я на секунду закрыл глаза в состоянии тупой усталости, а когда открыл – из зеркала смотрели уже два моих отражения. - Джереееми, - сладко протянул я и обернулся. – Как ты, братик? Занимался весь день, устал? Он вздрогнул, но, к его чести, не предпринял попыток сбежать. И почему все они так забавно реагируют на меня? - Я готовил математику к завтрашним занятиям, - сказал он, и, помедлив, добавил. – Я дам тебе списать. - О, не сомневаюсь! – я отвесил ему шутовский поклон. – Ты ведь такой хороший братик. Осторожно приблизившись к нему на мягких лапах, я резко схватил перепугавшегося Джереми за воротник отутюженной рубашки и заорал: – Никогда не задумывался, почему одни могут готовить математику, а другие вынуждены отскребать лошадиное дерьмо?! Джереми затрясся в моих руках. Это было поистине умилительное зрелище – расширенные от ужаса зрачки, подрагивающие губы, вот-вот готовые разразиться в постыдных рыданиях. И этот запах… ярко различимый запах страха, пьянящий в своей кратковременной власти, который всегда сводил меня с ума, ради которого я был готов на любые безумства. - Давай, расплачься, как девчонка! – зашипел я ему на ухо. – Помнишь, как ты плакал, когда я отрезал хвост твоему любимому котенку? Что это была за прелестная сцена… Может быть, повторим? Только теперь на месте котенка… - ДЖЕРОМ! – сильная рука моего ненавистного дядюшки отшвырнула меня от Джереми. Я упал лицом вниз и с удовлетворением почувствовал, как мелкое битое стекло впилось мне в кожу, и порез на лбу еще больше раскрылся. - Какого дьявола здесь происходит? Ты плохо понял свою мать, мразь малолетняя? Сказано тебе: держись подальше от брата! - У него сильно идет кровь! – услышал я взволнованный голос Джереми и широко улыбнулся сам себе. О, что это была за картина! Поверженный, но не сломленный герой, и томно вздыхающая над его телом принцесса… - Ничего страшного, такие, как он, не дохнут, - пробурчал дядя, разрушив очарование момента. - Пойдем, Джереми, сейчас будет ужин. А ты, урод, - он несильно пнул меня под ребра, - поешь после остальных. Рожа твоя сейчас только аппетит всем испортит. *** Я ввалился в класс на середине урока, открыв дверь с ноги. Не вижу смысла заявляться раньше. Все равно я появляюсь там только для того, чтобы потрепать нервы наивной молодой учительнице, и попялиться на Джереми, одним своим видом отвлекая его от занятий. - Ну и денек! – весело заявил я. – Какая у вас замечательная юбка в горох, мисс Браун! Видел я уже где-то такую расцветочку. Ах, да, на днях мою мамашу трахал клоун точно в такой рубашечке. Забавное совпадение! Краем глаза я заметил, как Джереми сполз под парту и закрылся учебником. Стыдно, что ты мой братик? Еще и не то будет. - Джером, - кивнула мне мисс Браун. – Садись на свое место. Да, а она умеет делать безразличный вид! Прочитала на днях методичку по общению с трудными подростками? Жаль только, что подрагивающий голос и красные пятна на щеках с потрохами выдают ее возмущение. Ну как не дожать такую прелесть? - Дать номерок? Он и вас трахнет с превеликим удовольствием! Не переживайте, что у вас груди совсем нет – мальчики ему тоже нравятся, - разглагольствовал я по пути к последней парте, где примостился мой обожаемый братик. - Выйди вон из класса! – полузадушенным голосом воскликнула мисс Браун. - Не поймешь вас, женщин, то садись, то выйди. Не выйду! Хочу познавать великое, чистое, светлое! - я наконец уселся, закинув ногу на ногу. Улыбнулся во все зубы соседкам на парте перед нами, которые начали было пялиться, но теперь немедленно отвернулись. Ущипнул за ногу Джереми, который все еще прятал лицо за учебником. - Я пошла за завучем. Всем сидеть тихо, - нервно бросила учительница и выскочила из класса. Слабачка, даже скучно. Предыдущая все-таки пыталась со мной поругаться. В классе поднялся гул. Все переговаривались друг с другом, но напрямую мне никто ничего не говорил – боялись. У всех этих малолетних недоумков от одного моего вида тряслись поджилки. Всего-то и стоило, что надавать парочке из них по голове, и принести расчлененную птичку на урок по биологии. Ну а что, тема была. Вздохнув, я переключил все внимание на Джереми. - Я ведь так и не успел списать домашку. Что теперь будет-то, а, - издевательски протянул я и резким движением вырвал учебник из его рук. Открывшееся зрелище мне совсем не понравилось. Заплывший кровью глаз, парочка синяков, запекшаяся кровь под носом. - Что-то я не припомню, чтобы я тебя недавно бил, - спокойно сказал я с ласковой улыбкой. И мгновенно перейдя на дикий крик, запрыгнул с ногами на парту: - Я БЛЯДЬ НЕ ПОМНЮ, ЧТОБЫ Я ЕГО БИЛ! В классе мгновенно воцарилась мертвая тишина. В этой тишине я услышал, как Джереми нервно сглотнул. - Кто из вас, ублюдков, - металлическим голосом начал я, вышагивая по парте и оставляя на ней следы свежей грязи, – ударил моего брата? Разве вы не знаете, что ТОЛЬКО Я МОГУ БИТЬ СВОЕГО БРАТА? Они все смотрели затравленным взглядом, точь-в-точь как животные перед неминуемой пыткой. - Если я не услышу ответа через минуту, мои сладкие, я начну по очереди. По списку, прямо по классному журналу, - я играл с ними. Менял тон, переходя с крика на ласку так виртуозно, что, готов поспорить, каждый из них уже мысленно готовился к переезду в другой город. Никто из них не смеет даже пальцем трогать моего Джереми. Он – моя персональная игрушка, и весь его страх и отчаяние принадлежат целиком мне, и я ни с кем делиться не собираюсь. - Это Боб! Боб с дружками его подловили перед уроком! – в истерике закричала Маргарет, главная трусиха, и, по совместительству, отличница класса. - Замечательно, Маргарет, ты такая славная девочка! – с чувством произнес я, прижав руки к груди, а потом послал ей воздушный поцелуйчик. Маргарет попыталась улыбнуться с искривлённым от страха личиком. - Джером, не надо, пожалуйста, - протянул Джереми. – Мы во всем разобрались уже… Не обращая никакого внимания на невнятные мольбы братика, я спрыгнул с парты и плавно подошел к Бобу. Он молчал и упорно смотрел мимо меня. Ну-ну, характер показываешь? Я протянул руку и потрепал его по щеке. - Боишься меня? – сочувственно спросил я. – Не стоит. Мы же цивилизованные люди, правда? И не будем устраивать разборок в классе. Я приду к тебе завтра, жди меня, сладкий. Достаточно с меня на сегодня впечатлений. Решив не дожидаться очередной скучной разборки с завучем и мисс Браун, я бросил через плечо: - Джереми, мы уходим, - и вышел из класса. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что он идет следом за мной по пустому коридору. *** - Тебя все боятся. - Ты тоже боишься? Я зыркнул на малолеток, и они тут же волнистой стайкой вылетели из туалета. Аптечку я по ходу отжал в медпункте, и мне даже не пришлось включать все свое обаяние для такого бессмысленного грабежа. - Я привык, - вздохнул Джереми, покорно подставляя опухшее лицо, чтобы я обработал его боевые ранения. Свои – нет, никогда, мне бы в жизни не пришло в голову смазывать хоть дырку от пули каким-то там антисептиком. Но Джереми – это другое дело. Всегда так было. - Отрадно это слышать. Ты мог бы бояться своего спятившего брата, но ты не боишься! – мои руки мягко переместились ему на шею, слегка сжимая. – А я мог быть хоть сейчас задушить тебя. Смешно – обработал раны, и придушил! Умора! Джереми закрыл глаза и откинул голову назад, упираясь в холодный кафель, попутно открывая мне широкий доступ к его сонной артерии. Было видно, как он устал бояться, или от чего еще там обычно устают хорошие мальчики. - Ну ты и скучный, - фыркнул я и убрал руки. - Просто пойдем домой, - тихо сказал он, не открывая глаз. - Пойдем, - согласился я и зачем-то прижался губами к его виску – там, где еще была капелька свежей крови.