Вермут

Утро традиционно не с кофе, а с поиска чистой рубашки. Грейнджер немного жалела о том, что ночью добила полбутылки, тщетно выискивая на просторах интернета информацию о грязнокровках. Гугл настойчиво отправлял ее на сайты селекционеров и собаководов. Такая жалкая зацепка — все, что у нее было в этом деле с пропавшей девочкой. Голову Грейнджер разрывал нерешенный вопрос, а еще похмелье. Верный служебный форд дожидался у дома. Ее привычное парковочное место занял кто-то из вечно недовольных соседей с паршивым вкусом на низкую подвеску и тонированные стекла. Ничего, она найдет способ с ним поквитаться. У Оливера были связи в транспортной полиции, а у этого нахала очень подозрительно заляпаны номера. Мерный рокот мотора, шипение радио и звуки пробуждающегося города — любимый саундтрек утра Гермионы. Ночь была долгой и почти без кошмаров, видимо, потому что сна в ней было не больше, чем выпивки на дне бутылки вермута. Все же эта надпись на бейдже пропавшей, не давала ей покоя и, кажется, город только обострял ее паранойю. Рекламная вывеска клининговой компании уверяла, что отчистит любую грязь, за ней какая-то частная клиника обещала качественно провести чистку крови. Грейнджер все это не нравилось. Мешанина рекламы и мыслей, напоминала о чем-то старом, давно забытом и до мурашек противном. Расизм, дискриминация, третирование за социальный статус. Кое-что из этого Грейнджер ощутила на себе. Прошло много лет, а она все еще не могла стереть из памяти омерзительную ухмылку и язвительное «нищебродка». Эти воспоминания тянули за собой вереницу таких же памятных событий, которые точно не занимали топ лучших в жизни девушки. Грейнджер все больше не нравилось это дело. На парковке у участка Гермиону встречал Оливер. Он выглядел свежим и выспавшимся, потрясающий контраст рядом с осунувшейся напарницей. Грейнджер вспомнилась реклама клиники. Рядом с Оливером она бы отлично подошла на фото «до», в то время как Вуд всем своим видом олицетворял «после». Разница между полами, никого бы не смутила, Гермиона вообще сомневалась, что сейчас хоть немного похожа на женщину. — Доброе утро, — Оливер просто светился благодушием, — выглядишь… Ну… –Хреново, — Грейнджер помогла напарнику выбрать подходящий эпитет. — Бессонная ночь? Кошмары? — Искала информацию по делу. Оливер придержал дверь, пропуская Гермиону вперед. Грейнджер мысленно добавила ему очков воспитания, но сегодня от совершенства его отделяла ровно одна бутылка холодной минералки и, возможно, аспирин. — Я тоже вчера пробил парочку сайтов по своим каналам. Но везде утверждают, что это слово вымышленное. Как у тебя? — Без результатов. Попробуй сегодня поискать среди официантов и поищи по внутренней базе, вдруг где засветится. А я составлю круг знакомств потерпевшей. — Уже начал, — Оливер остановился у рабочего стола Гермионы и внимательно проследил за тем, как девушка тяжело садится в кресло, — может тебе минералочки? Где-то в аптечке у меня лежало обезболивающее. — Все в порядке, спасибо, — Гермиона сделала усилие, чтобы болезненно не рассмеяться, — мне станет легче, когда я начну работать. Это громкое заявление на деле себя оправдывало плохо. Головная боль не унималась, а во рту чувствовалась сухость и привкус готовой еды из супермаркета. В такие минуты Грейнджер жалела, что не имеет привычки завтракать, а в холодильнике держит только лед и вермут. Информации по пропавшей явно было недостаточно. Ее близкие назывались так только формально. В реальности вся личная жизнь исчезнувшей Нойли Прат оставалась загадкой. Школьные подруги уже давно учились в колледжах, друзей с работы не найдено, так же, как и понятия о том, где она вообще работала. Об отношениях с парнями не говорило ровным счетом ничего. Все что было известно — это пресловутая «грязнокровка», выцарапанное на бейдже с ее именем. Оставалось только копать, долго и тщательно. Гермиона думала о том, что лучше бы она отучилась на археолога. Разницы никакой, а стресса при любом раскладе меньше. И никаких неприятных личностей, орущих в камере о своих правах. Только скелеты, а они имеют потрясающую особенность — молчать. Возмущение в камере не прекращалось. Вчерашние дилеры, страдали, похоже, не меньше самой Гермионы. У них не было доброго Оливера, который бы позаботился о водичке и обезболивающем. Зато у них были очень громкие глотки, а у Грейнджер заканчивалось терпение. — На свободу вы, похоже, не хотите? — Офицер подошла вплотную к камере, она была ниже задержанного, но это не мешало ей смотреть свысока. — По закону нам положен телефонный звонок. — По закону вы не должны толкать наркоту несовершеннолетним. –Эй, дамочка, — к разговору подключился второй, ему не довелось испытать на себе навыки Грейнджер в рукопашной и от него несло спесью и перегаром, — каждый работает как может. Мы распространяем, ты нас ловишь. Все верно? Просто дай нам позвонить и ни у кого не будет проблем. — Ты прав. Вы нарушаете закон, а я вас ловлю. Кажется, ничего не пропустила. Тогда скажи мне, где в этой цепочке сказано, что я позволю вам свалить отсюда, дозвонившись боссу? Второй дилер подскочил с места и прижался лицом к прутьям решётки. — Тебе мало дали? Еще хочешь? Так это не к нам, придет босс к нему и вопросы. А он все равно придет, позвоним мы, или нет. Просто можно решить все по-бытрому и не трепать друг другу нервы, поняла? — Не знаю кому там платит ваш начальник, но точно не мне. И если у меня есть возможность подержать вас в этой клетке подольше, то я ей воспользуюсь. Хоть на пару часов на улицах будет чище. — Принципиальная, да? — в словах задержанного сквозило презрение, — не боишься получить за свой сучий характер? Второй задержанный резко обернулся к напарнику и ощутимо пихнул его в сторону. — Тише будь, сам не знаешь с кем связываешься. — О, а твой дружок поумнее будет, — Гермиона не могла скрыть улыбки, хоть чувства эта сцена вызывала омерзительные. — Какого ты? Она просто коп. — Просто заткнись. — Посидите тут еще, мальчики. И не мешайте работать, хорошо? Спесивый дилер собирался ответить что-то еще, но Грейнджер уже не собиралась его слушать. Он был либо глуп, либо начал работать совсем не давно и еще не знал¬ — у Грейнджер неоднозначная репутация в криминальных кругах, о причинах которой не хотелось задумываться, достаточно того, что иногда она приносила пользу. Впрочем, вернуться к работе Гермионе не удалось. Оливер перехватил ее еще до рабочего стола. Выглядел он озабоченно, что смотрелось на его красивом лице очень неестественно. — Гермиона, там, знаешь, — парень отчаянно пытался подобрать слова, — там пришла мать пропавшей девушки. Она хочет поговорить. — Где она? — Грейнджер буквально чувствовала, как усиливалась головная боль, только дело было вовсе не в похмелье. — Она ждет в приемной. — Скажи, что я подойду через пару минут. — Гермиона, — еще раз позвал Оливер, — может лучше я поговорю с ней? — Все в порядке, Оливер, я справлюсь. Грейнджер почувствовала укол совести. Врать ей никогда не удавалось хорошо, а врать Оливеру вообще казалось преступлением. Конечно, она не в порядке. Как она может быть в порядке, когда все ее тело прошивает болезненная судорога, а перед глазами полыхают желтые круги? Гермиона очень жалела, что не держала на работе алкоголя. Она бы променяла этот диалог на сотню дней похмелья, только бы не видеть лицо матери, которая отчаянно желает найти своего ребенка, которая даже не знает на что ей надеяться, которая умоляет взглядом помочь ей. Грейнджер ненавидела дела о пропаже людей больше всего на свете. Миссис Прат выглядела не лучше, чем вчера. Все то же опухшее лицо и заплаканные глаза, разве что на руках она не держала младенца. Грейнджер предложила ей присесть, стараясь избегать пристального взгляда. — Вчера вы не смогли дать показания, готовы поговорить сегодня? — Начала Гермиона. — Да, — голос надрывный и севший, — я уже говорила с полицейскими, когда принесла заявление, но ваш коллега звонил мне и просил прийти поговорить с детективом. — Должно быть это был офицер Вуд. Спасибо, что пришли. – Вы знаете, моя девочка, она… — женщина запнулась, словно стесняясь собственных слов, — она заслуживает родителей лучше, чем мы. Я действительно плохая мать. Я же видела, что ей здесь плохо, но ничего не делала, я видела, что она мучается… — дальше речь миссис Прат все больше походила на несвязанное бормотание, иногда прерываемое всхлипами. Грейнджер жестом попросила Оливера принести воды, напарник, понимая Гермиону без слов, покинул кабинет, оставив двух женщин наедине. — Вы полагаете, что ваша дочь сама покинула город? — Нет! — Восклицание настолько резкое и громкое, что казалась будто женщина сама ему удивилась, — моя дочь, она бы никогда, нет, она бы не оставила нас, даже, если очень хотела, она бы сказала мне, я знаю. Гермионе хотелось скорее закончить разговор. Она понимала, что каждый вопрос, заданный ей, проходит острым лезвием по сердцу горюющей матери. Когда-то давно один из таких вопросов стал последним для ее родной матери. — Тогда может быть вам известно с кем ваша дочь общалась в последнее время? Друзья, знакомые, место работы? Женщина стушевалась еще сильнее. Ее лицо приняло виноватое выражение, а слезы, прежде стоявшие в глазах, заструились по испещрённому морщинами лицу. — Вы знаете, у меня много детей. Нойли старшая девочка и она очень самостоятельная. Она не рассказывала, а я не интересовалась. Мне так жаль, я так виновата. Состояние женщины вновь граничило с истерикой. Гермиона думала, что Оливер не слишком торопится, а она сама может только опрометчиво пообещать найти ее дочь и посоветовать обратиться в больницу. Грейнджер часто представляла себя на месте детективов, расследующих дело о ее похищении. Винила их за бестактность и медлительность, но получив полицейский значок, поняла, что тогда спасти ее мать от сердечного приступа могло разве, что волшебство и, возможно, машина времени. — Жена вашего сына говорила о том, что у Нойли был парень, может вам что-то известно об этой стороне жизни дочери? — Это только слухи. Невестка видела, как Нойли подвозил домой какой-то мужчина на дорогой машине, но, когда я спросила дочь об этом, она объяснила, что это ее начальник. Это было лишь один раз, поэтому я и не стала больше расспрашивать. — Вы помните, что это была за машина? — Сама я ее не видела, но жена сына сказала, что машина была большой и черной. В таких ездят люди, у которых много власти и мало совести. — Почему она сделала такой вывод? — А зачем честным людям скрывать свои лица за тонированными стеклами. Все знают, что так делают бандиты. Гермиона мысленно усмехнулась словам женщины. Устоявшееся мнение об образе криминального босса уже давно не совпадает с действительностью. Черные машины с сильной тонировкой привилегия их мелких сошек, сами же авторитеты предпочитают авто представительского класса и броского вида, при одном взгляде на которые возникает ощущение собственной неполноценности. — Но вы все же не поинтересовались после этого случая, где работает ваша дочь? — Конечно я спросила ее и о работе, и о начальнике, но Нойли только отмахнулась. Она сказала, что я выдумываю проблемы там, где их нет. Я попросила ее уволиться, и она даже согласилась, но похоже, все равно продолжала туда ходить. — Как давно произошел этот разговор? — Не больше недели назад. Точно не помню. Место работы пропавшей девушки все больше казалось Гермионе подозрительным, и какая-то внутренняя детективная чуйка подсказывала ей, что искать следует в этом направлении. — Миссис Прат, если вы вспомните, что-то еще о работе Нойли, сообщите об этом сразу же мне, или офицеру Вуду. Это может быть важно. Женщина неуверенно кивнула, то ли нервничая из-за того, что ничего не сможет вспомнить, то ли наоборот боясь своих воспоминаний. — И еще один вопрос, миссис Прат, — Гермионе показалась странной реакция женщины на, казалось бы, обычную просьбу детектива, — вы когда-нибудь слышали слово «грязнокровка»? — Что вы сказали? — Так вам знакомо это слово? — Я… Нет не думаю, что когда-то его слышала. — Вы уверены, миссис Прат? — Я же говорю, что не слышала! — Голос женщины опять сорвался, — просто прошу вас найдите мою дочь! Я больше ничего не знаю. Просто помогите мне. Звук раскрывающейся двери оповестил о возвращении Оливера и Гермиона выдохнула с облечением. Разговаривать с потерпевшими у Вуда всегда получалось гораздо лучше. — Офицер Вуд, вы задержались… — Гермиона, — голос Оливера звучал встревоженно, — шеф требует бумаги по вчерашним дилерам. — Почему? Протоколы на подпись нужно сдать только к вечеру. — Протоколов не будет. — Что? Подожди, — Гермиона поднялась из-за стола, — что это значит? — Их отпускают. Приказ сверху. — Что ты несешь? Какой приказ? Они даже положенные сорок восемь часов здесь не провели. — За ними уже пришли. Шеф требует подготовить документы. Досада и раздражение захлестнули сознание Гермионы. Попытка совладать с собой обернулась провалом и по кабинету разнесся громкий хлопок ладони о столешницу. Руку саднило, но злости не убавилось. Грейнджер направилась к двери. — Постой Гермиона. Это бессмысленно, — увещевания Вуда разбивались о непроницаемую стену злости и спину Грейнджер, — хотя бы закончи допрос! Но Гермиона уже не слушала своего напарника. Миссис Прат сказала все что могла и мучать ее расспросами и пустыми обещаниями было, как минимум, не гуманно. Зато высокомерный тип в кабинете начальника вполне заслуживал хорошей трепки и пары ласковых. Кабинет управляющего отделом от глаз подчиненных скрывали пыльные жалюзи. Впрочем, шеф Слизнорт редко держал их закрытыми. За неровной рябью жалюзи Грейнджер видела, как начальник и его гость, удобно устроившись в мягких креслах, о чем-то мирно беседовали, иногда деликатно посмеиваясь. Картина не вызывала прилива умиления, только раздражение. Грейнджер вошла без стука. — Детектив Грейнджер? — шеф расплылся в благожелательной улыбке, которая на деле не предвещала ничего хорошего, — чем обязан? Температура спокойствия в комнате резко стремилась к нулю, однако, Грейнджер это отчаянно игнорировала. Ее взгляд был прикован к посетителю шефа полиции. В кресле напротив Горация Слизнорта расположился, удобно вытянув ноги, молодой мужчина холеной внешности и надменным лицом. Теодор Нотт, собственной персоной, правая рука главы Лондонского криминального синдиката, его близкий друг со школьной скамьи и, по совместительству, личная головная боль Гермионы Грейнджер. — Шеф, вы же не собираетесь отпустить мерзацев?! — Не забывайте о субординации, мисс Грейнджер, — лицо Слизнорта раскраснелось от возмущения и, возможно, стыда, — ваш отец никогда не позволял себе подобного поведения со старшими офицерами. — Мы потратили ночь на их поимку! И улики, — Гермиона негодующе всплеснула руками, словно этот жест мог бы убедить начальника, — с таким набором мы сможем привлечь их к ответственности! — Вспомните об уставе, Грейнджер! — прикрикнул Слизнорт, — не в вашей компетенции указывать начальству, что и как делать, — длинное предложение отняло у старого, грузного офицера слишком много сил и обернулась тяжелой отдышкой. Следующие его слова были обращены уже посетителю, — полагаю мы обо всем договорились, господин Нотт? Надеюсь мы не доставим друг другу больше неприятностей? — Конечно, офицер, — Нотт ехидно улыбнулся, обнажая верхний ряд зубов на манер шакала, — с вами приятно иметь дело, — Теодор поднялся со своего места, — пожалуй, мы с ребятами больше не будем вас задерживать. — Буду рад, если вы передадите мои наилучшие пожелания нашему общему другу. — Разумеется. Еще раз одарив Слизнорта неприятной улыбкой, Нотт направился к выходу. У самых дверей он бросил на Грейнджер долгий оценивающий взгляд, от которого Гермионе захотелось помыться. — Я передам боссу, что в участке ему всегда рады. Щелчок замка вывел Грейнджер из оцепенения. В кабинете наступила неестественная тишина. — Вас я тоже не задерживаю, детектив, — в голосе Слизнорта больше не звучали приторно сладкие нотки притворного дружелюбия, — в конце концов сегодня вы уже заслужили внеплановое дежурство. — Но, сэр! — Прочь, Грейнджер! — Лицо начальника снова приобрело болезненно красный оттенок и Гермионе не оставалось ничего другого, кроме как покинуть кабинет. На секунду задумавшись в коридоре, Грейнджер решила не возвращаться в свой кабинет. Шанс встретить там миссис Прат был еще слишком велик, желание продолжать с ней диалог слишком мало, а парковка у отделения полиции манила прохладным воздухом и замкнутым пространством салона служебного форда. Мысли не желали возвращаться к расследованию, весь мир Гермионы заполнило раздражение и невыносимое чувство несправедливости. С самого детства она восторгалась работой полицейских. Обожала служебную форму и блеск значков. С гордостью рассказывала одноклассникам, что ее отец офицер и сама предпочитала куклам игрушечное оружие. Однако, отец никогда не рассказывал своей маленькой дочке об откатах, взятках и подкупах. Никогда не упоминал о бартере между преступниками и полицией. Первые обещали охрану границ, вторые давали полную свободу действий в районе. А позже отца и вовсе не стало, и Грейнджер не исключала возможности, что одной из причин смерти офицера при исполнении стал как раз один из таких договоров между полицией и криминальной организацией. И за это Гермиона ненавидела их еще больше. До форда оставалось не больше десятка шагов, когда скабрезный свист и улюлюканье, заставили Гермиону обернуться. — Знай свое место, полицейская подстилка! — Голос принадлежал одному из дилеров, которых только что выпустили из камеры предварительного заключения. Машина Нотта была припаркована через две от форда Грейнджер. Этого расстояния было недостаточно, чтобы спасти заносчивого дилера от тяжелых телесных. Гермиона преодолела уже половину расстояния, когда ее потенциальная жертва согнулась пополам от боли и жалобно заскулила. Нотт одним ударом под дых сбил со своего подопечного спесь и желание выяснять отношения. Следующим толчком он уже запихнул несчастного дилера на заднее. — Не стоило, я должна была сделать это сама. — Ты же не хочешь лишиться значка. — Я не хочу быть обязанной кому-то вроде тебя, потерять значок ради этого — мелочи. — Ты всегда строила из себя слишком много, хотя на деле не более чем грязнокровка в служебной форме, ¬– Нотт выпалил фразу на одном дыхании и всего пару дней назад она бы не вызвала у Гермионы ничего кроме усмешки, сегодня же Нотт попал в самую точку. В первые секунду детективу показалось, что она ослышалась, но ни одно из ее многочисленных нервных расстройств не имело в симптоматике слуховых галлюцинаций. — Что ты только что сказал? — Я сказал, что ты по-прежнему не в моем вкусе, Грейнджер. — Нет, это слово. Грязнокровка. Что это значит?! — О, ты уже наслышана, — Нотт одарил Гермиону своим фирменным оскалом, — а полиция в Лондоне все-таки работает. — Скажи, что значит грязнокровка, Нотт! — Потише, милая, если хочешь спокойно дожить до своей мизерной пенсии полицейского, не стоит об этом кричать на улицах. — Просто ответь мне, — терпение Гермионы заканчивалось, еще немного и она точно бы схватила Теодора за лацканы его дорогой куртки. — Ну похоже из нас двоих дожить до старости собираюсь только я, так что прости, но я уезжаю, — развернувшись спиной к Гермионе, Нотт начал обходить свою большую черную машину, чтобы сесть за руль. Приоткрыв дверь он все же ответил: — если тебе так интересна эта тема, ты знаешь к кому обратиться. Грейнджер слышала яд в словах собеседника. Грейнджер понимала, что это вызов. Грейнджер думала, что будет дурой, если поведется. — Кстати, он просил передать, что соскучился. Ловушка захлопнулась. Шум мотора и визг шин по старому асфальту заглушили гневные проклятья в голове Грейнджер. Теодор Нотт сделал все, что ему приказали и даже больше. Теодор Нотт выполнил план пятилетки за двадцать минут и это окончательно испортило день Гермионы Грейнджер. Двигатель форда послушно замурчал, откликаясь на поворот ключа в замке зажигания. Грейнджер собиралась вдавить газ в пол и сорваться с парковки следом за удаляющимся автомобилем. Есть только одно место куда Нотт мог отправиться вместе с провинившимися шестерками и это место было первым в топе куда бы не хотела попадать Гермиона. Пелена застилала глаза, а головная боль по-прежнему не унималась, но все же Грейнджер успела вовремя затормозить, когда перед бампером возникло препятствие. Глуповатая храбрость Вуда и его способность оказываться в нужное время в нужном месте когда-нибудь сыграют с ним злую шутку. Грейнджер с силой ударила по рулю, у нее нет времени на препирательства. Черный автомобиль превратился в размытую точку, угрожая через секунду слиться с общим потоком и исчезнуть из поля зрения. — Какого черта, Оливер?! – Грейнджер не собиралась скрывать своего раздражения. — Куда собралась? По-твоему, напарник нужен только для того чтобы водичку с утра приносить? – Мне нужно ехать за Ноттом! — Грейнджер не отпускала рук с руля, но Вуд уже открыл дверь со стороны водителя. Его лицо выражала обеспокоенность, но Грейнджер понимала, что это ничто по сравнению с тем, каким станет Вуд, если узнает зачем она решилась преследовать Нотта. — Разве ты не знаешь куда он сейчас едет? — Оливер едва сдерживал свои голосовые связки от крика, — тебе нельзя там появляться. Оставь их в покое! Арест этих дилеров все равно ничего не решит. Грейнджер попыталась захлопнуть дверь, но Оливер крепко ее удерживал. — Подежурь за меня сегодня. И будь на связи. На всякий случай. Последняя фраза стала убийцей терпения Вуда. Ему хватило одного рывка, чтобы вытащить Грейнджер из форда. Вторым ударом он захлопнул дверь служебной машины. Грейнджер чувствовала себя провинившейся школьницей, которую поймали с сигаретой в туалете. Ей определенно не нравилось это чувство. — Какого черта ты там забыла?! Разве не понимаешь, чем это может закончиться? Чем это всегда заканчивается?! – Он сказал грязнокровка. Он что-то знает об этом. Я должна туда поехать, — Грейнджер смотрела Вуду в глаза, и он понял, что проиграл. Иногда ее взгляд становился таким. Какой-нибудь незнакомец назвал бы его храбрым, но Оливер знал, что это не храбрость, а отчаянье. Так смотрят затравленные хищники, которых загнали в угол и им не остается ничего кроме как рычать и кидаться на охотника. — Нет, Гермиона, пожалуйста. Должен быть другой способ. — Другого способа нет, а если и есть, то пока мы его ищем где-то умирает от страха девочка. Возможно, она умирает прямо сейчас, пока ты удерживаешь меня. Ты думаешь ее мать выдержит подобное? Ты думаешь я снова выдержу подобное? Оливер не знал, что ответить. Ему нечего было ответить. Он мог только ударить кулаком по крыше автомобиля, а затем еще раз. Служебный форд жалобно заскулил, а Вуд схватился за голову, словно это его только что несколько раз огрели тяжелым кулаком. — Но ты не можешь просто так туда поехать. Я просто не пущу тебя. — Если не хочешь помочь мне, то хотя бы не мешай, — Грейнджер сделала еще одну попытку вернуться за руль. Но горячая ладонь напарника на запястье снова остановила ее. — Постой, давай лучше я поеду. — Ты шутишь? Он не будет с тобой говорить. Поехать должна я и ты прекрасно знаешь почему. — Я не понимаю почему ехать обязательно к Нему! Давай вызовем по повестке. Если нужно я найду обоснование. Мы можем вместе придумать что-нибудь, только не нужно идти прямо к Нему, пожалуйста. — Ты серьезно думаешь, что мы можем просто так пригласить Его в участок? — Грейнджер усмехнулась, она понимала, о чем переживал напарник, но все же не могла остановить поток ядовитого сарказма, — отправим открытку с приглашением на чай и пожеланием приятного вечера… Неожиданно для самой Грейнджер грубая шутка обрела смысл. Ей действительно не стоит отправляться прямо в логово зверя, куда логичнее выманить его на свою территорию. Туда, где она будет чувствовать себя хозяйкой, где сможет требовать, а не просить. — Знаешь, Оливер, ты прав, нам действительно стоит отправить Малфою приглашение, но сначала навестим его, по-соседски. — Как это понимать? — Оливер был немного рад тому, что Грейнджер отказалась от идеи ехать в дом к одному из самых опасных боссов лондонской мафии, однако, огненные бесенята в ее взгляде настораживали куда сильнее. — Собери надежных ребят сегодня к вечеру. — Гермиона, что ты задумала? — Ничего особенного. Мы просто прокатимся в одно очень популярное заведение. Барабанные перепонки дрожали от громкости звука, готовые лопнуть в любую секунду от напряжения и, кажется, удовольствия. Музыка была почти осязаемой. Неоновые волны превращали помещение в радужное месиво. Танцующие внизу люди выглядели как штормовое море, придавая слову «движение» новые смыслы. Драко Малфой был акулой в этом море. Он наблюдал со второго этажа вип-зала за плавающими рыбками, ища золотую. За его спиной близкие друзья, как их принято называть, пошло шутили и нескромно сорили деньгами. Друзья любили расслабляться, а Драко позволял им это, получая после каждой такой ночи огромную выручку. Поманив пальцем секьюрити, Малфой указал на двух понравившихся ему девушек. Охранник коротко кивнул и скрылся на лестнице. Через пару минут девушки станут чуточку богаче, а парни в вип-зале немного счастливее. Больше смотреть было не на что. В этом море болезненно не хватало сокровищ, хотя денег было предостаточно. Драко опустился на кожаный диван рядом с Ноттом и брезгливо поморщился, когда девушка на коленях друга зацепила его каблуком. — Помягче, крошка, — шутливо откликнулся Нотт, — мой босс не любит случайных прикосновений. Девушка сладко улыбнулась и теснее прижавшись к Нотту бросила на Драко недвусмысленный взгляд. — Может твоему боссу понравятся мои неслучайные прикосновения? Малфой ухмыльнулся, но не ответил, его внимание больше привлекал бар за спиной полуобнаженной особы. Тео чувствовал, что сегодня ему не удастся расслабиться, настроение босса было ужасным с того момента, как порог его дома переступили дилеры из полицейского участка. Парнишкам здорово досталось, но они ушли из дома Малфоя на своих двоих, а значит им еще повезло. — Лучше принеси нам выпить, — Нотт мягко оттолкнул от себя девушку, не желая больше провоцировать босса. Девушка была недовольна, но возражать не стала, — Драко, тебе стоит расслабиться. На сегодня все дела улажены, оставь проблемы на завтра и отдохни. Бери пример с парней, — Нотт кивнул в сторону соседнего столика, где Малфой устроил деловых партнеров с верхушкой своей организации. Их окружала завеса дыма и женского смеха. Привычное свидетельство того, что крупная сделка прошла с успехом. — Ты наивное дитя, Тео. Наши дела будут улажены только, когда я утром получу компромат на этих парней и точно буду знать, что они в моем кулаке. — Среди них сынок прокурора и племянник министра? Хороший улов. — Пока это только водоросли, запутавшиеся в сетке, но, если все пройдет гладко, их богатые покровители будут на крючке и тогда я наконец получу свободу действий. — Если, конечно, парни с запада не вмешаются. Они давно положили глаз на кварталы с выходом на Эбби- Роуд. — Поэтому мне и нужны эти детки с влиятельными родственничками. — Разве не проще было бы договориться с Филзи напрямую? — Я не хочу иметь никаких дел с этим засранцем. Из-за него в моем районе много проституток и дешевой химии. От этого проблемы с копами. Не люблю, когда меня примешивают к подобному дерьму. — Для своей работы ты слишком принципиальный. — Именно поэтому я твой босс, а не наоборот. — Ты мой босс потому что мой отец работал на твоего, а бизнес ты получил в наследство, не усложняй. Девушка с выпивкой подоспела как раз вовремя, чтобы дружеская беседа не превратилась в ссору. Ее острые каблучки снова прошлись по штанине Малфоя и Драко с трудом подавил раздражение прохладным виски. Отчаянно хотелось курить и бросить бокал об стену. Малфой думал, что он устал и, что секьюрити слишком задерживается. — Эй, подождите-ка! — Голос кого-то из приглашенных гостей выбивался тревожностью из общего гомона удовольствия, — что там происходит? Драко лениво обернулся в сторону паникера, который перевесившись через перила, наблюдал за происходящим в основном зале. На первый взгляд все казалось обычном, но прислушавшись, Малфой понял, что женские визги внизу не кажутся такими же довольными как раньше. Разгоряченные весельем гости поспешили к балкону, чтобы оценить происходящее. Драко не хотелось поступать также, но звуки говорили о том, что обстановка внизу накаляется. У перил толпилось все больше людей, все они выглядели обеспокоенно. Приближенные Драко спешили покинуть вип-зал и разобраться. Малфой не мог скрыть улыбки, наблюдая за происходящим. — Мистер Малфой, что все это значит? — голос из-за плеча Драко, кажется, принадлежал сыну прокурора, — мы так не договаривались. Мне не нужны проблемы с полицией. Атмосфера внизу становилась все более напряженной. Посетители клуба торопились покинуть заведение, а отряд полицейских в форме настойчиво пробивался сквозь толпу и уже успел вступить в открытую конфронтацию с охраной. Малфой отчетливо видел, как девушка с пышной гривой кудрявых волос, собранных в хвост, предъявляет документы секьюрити и настойчиво о чем-то требует. — Не беспокойся, мой друг, просто одна женщина очень соскучилась по моему вниманию. — Женщина? О чем вы говорите? — О своей золотой рыбке, — Малфой искренне старался не рассмеяться вслух. Вечер переставал быть томным, — следуйте за мной, у черного входа нас ждет машина. Мои люди со всем разберутся.