Destroyer

Чжухон остался стоять на улице, смотря на удаляющуюся фигуру Минхёка. Так погано он давно себя не чувствовал. Воспоминания нахлынули на него, от стыда ему хотелось провалиться сквозь землю. Вернувшись в бар, он вызвал такси Чангюну и решил напиться в одиночестве. Он глушил стакан за стаканом, не оставляя себе шансов на беспохмельное утро. Огни большого города только усиливали его головокружение, поэтому он завернул за угол большого серого здания и проблевался. Однако, было решено продолжить путь до дома, и принципиально было добраться именно пешком. На утро он проклял себя за вчерашние решения, не было сил подняться с постели. Поэтому он просто заснул снова и провалялся до пяти часов вечера. Его смог разбудить только звонок Шону: — Привет. Куда ты пропал? Не отвечаешь мне на сообщения. — Я вчера сильно перебрал, поэтому сегодня полумертвый валяюсь дома. — А с чего ты вдруг решил так напиться? — с недоумением произнес Хёну, ведь он знал, что у Чжухона всегда и все под контролем. — Все из-за него. — Так, хватит говорить загадками! — Помнишь, я тебе как-то рассказывал, что в школе был полнейшим мудаком? — прохрипел в трубку Чжухон. — Да, но в школе часто такое случается. — Нет, тут всё по-другому. Минхёк, он — мой одноклассник. Я не узнал его сначала. Но это тот парень, чью жизнь я превратил в кромешный ад. А теперь, спустя столько лет, мы вынуждены вместе работать. Он, наверное, ненавидит меня. — Брось, не может быть. Это было так давно. Этот Минхёк такой славный парень. Он не может тебя ненавидеть или вообще хоть кого-то ненавидеть. Попробуй поговорить с ним. У тебя ведь есть его номер. Договорись о встрече. Извинись, в конце концов. — Пожалуй, так и сделаю. До скорого, — после этих слов, он спешно положил трубку и принялся писать смс блондину. Он стирал и снова вводил текст, потом все повторял вновь. И в итоге сгенерировал следующее: — Привет. Я знаю, что я — последний, кого бы ты хотел сегодня видеть, а, может быть, и когда-либо. Но прошу, давай встретимся. Я хочу поговорить с тобой. — Привет. Я что-то не помню, чтобы нам было о чём говорить. Так что увидимся на работе. Спорить было ни к месту, поэтому он просто сдался. Встал с кровати, дошел до холодильника, чтобы взять перекус, и плюхнулся в кресло напротив телевизора. Состояние было из числа тех, когда ты сильно жалеешь о чём-то, но понимаешь, что прошлого не вернёшь. Чжухон просидел за компьютером до 4-х утра, потом всё же заставил себя лечь спать, чтобы не опоздать на работу. Ночью его вечно бросало в жар, ему было плохо и пару раз он даже думал, что его сейчас вырвет. Где-то в восьмом часу прозвенел будильник, но он конечно же проигнорировал его. Встав на час позже, Чжухон побрёл собираться и после всех утренних ритуалов он вышел из дома, надев на себя солнцезащитные очки. Ему срочно нужен был кофе. Он взял две чашки: одну для себя, другую для Минхёка, – и решительно двинулся к кабинету, где работал блондин. Дверь была открыта, перед глазами Чжухона разворачивалась занятная картина: сидел Ай Эм, прижавший одно колено к груди, и что-то канючил у Минхёка: — Минхёк, а какие цветы любит Кихён? Вы же друзья, и ты наверняка должен об этом знать. Удивленное лицо парня выглянуло из-за ноутбука и единственное, что он смог сказать —было: — Что, прости? — Дай мне его адрес, хочу снова его увидеть. — Не отвлекай меня, видишь, я работаю. И вообще, найди себе другую жертву, этот злобный карлик даже не посмотрит в твою сторону. Я-то его знаю. — Мир так жесток ко мне, - драматизировал Чангюн, — блин, Чжухон, я тебя не заметил. Ты чего застыл? Заходи. — Я просто хотел занести Минхёку кофе. — А? Что? А почему ты мне не принёс? — обиженно поинтересовался Ай Эм. — У меня только две руки, поэтому я выбрал одного из вас. — Не парься, Ай Эм, это всё из-за комплекса вины. Кстати, Чжухон, я выслал тебе в чате моменты, которые мне непонятны, если будет время, пересмотри все это дерьмо и отпишись мне. Заранее благодарю. Блондин произнес его имя с таким холодным безразличием, что Чжухон поставил кофе на стол и вышел. Шону сидел в одиночестве и весело напевал себе что-то под нос. Прервав его, ворвался Чжухон и с порога выпалил на одном дыхании: — Я столько лет пытался забыть тот день, кто же знал, что я встречу его здесь, в Америке. В ту ночь я поцеловал Минхёка, не знаю, почему я это сделал. Чувак, ты думаешь я гей? Понимаешь, я не просто уничтожил его — я потерял в тот день друга. Я в глаза ему смотреть не мог после этого. Да и сейчас не могу. — Тааак, стоп. Кого ты поцеловал? Вокруг меня хоть кто-то целуется с девушками, например? — Блин, ты же знаешь, что я встречался с последней девушкой целый год. — Ладно, можешь не оправдываться. Вы были пьяные? — Мы были накуренные. Знаешь, я вроде как защищал себя. Просто, если бы мои родители узнали, что я обжимался с парнем. Меня бы заперли дома, а для меня было важно поступить в университет в Нью-Йорке. — Хватит, я тебя понял. Не нужно бесконечно корить себя за это. — Ты пойми, он оказался куда сильнее меня. Он не ушёл из школы, более того, — он успешно окончил её. Целый год я встречал его в коридоре школы и даже не удосужился подойти извиниться. Я думал, что тогда все точно будут считать меня педиком, — Чжухон почти кричал, потом спрятал лицо в ладони и тяжело вздохнул. — Так, как я понимаю, тебя эта история никак не отпускает. Приятель, я бы на твоём месте сделал ещё попытку. Попробуй как-нибудь подступиться к нему. — Как? Он слушать меня не хочет. — Будь назойливым, таким невыносимым и вездесущим, чтобы у него не было шансов скрыться от тебя, — продолжал советовать Шону, видимо претендуя на звание наставника года. — Я кое-что придумал, — осенило Чжухона. Он схватил трубку и начал судорожно кого-то набирать. А звонил он своему боссу, ведь у него созрел отличный план: — Добрый день, я хотел бы предложить вам кое-что. Релиз сайта на носу, я считаю, что меня и Ли Минхёка стоит посадить в один кабинет, так как чат не самое лучшее средство взаимодействия между персоналом. Сейчас вся работа делится между нами, поэтому я хотел бы попросить о переводе, — после изложенного Чжухон несколько раз утвердительно кивнул и добавил, — спасибо, мы будем упорно трудиться! — А ты хитрец. Когда Минхёк узнал о переводе, злости его не было предела, но руководство настояло, поэтому он повиновался. — То, что я вынужден сидеть с тобой в одном помещении, ещё не значит, что мы вновь станем друзьями. — Я и не думал об этом, — отвечал на нападки Чжухон. — Вот и хорошо, там у тебя ошибка была, поэтому все заголовки съехали. Ты видел? — Нет, покажи. Минхёк встал и подошёл к компьютеру соседа, показывая все неточности в коде. Вдруг у него зазвонил телефон, и он поспешно вышел, чтобы ответить. Чжухону показалось, что блондин был слишком напряжённый, поэтому он решил понаблюдать за ним издалека. Минхёк кричал, махал руками, потом оторвал телефон от уха, сделал своё обычное лицо и зашёл обратно. Схватив свои очки, он начал экспрессивно стучать по клавиатуре. Они сидели в полной тишине, потом Чжухон спустился в кофейню за кофе и прихватил чай с ромашкой для Минхёка. — Держи, это успокаивает нервы, — он протянул стакан. — Думаешь, мне это нужно? Мне нужно, чтобы все от меня отвалили! Сделаешь это для меня? — Достаточно было бы простого “спасибо”, — тихо сказал Чжухон и вернулся к работе. Весь оставшийся день Минхёк грустно вздыхал и периодически поправлял очки. Перед уходом он, видимо, не выдержал: — Это было непрофессионально с моей стороны. Извини. Но прошу, не пытайся загладить свою вину. Мне от тебя ничего уже не нужно. Вряд ли ты сможешь что-то исправить. — Говори, что хочешь. А я буду каждый день тебе повторять: «Прости, Минхёк, я очень виноват». И так до тех пор, пока однажды ты не сдашься. После работы Чжухон поспешил домой, потому что опаздывал на пробежку. Проходя мимо какой-то забегаловки, он увидел Кихёна, которому он так и не был представлен лично. А всё из-за того, что тот слишком уж был занят Чангюном. Снедаемый любопытством, он вошёл внутрь и сделал вид, что выбирает еду. — Минхёк, прошу тебя успокойся. Они не приедут за тобой в Нью-Йорк, они даже не знают, где ты живёшь! Нет, твоя мама мне не звонила, я сменил номер, еще по приезде в Америку, —успокаивающе говорил Кихён парню на другом конце провода. Чжухон продолжил подслушивать, пока не столкнулся лицом к лицу с коротышкой. — Мин, я тебе перезвоню, — последние слова прозвучали с опаской, потом он обратился к сталкеру: — Ты что-нибудь слышал? — Я слышал что-то, да. Что происходит у Минхёка? Он был весь на нервах сегодня, как раз после телефонного разговора. — Не лезь в это. Он итак тебя ненавидит, не делай ещё хуже. — Стой. Хватит, я — урод, я знаю. Хотя бы ты поговори со мной. Я хочу помочь, если смогу. Я знаю родителей Минхёка. — А ты знаешь, почему он сбежал из Кореи? — Нет. — Тогда, ты не знаешь ничего. — Я не заслужил такого отношения, даже если в школе оступился. Пойми меня. Я просто хотел поступить в университет, хотел уехать из дома. Ты знаешь, как в Корее относятся к геям? — Да, чёрт возьми! И Минхёк знает, ещё как! А ты знаешь, что было, когда он окончил школу? Чтобы оправдаться перед родителями, до которых дошёл слух о его ориентации, он согласился сразу после университета жениться. Он сбежал со свадьбы, в буквальном смысле. Теперь они ищут его, — почти кричал Кихён, покраснев от злости. — Это всё моя вина, — опустив голову произнёс Чжухон. — Какая теперь разница. Мне надо идти. Не лезь к нему, ещё раз повторяю. Кихён исчез в дверях, оставив Чжухона в смешанных чувствах. Состояние его теперь было ещё хуже, чем вчера. Он всегда знал, что родители Минхёка очень властные люди. Они крупные предприниматели, и плохая репутация их семье была не нужна, но это уже слишком! Ему пришлось вернуться в реальный мир. После занятий спортом, он поужинал и лег в кровать, сон никак не приходил. В воспалённое сознание его приходили странные геройские мысли. Чжухон проснулся около восьми утра, позавтракал, оделся и направился в булочную, в которой делали самые лучшие рогалики. Хоть это было не по пути, он хотел сделать приятное, напряжённому Минхёку. На работу он пришёл раньше, чем блондин, поэтому он поставил выпечку и кофе ему на стол и прикрепил записку: «Доброе утро, Минхёк. Ты в последнее время не в духе, поэтому я решил чем-то тебя порадовать. Ты думаешь: «Опять этот парень пытается меня задобрить кофе». Нет, я сегодня буду работать из кофейни, чтобы ты мог побыть один. Хорошего дня, приятель». — И как продвигается операция: «Прости меня, Минхёк»? — спросил Шону, встретив Чжухона на выходе. — Очень слабо. Узнал о том, какие последствия возымели мои действия семилетней давности. Поведав обо всем здоровяку, он пошёл в свой «офис» на сегодня. Чжухон был рад, что может сделать хоть что-то для блондина, даже если это означало исчезнуть на какое-то время из его поля зрения. Было уже почти шесть часов вечера, когда дверь кофейни распахнулась, и вошёл Минхёк. Он проследовал к столику, где сидел его коллега, и приземлился напротив. — Я не хотел тебе рассказывать. Просто, понимаешь, это точно не твоя вина, что мои родители оказались такими строгими. Я злюсь на тебя, но эта ситуация... Я — гей, поэтому рано или поздно она бы произошла. Чжухон был ошеломлён. Неужели ему удалось пробить стену, которую выстроил Минхёк? Или хотя бы сделать там трещину? — Спасибо. — Тебе спасибо. За кофе, и знаешь… я пойду. То, что произошло потом, можно было назвать безумием. После того, как Минхёк ушёл, Чжухон купил билеты на самолёт в Корею. Он как никогда был уверен в своих действиях.