Мои Внутренние Демоны.

      Утро следующего дня было просто отличное. Свежий, влажный от вчерашнего ливня воздух наполнял легкие людей, спешивших на работу. По крайней мере, это мнение оптимистов.       Было около семи часов утра. Уж точно не то время, когда наш рыжий спящий красавец просыпается. Коммунист тоже еще спал. После вчерашнего разговора с Эддом ему не снились кошмары. Но это пока.       Да и вообще все в доме спали. Ну, почти. Ринго, видимо, решила, что Эдд уже поспал достаточно и должен ее покормить. Поэтому серая кошка просто забралась на шкаф и с него прыгнула кололюбу на живот с характерным мявком.       От неожиданного давления в области живота, Гулд перегнулся напополам и резко выдохнул. — Ради всей святой колы на свете, Ринго, какого художника ты делаешь?!       Кошка лишь ещё раз мяукнула и стала ластиться к Эдварду. — Ах, ну да. Уже время твоего завтрака. — кололюб встал с кровати и стал аккуратно шагать по полу, стараясь не наступить на Ринго, постоянно бегавшую у его ног.       Зайдя на кухню, он открыл шкафчик и достал оттуда корм. Гулд стал махать им над Ринго, от чего полосатая вставала передними лапами на колени Эдда с умоляющим мяуканьем. — Эхе-хе! На-на. Держи, тигрица. — он выложил немного корма в миску. — Приятного аппетита! — сказал он, проводя рукой по шерсти кошки, которая принялась за еду.       От звуков на кухне проснулся Торд. Он с трудом поднялся с дивана, из-за ноющей, пульсирующей боли в области шрамов. Но такое бывает с ранениями после сна. Все те, кто являются носителями страшных шрамов, знают это. И знают, что это скоро пройдет.       Торд прошел к кухне и облокотился о дверной косяк. — Доброе утро, Эдд. — Доброе, Торд. Выспался? — Да. Наконец-то. — улыбнулся Торд, неловко почесав затылок. — Я очень рад! Вот я бы, конечно, и дальше спал, но Ринго, походу, не хочет чтоб я выспался. — улыбнувшись, Эдд погладил кошку, которая уже во всю трапезничала. — Проказница… Будешь завтракать?       Теодор неопределенно пожал плечами, посмотрев на правую руку. Утренняя боль немного отошла, но все равно не до конца, поэтому ощущение было не из приятных. — Ну…если не хочешь, я не заставляю. — устало вздохнул Эдд. — Но, всё же, может хотя бы молока выпьешь, чтобы хоть что-нибудь в желудке было? — Как скажешь…       Торд почувствовал, как его ноги что-то касается. Это была Ринго, уже покончившая со своим завтраком, прося у Ларссона ласки. Норвежец улыбнулся и присел на корточки, чтобы погладить кошку. Полосатая довольно замурлыкала и, обойдя левую руку коммуниста, начала тереться о правую.       Эдд улыбнулся, открывая холодильник. — Ты ей нравишься. Хм… Ага, вот оно! — Эдд достал упаковку от молока, которая была наполовину полна, — Почти закончилось, но тебе хватит.       Налив молока и подогрев его в микроволновке, Гулд дал стакан курильщику. — Торд, ты пока «завтракай», а я пойду в магазин. У нас и молоко и кола закончились. — Художник направился к себе в комнату и через минуту выбежал с рюкзаком на спине, в который собирается положить запасы колы. — Не скучай! — похлопав по голове друга, Эдд удалился за дверью. — Не буду! — весело хмыкнул Торд. Он поднес предложенный стакан молока к губам и начал понемногу пить.       Из-за того, что Эдд и Торд расшумелись, проснулся Мэтт. Он вышел из своей комнаты и пожаловался: — Этому рыжему парню нужен сон для красоты… — фанат самого себя спустился по лестнице и прошел к кухне, где находились Торд и Ринго. Но увидев красного, рыжик остановился.       Торд краем глаза заметил Мэтта и повернулся к нему: — Доброе утро! — Ага… Доброе утро. — рыжий попятился назад и поспешил удалиться в ванную, чтобы начать свое утро с душа и умывания прекрасного лица себя любимого. И чтобы спрятаться от Торда. Коммунист тяжело вздохнул и несколько удрученно посмотрел в свой стакан с недопитым молоком.       В это время у Томаса в комнате была тишина. Лишь было слышно мирное сопение Риджа. Но даже во сне у него был чуткий слух, поэтому от шума на первом этаже он проснулся и перевернулся на другой бок, чтобы услышать, что там происходит. Но это получилось неудачно. Его ноги запутались в одеяле, поэтому он плюхнулся мордой в пол. — Нгх… — простонал Томас от боли в лице, — День начинается не очень удачно…       Все же попытавшись, он смог встать и доковылять до кухни. — Здрасьте, коммунист. — Утро, Томас — тяжело вздохнул Теодор, не поднимая глаз со стакана.       Том приподнял бровь в недопонимании. Пожав плечами, он подошел к столу и стал заваривать чай. Через некоторое время эта тишина начала давить на Ларссона, посему он решил нарушить ее: — Как тебе… Спалось? — Эм, нормально, спасибо…? Эхэм. А… Тебе? — Да… Тоже нормально. — стало еще более неловко, Торд отвел глаза в сторону, чтобы не встретиться взглядом с Риджуэллом. — Я-а-а-а-сно… — Тому тоже стало не менее неловко. Он заварил чай и сел напротив Торда, внимательно разглядывая его. — Ты какой-то нервный. — заключил он, скрывая то, что он тоже нервничает, находясь рядом с рогатым. — Что-то не так? — Все хорошо. — опустил голову норвежец. Еще немного тишины. Но на него быстро снизошло осознание и он состроил удивленное выражение лица. — А почему ты беспокоишься? — Эм… Ну… Я не знаю?       И снова молчание.       Риджуэлл и Ларссон еще долго бы играли в молчанку, если бы на кухню не зашёл Мэтт. Он на ходу осмотрелся, быстро подошел к чайнику, достал все необходимое и заварил себе чай. Забрав свою кружку, рыжик сел рядом с Томасом — подальше от Торда. Коммунист снова опустил голову на почти пустой стакан этого несчастного молока, которое он никак не может допить.       Послышался скрип двери и звук хлопка. — Торд, я вернулся! — на кухню зашёл Гулд с полным рюкзаком, — Оу, вы тоже проснулись! — Привет, Эдд. — стараясь натянуть улыбку, сказал Теодор. — Утра, Эдд. — помахал ему рукой рыжик. — Привет, Ребят. — поздоровался Эдд, распаковывая рюкзак, — О чем говорили? Я думаю ни о чем особенном, раз уж вы от Торда отсели, словно он инфицированный.       Мэтт пожал плечами, поспешно выпил свой чай, быстро помыл за собой кружку и, оборачиваясь на ходу, чтобы проверить, не летит ли в его прекрасное лицо что-либо, так как он именно подобного ожидал от Торда, что поставил ему синяк, под грустный взгляд норвежца, ушел в свою комнату.       Торд грустно посмотрел в свой стакан, на дне которого еще оставалось немного молока. — Эх… — поставив молоко на законное место и открыв банку колы, Эдд сел за стол, где ещё сидели Торд и Том, — Том, ты пьешь чай? — Ну да… — Ридж отпил из чашки, — Да, пью. И нет ничего странного. Я не напиваюсь утром. — спокойно произнес Томас. — В редких исключениях. — последнее он сказал тише. — Ну… Хорошо. Торд, все в порядке? Ты все ещё не допил свое молоко. — А? Что? — поднял голову коммунист. — Оу, я… Извини. Задумался. — Ничего. Эдд встал изо стола и пошел на выход из кухни. — Эдд, ты куда? Не оставляй меня с НИМ! — гитарист быстро поднялся со стула. — Том, не говори так о Торде! И я думаю вам стоит поговорить друг с другом. Вы довольно долго находитесь в раздоре, так что разговор по душам вам не помешает. — и Эдд удалился. — Эдд, это плохая… — кололюб ушел, оставив Торда и Томаса наедине. -…идея. — И о чем нам говорить?!       Настала гробовая тишина. Было настолько тихо, что были слышны тиканье часов и капанье воды из крана/классические признаки идеальной тишины, хд/. — Эм, ну, так… С чего начнем? Я так думаю… — Я… Не знаю? — Ларссон задумался. — Хм… Знаешь, Торд, — наконец черноглазый решил нарушить тишину. — я просто выскажу все как есть. Ты — эгоист до мозга костей, которому плевать на других. Некоторое время назад я даже думал, что у тебя души нет. И знал бы ты как я тебя ненавижу… — Риджуэлл невольно сжал руку в кулак, из-за чего суставы, соединяющие кости, хрустнули, но говорил он, на удивление, спокойно. Торд сжался и сильно прикусил нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. — Но вчера мне даже показалось, что тебе действительно жаль. Даже не хочу разбираться — правда это или нет, но Эдд действительно был рад видеть тебя. И он хочет, чтобы мы помирились. Поэтому кто я такой, чтобы препятствовать этому? — Том снова замолчал, пока Ларссон недоуменно смотрел на него с широко раскрытыми глазами. — Вот что хочу сказать — я пока не смогу доверять тебе до конца, но попытаться сделать это я смогу. — взгляд чёрных глаз переместился на Торда. — Мир? Ради Эдда. — Томас протянул норвежцу руку.       Ларссон несколько раз даже моргал и ущипнул себя, чтобы понять, в правильной ли вселенной он находится. Том так просто… Простил его? Или же нет? Должен ли норвежец верить этому? Или же это напрасные надежды? Ведь Том может так считать, но ему не обязательно давать для этого коммунисту шанс. — Аээ… — красный даже не нашел, что сказать. — Знаешь, можешь думать все что хочешь. Но я хочу попробовать помириться с тобой. Может что-то и выйдет. Идёт? Ради Эдда. — Том потряс руку, показывая ожидание реакции коммуниста. — Идет? — медленно проговорил Торд, протягивая к Тому левую руку. Но, как оказалось, Том, который как раз-таки сидел напротив рогатого, протянул правую. Это было как зеркало: ты поднимаешь левую руку, а в зеркале правая. — Эээ… А, ну да. Извини. Я забыл. — Том поменял руку на левую. — Идёт?       Торд не стал отвечать второй раз и кивнул. На том они и пожали руки. — Хорошо. — Том допил остывший чай, — Я пошел. И я тебе предлагаю поговорить с нарциссом. Он как раз сейчас в своей комнате. Так что он не избежит разговора. — Хорошо… А ты действительно думаешь, что стоит это делать? Ты же видел, как он реагирует, когда я рядом.       Томас задумался. А ведь правда. Стоит ли? — Но ты ведь не собираешься жить так, чтобы тебя постоянно он шугался? — нашелся со словами Том. — Я бы, если честно, не выдержал этого. Да, я выгляжу не особо общительным, но ведь и мне тоже нужно общение с окружающими, а не только со Сьюзан. — фыркнул Том. — Неважно… Так что иди и поговори с ним. Он должен тебя простить. Я уверен, что под его самовлюблённой шкурой, сидит тот самый Мэтт, который готов простить тот небольшой синяк. Так что, удачи, приятель.       Торд угукнул и, после того, как Томас покинул кухню, встал из-за стола и прошел к лестнице. Красный начал небыстро подниматься по ступеням. Оказавшись у комнаты Мэтта, он постучался. Послышались шаги и голос рыжика: — Сейчас!       Веснушчатый открыл дверь и застыл, тупо пялясь на Торда сверху вниз. Курильщику стало некомфортно. Харгривс уже закрывал дверь. Теодор попытался придержать ее здоровой рукой, но у него не вышло. — Мэтт, погоди! — снова постучался Ларссон, но в ответ он услышал только щелчок. Мэтт закрылся в своей комнате. Ларссон еще некоторое время постоял, и даже потоптался возле двери рыжего, но понял, что ждать волшебного открытия этой двери — глупо. — Тогда поговорим потом… — сказал себе под нос коммуняка и ушел в гостиную. Выглядел он снова подавленно. Но он понимал, что чувствует Мэтт, поэтому не сильно настаивал на разговоре.       Через какое-то время вниз спустился и сам нарцисс. Он был одет в одежду по погоде и это давало ему шанс сразу выскочить из дома. Он побежал к двери так быстро, словно в местном магазине появилось ограниченное количество крема для лица, который у него вот-вот закончится. — МЭТТ!       Харгвизз остановился на полпути к выходу. За ним уже стоял Томас, который, скрестив руки, укоризненно смотрел на рыжего. — И куда ты собрался, Мэттью? — А? Э… Я… В магазин! — рыжий быстро повернулся к выходу и снова побежал вперед. — Эдд! Мэтт драпает из дома! — Том проорал это так громко, что через пару секунд, что-то быстро пронеслось, и остановилось у двери. Это оказался Эдд, который использовал эффект оставшейся скорости с того момента, как он был супергероем. — Эдд, мне нужно идти! — А вот и нет. Пока ты не поговоришь с Тордом, — он вновь пробежал мимо Мэтта, — я тебя не выпущу из дома, — звякнув украденными ключами Мэтта, Гулд широко улыбнулся. — Да ладно! — громко заверещал Харгривс, обиженно глядя на Эдда. — Эдд, он не обязан, если не хочет… — вмешался Торд. Эдд серьезно посмотрел на рогатого. — Он все равно с тобой должен поговорить. Рано или поздно. Но это в любом случае. Ведь его коже нужен свежий воздух. — намекнул на то, что Мэтт следит за своей внешностью Эдд.       Торд сразу замолк, стоило взгляду Эдда попасть на него. После кололюб пошутил и бывший лидер Красной армии фыркнул, стараясь не засмеяться. Мэтт все еще недовольно смотрел на Гулда, что не позволил ему выйти из дома. — Что ж, удачного разговора. Идем, Том. — Гулд и Риджуэлл оставили их в одиночестве. — Глупые Эдд и Том. Никогда не понимают меня. Если сейчас что-то будет угрожать моей красоте, то я вылью весь Смирнофф и колу в унитаз. — причитал себе под нос Мэтт, все еще стоя у двери.       Торд подошел к рыжему и осторожно дотронулся до его плеча. Это была плохая идея: Харгривс стоял к нему спиной и не видел его, поэтому молниеносно развернулся к нему с криком «Не в лицо!» и мотнул рукой, попав Ларссону в лоб. Торд только потер лоб и глянул на Мэтта/мысли шиппера(Дианы): искра, буря, романтика/, нарцисс выглядел настороженно, словно ожидал ответного удара. — Мэтт? — Если ты хочешь услышать извинения за то, что только что произошло, то извини. А теперь, пожалуйста, дай мне пройти в мою комнату. — его голос подрагивал, проговорил себялюб, не меняясь в лице. Торд глубоко вздохнул. — Да я и не против, если ты хочешь уйти. Но, как минимум, Эдд не успокоится, пока мы не поговорим. — норвежец прошел к дивану, усаживаясь на него. — И, Мэтт, извини за тот синяк. Я… Не знаю, что нашло на меня.       Торд просто смотрел в пол. Мэтт, вроде как успокоился и подошел к норвежцу. Сел рядом. Некоторое время они провели в молчании. — Знаешь, — начал говорить Мэттью. — я прощаю тебя. Но есть одно условие. — Ларссон внимательно слушал рыжего, повернув голову к нему. — Просто пообещай, что больше не будешь вредить моему прекрасному лицу. Такую красоту беречь надо! — обладатель фиолетовой худи посмотрелся в зеркало. Торд хмыкнул. — Классический Мэтт… — протянул он. На его лице была мягкая улыбка. — Обещаю, что подобное не повторится. — Правда? — Ага. — Спасибо, Тодд. — нарцисс по-детски улыбнулся. — Торд. — поправил его рогатый. — Оу. Точно. — Мэтт посмотрел в пустоту, не замечая какое смешное выражение лица он состроил. Торд начал фыркать и прикрывать рот, чтобы не засмеяться в голос.       Со второго этажа послышался облегченный выдох. — Ну наконец-то. Я то думал, что уже не помиритесь. — по лестнице спускался Эдд. — Я же говорил. Не убежит. — подтвердил свои слова, которые говорил Том, во время их с Тордом разговора. — Эхэ… Так вы помирились? — довольно улыбнулся Эдд, надеясь на правдивость своих слов. — Ага. — Фух, я рад. Слушай, Торд. Я тут подумал. Может тебе повязки сменить. А то они у тебя… Угх, как бы сказать… Попахивают свежей плотью? — Откуда ты знаешь, как пахнет свежая плоть? — спросил Томас Гулда. — Эээ… Не важно. Так может сменим? — Наверное стоит… Только я боюсь, что вы к такому зрелищу не готовы. — криво улыбнулся Торд, отводя взгляд на руку в гипсе. А ведь бинты были и под гипсом. — Да ладно тебе. — Эдд начал развязывать бинты на лице Торда, от чего норвежец жмурился, так как ощущения были не из приятных. — Не может же это быть настолько… Ужасно! — Я говорил. — спокойно произнес Торд, немного округлив глаза.       Мэтт от увиденного упал в обморок. Том загнался в дальнейший угол, и начал опустошать свою флягу. — Я слишком стар для этого дерьма… — глаза Тома были круглые, как кольца Сатурна. — Мэтт! Мэтт! Живи, Мэтт! — Эдд начал трясти Харгривса за плечи, — Ох, Господи. Мне будет трудно это переварить ближайшие пару недель… — Я вас предупреждал. — снова повторил Торд. Сейчас его ранения на лице были открыты, а старые, окровавленные бинты имели на себе куски сухой крови, которая отошла вместе с ними, открыв красной жидкости путь наружу. — Эдд, а где у вас бинты? — спросил Торд, почувствовав, что кровь капала ему на худи. А ведь еще и на руках бинты предстояло менять. — Ох, боже. Ох, боже! — снова паника, — Где ж они? Точно, они в аптечке на кухне! Том, попробуй разбудить Мэтта. — Эдд убежал на кухню. Через несколько секунд вернулся уже с аптечкой. — Боже, боже, боже…       Эдд начал отматывать бинт, и, оторвав достаточную длину, начал наматывать на раненое место. — Том, как там Мэтт? — Да вроде почти очухался… О! — Том набрал в рот Смирноффа и брызнул им в прекрасное лицо Мэттью.       Он мигом очнулся. — Том! Ты что творишь, алкоголик несчастный?! — заверещал Мэтт, быстро вскакивая и убегая в ванную комнату, чтобы умыться, принять душ и прочее. — Ай… — стиснув зубы, произнес Торд, когда Эдд дотронулся до раны. — Потерпи, будет только немного больно… — Эдд стал часто дышать, руки дрожали. — В-в-всё. Лицо перевязано… — Эдд, успокойся. Они выглядели хуже, когда они… — Торд запнулся. — Кхм. Только появились. — Даже не представляю как, но лицо быстрее заживёт, а вот на счёт руки… Думаю с того момента сильно не изменилось. — Изменилось. Но я некоторое время не видел ее. Рискнете посмотреть? — Теодор поднял бровь. — Да и гипс надо будет разломать… — Эм… Л-ладно… — Эдд начал развязывать бинты. Начал потихоньку ломать гипс. — Ещё бинты?       Торд наблюдал за процессом, уже глазами пытаясь найти что-либо, что поможет ему поднять Эдда на ноги, если он отключится. Да и Тома, кстати, тоже. — Так… Ладно. — оставшиеся бинты Эдд стал развязывать не глядя. — И что там у т-т-те… — Эдд упал на диван. Да, он отключился. — Неужели это придется делать мне? — удручённо спросил Томас.       Торд просто смотрел на свою руку, красноватая кисть которой уже была видна и висела, так как Ларссону нельзя было ее напрягать. — Лааадно… Давай перевяжу. — Том взял бинты и начал их накручивать на руку, — Как же ж тебя так угораздило? — Ты проткнул моего робота гарпуном и задел важные кабели. И он взорвался, оставив мне это.       Торд глянул на свежие бинты, которые скоро будут запачканы кровью. — Н-да… Без гипса тяжеловато будет. — Тебе нельзя ее сгибать? — Я не думаю, что руку с тремя переломами можно напрягать вообще. — Ну ладно. Просто хотел предложить сделать из части бинтов так, чтобы твоя рука была в подвешенном состоянии. Не опущенной, а согнутой. Но да, три перелома — это не шутки.       Торд лишь согласно кивнул. Из ванной комнаты все еще доносились звуки льющейся воды — Мэтт отмывался от водки. — Мэтт, неужто ты будешь весь день отмывать себя от водки? — спросил Том, подойдя вплотную к двери ванной. — Да! — закричал Мэтт. — Это отвратительно!       Теодор уже было хотел встать, но встал очень неудачно. Его рука противно и больно хрустнула, принося ему боль. Он вскрикнул, рефлекторно схватившись за нее и прижав к себе. Чтобы не орать он стиснул зубы. — Торд? Ты чего? — Ауф… — тихо простонал Торд. — Неудачно двинулся. — Эх… Давай помогу. — Том захватил Торда под здоровую руку и приподнял его, — Всё? — Спасибо, Том. — норвежец неловко отвел взгляд. Его правая рука болталась, словно тряпка. — Да, не за что. Обращайся. — Угх… — очухался Эдд, — Что случилось? — Ты вырубился от ран Торда. — объяснил Том. — Оу… — Вид был не из приятных, поэтому твоей вины тут нет. — пожал плечами Том.       Харгривс наконец вышел из ванной, вытирая полотенцем голову. На нем были домашние шорты и футболка. — Русалка выползла из ванной? — усмехнувшись, выпалил Ридж. Мэтт недовольно зыркнул на Томаса, словно он оскорбил его лицо, и черноглазый поднял руки, пробубнив: — Молчу, молчу… — И все же я рад, что вы двое помирились с Тордом. — улыбнулся Эдд. — Это перемирие! Только чтобы ты отстал. — буркнул Том, сложив руки замком. — Пфф… Ладно, поверим. — хмыкнул Эдд. — И все же… Ты должен был следить за своими ранами. Вдруг какая-нибудь зараза занеслась бы? — Эдд уже обратился к Торду. — Извини… — под нос сказал Ларссон. — Ладно уж… Мы пока тебя подлатали. Завтра к врачу пойдем, чтоб осмотрел тебя нормально. — позитивно размышлял Гулд. — Хорошо. — Торд улыбнулся.       И всё-таки он счастлив, что все приходит в норму.