Убийцы ходят по земле

            Америка, ноябрь 1978 года

пригород Вашингтона, округ Колумбия

      Двое шли по пустынному шоссе. Мужчина — высокий и широкоплечий — впереди. За ним, в двух шагах, слегка пошатываясь под весом чемодана, следовала девичья фигурка, что-то неразборчиво бормоча себе под нос.

А смертным власть дана Любить и узнавать. Для них и звук в персты прольется…

      По шоссе навстречу им вынырнула легковая машина. Ослепила фарами, осветив ночь, и скрылась.

Но я забыл, что я хотел сказать, И мысль бесплодная в чертог теней вернется.

      Еще один автомобиль пронесся мимо, затормозил, мигнул габаритами, съехал на обочину.       Девушка нагнала мужчину, вдвоем они подошли к остановившейся машине.       — Довезете нас до города?       — Куда вам?       — Автовокзал.       — Садитесь.       Мужчина повернулся к спутнице, мотнул головой:       — Залезай.       Девушка испуганно вскинула на него глаза.       — За водителем самое безопасное место. Залезай.       Опустив голову, она послушалась. Мужчина поставил рядом с девушкой на сиденье свою сумку, ее чемодан — себе в ноги. Сел, захлопнул дверцу.       — Вы молодец, — выруливая на дорогу, обратился к нему водитель. — Что сестру одну не пускаете.       И, бросив на своих пассажиров взгляд в зеркало заднего вида, пояснил:       — У вас глаза одинаковые.       ***       На автовокзале он оставил девушку в кафе, сам отправился за билетами.       Она послушно сидела за столиком, грея пальцы о пластиковую кружку, пытаясь разобраться в своих мыслях.       Она знала, что зовут ее Настя. Что она родом из Москвы, она прожила там большую часть жизни. Ее спутник носит звучное имя Антон Чигур. Что он, как и она, наемный убийца. Киллер, попросту говоря.       И что она верит ему, как себе.       Остальное тонуло в зыбком тумане, откуда изредко всплывали намеки на воспоминания: вкус, запах, цвет, эмоция.       Чигур не возвращался довольно долго. Настя успела допить свой чай и перебраться в зал ожидания, где задремала, опустив голову на грудь.       «Ведь если кошка полюбит кого-то, то это навсегда» — пришла к ней фраза вместе с пробуждением.       — Автобус до Нью-Йорка будет через полтора часа. Можешь еще поспать.       — До Нью-Йорка? Нам туда? А зачем?       — Там живет мой знакомый спец по документам. Сделает для тебя.       — Почему мы не полетели туда сразу из Москвы?       — Потому что не было рейса.       Сведя брови, Настя медленно выдохнула. Очень хотелось спросить у него, что у нее с памятью. Но Чигур вел себя так, как будто ничего не произошло, и Настя ощущала глубокую потребность подыграть ему.       Зябко потянувшись, она снова опустила голову и прикрыла глаза.       Чигур сидел за низким столиком на мягком диване. В это заведение Гуслятский пригласил его для приватной беседы и, как понял киллер, ему же оно и принадлежало.       — Вас не устраивает, как она работает?       Не пригубив, он с приглушенным стуком поставил пивной бокал. В зале был приятный рассеянный свет, для остальных посетителей ресторан был закрыт, только отирался у барной стойки человек Гуслятского. Тихо-тихо играла музыка.       — Дело не в этом. — Новый русский бизнесмен сидел наискосок от наемника, развалившись, откинувшись на спинку дивана. — Просто бабам нельзя доверять. Понимаешь? Их верность… Да ты сам все знаешь.       Гуслятский рассмеялся, сделал глоток пива.       — Ведь если кошка полюбит кого-то, то это навсегда, — вполголоса пробормотал Чигур, глядя перед собой.       — Что?       — Теофиль Готье однажды сказал, что если кошка полюбит кого-то, то это навсегда.       — Кошка? Полюбит? — Гуслятский расхохотался, хлопнул себя по колено ладонью. — Знаем мы их любовь. Особенно в марте, е****я со всеми.       Чигур неслышно вздохнул и утомленно прикрыл глаза.       — Я и отца ее не думал в штат брать. На дело, другое — да. То, что девка за него сделала работу, меня заинтересовало. И работала она хорошо. Но доверять я ей не могу.       — Почему? — Чигуру это действительно было интересно.       — Она — другая. Не такая, как мы. Я не могу оставить ее в тылу, не опасаясь удара в спину. Думаешь, не знаю, что она меня не любит? Терпит, потому что деваться некуда. Но встретит какого-нибудь хера, и все, привет. — Гуслятский наклонился, сгорбив плечи под дорогим, шитым на заказ пиджаком, глотнул еще пива. — Ты — не такой. Ты работаешь чисто за деньги. Я такое уважаю и понимаю. Так что, договорились?       Чигур не считал, что они договорились. Ему этот разговор вообще наскучил. А это значило, что с Гуслятским пришло время распрощаться.       Человек, готовый избавиться от своего сотрудника только из-за предубеждения к женскому полу... Нет, такого ему никогда не понять.       Насте приходилось путешествовать на автобусах на дальние расстояния. В детстве.       Американский транспорт поразил ее в самое сердце. Двухэтажный хромированный монстр с силуэтом гончей на боку.       — Как классно… и места так много! — не переставала она удивляться в салоне. — Долго нам ехать?       — Часов пять.       — А чего не на поезде?       — Поезд дороже.       Кажется, Чигуру не нравилось то, как она много болтает в окружении посторонних людей. Но Насте надо было куда-то девать свою энергию, она беспрестанно ерзала на сиденье, выглядывала в окна, пялилась на пассажиров — в основном небогатых трудяг с усталыми лицами. Одна женщина ехала с грудным младенцем. Впереди салона, рядом с водителем, ехала троица студентов.       Пять часов утра, до рассвета еще часа три. Настя откинулась на сиденье, когда автобус наконец отъехал от автовокзала. Чигур наклонился, достал из своей сумки, стоящей в ногах, шапку и одну из запасных рубашек.       — Могу я тебя кое о чем попросить?       — Да, конечно, — она повернулась к нему всем корпусом.       — Я собираюсь поспать. Последишь за обстановкой?       Нахмурилась, склонилась ближе:       — Нам что-то угрожает?       — Нет. Вряд ли. Но я хочу знать, что ты следишь за тем, что происходит вокруг.       — У меня даже оружия нет, — прошептала одними губами.       Чигур коротко улыбнулся, положил под голову скрученную рубашку, натянул на глаза шапку, указательным пальцем постучал себя по виску: «Разум». Настя откинулась на спинку кресла, расслабилась, скользнула взглядом из-под ресниц по салону, подмечая детали.       Их места были в задней трети справа, так что большинство пассажиров было как на ладони. Как и лестница вниз в начале салона.       Интересно, он специально выбрал такие места? Скорее всего да.       Ей тоже придется этому научиться. Учитывать сотни деталей, отслеживать обстановку, людей вокруг. Научиться быстро вписываться. Здесь не знакомая с детства Москва. Отец рассказывал ей кое-что о подготовке разведчиков в СССР. Как распознать слежку, как правильно спрыгнуть с поезда, как важно узнавать человека в любой одежде, с другой прической.       Кое-что Настя находила и читала уже сама.       Вспоминая фильмы, которые смотрела дома, она дала себе зарок по возможности объездить весь Нью-Йорк. Увидеть своими глазами Центральный парк, Эмпайр-стейт-билдинг, Бруклинский мост, Бродвей... Она знала Нью-Йорк по фильмам с элегантными мужчинами и разодетыми в пух и прах женщинами, город роскошных отелей и больших денег. И еще не представляла, с чем столкнется.