Детективное агентство "K.R.Y."

*** - Ну и что мы имеем? - заложив руки за спину, Йесон важно прохаживался от стола к окну и обратно. Маршрут был весьма короткий, всего четыре шага, но Йе привык довольствоваться малым и особо не возникал. - У нас есть клиент, - Ре подошел к доске и специальным маркером попытался на ней что-то написать, но тот или засох или просто умер от старости, и писать категорически отказывался, даже плюнув на него, Реук не добился никакого результата и удрученно вздохнув, отошел от доски. - Итак, - заново начал он, - у нас есть клиент. - Прекрасно, - жмурясь от удовольствия, сказал Йесон, и, не заметив провод, споткнулся. От падения на давно уже изученный и такой родной пол его спасло только то, что он успел схватится за шнур от новых Кюхеновских наушников, который тут же с треском оторвался. Аккуратно положив провод на стол, Йесон сел на диван и сделал вид, что так и было. - У нас есть заказ, - продолжил ничего не заметивший Реук. - Восхитительно, - помня, к чему привело прошлое зажмуривание, Йесон открыл глаза настолько, насколько ему позволял его азиатский разрез, то есть не очень широко. - Возможно, нам даже заплатят,- неуверенно предположил Реук. - Потрясающе. - Но у нас совсем нет подозреваемых. - А вот это уже не очень. Плана, как я понимаю, у нас тоже никакого нет? - спросил, несколько поумеривший свою радость, Йесон. - Неа, - замотал головой Ре - Ладно не переживай, у вас есть я, и я заставлю нашего самого мелкого гаденыша придумать нам план, когда он вернется. - Хен.. - Не благодари, сам знаю, что я замечательный,- самодовольно улыбнулся Йесон и погладил себя по голове. - Я и не собирался, - пожал плечами Реук. - Это не важно, - ничуть не смутился Йе. Хлопнула дверь и в офис зашел счастливый, еще ни о чем не подозревающий Кю, увидев, наушники он метнулся к столу, а Йесон, как бы невзначай, совершенно случайно, кинулся ему наперерез, оттесняя обратно к двери. - Кю, ты как-то неважно выглядишь, может чаю? - Да, я сделаю,- тут же вызвался Реук. - С чего такая забота? Кто-то умер? - Кюхен вгляделся в лица хенов, но они выглядели так же противно и подозрительно, как обычно. Никаких отклонений, кроме как в психике, он тоже не нашел и успокоился.- Хен, что тебе нужно? – нахмурился он, подозревая, что не с проста все такие заботливые. - А что у тебя есть? – тут же заинтересовался Йесон. - Кю-а, нам нужен план, - встрял Реук, понимая, что если не скажет он, то никто не скажет. - Какой еще план? - Гениальный, - воодушевленно произнес Йесон. - Гениальный? - Кюхен задумчиво почесал затылок, думая, что же за это попросить, - Хен, ты же понимаешь, что я сделаю это не за просто так, конечно, придумаю, но.. - Кю, - перебил его Йесон, - ты же понимаешь, что у тебя просто нет выбора, если ты хочешь хоть когда-нибудь нормально поесть. - Справедливо, - кивнул Кюхен и пошел к столу, к которому его манили новенькие, еще ни разу не слушанные, можно сказать, девственные наушники. - Подожди, - немного нервно воскликнул Йесон, хватая за руки, - пойдем к нам, на диван, вместе лучше думается. Эй, Вукки, двигайся. - Хен ты приводишь меня в ужас, - меланхолично сказал Кюхен, в глазах которого не наблюдалась страха или же паники. Впрочем, в его глазах вообще кроме белков, хрусталиков и зрачков больше ничего не наблюдалось. Косясь на стол, Йе выдавил кривоватую улыбку и пихнул Кю на диван, к помрачневшему Реуку, который хотел, чтобы его тоже толкнули, отшлепали, а потом..., он мечтательно вздохнул и подвинулся. Через полчаса ненапряжных раздумий Кю, душевных страдательно-мечтательных мыслей Реука, и Йесоновских ковыряний в носу, на свет появился он, план. И пускай, он мало походил на сколько-нибудь гениальный, может, там и намека на гениальность не было, его можно было назвать даже бредовым, но сам факт того, что он все же был, дарил слабую надежду на более или менее радостное, сытое будущее. Реуку начало казаться, что они правда смогут поймать преступника, Йесон был настроен еще более воодушевленно, а Кюхену было все равно, он хотел есть и свои новые наушники. *** В парке было жарко, как не странно, но в городе было тоже не очень холодно. А так же в парке были люди, собаки, бабушки и прочая живность. Позитивное солнце позитивно светило, освещая позитивных птичек, радостно гадящих на памятник, а так же две криминальные личности, совершенно не позитивно бьющие друг другу морды. Кюхен, в чье мужественное лицо, солнце стеснялось позитивно светить, поэтому светило в Йесона, объяснял свой практически гениальный план Енуну. Тот слушал и восхищался. Кстати, одет он был не менее модно, чем в прошлый раз, футболка "Наик" смотрелась весьма презентабельно, что не мог не отметить Йесон, которому позитивное солнце все так же продолжало светить в лицо, заставляя его щуриться, что не особо способствовало его представительности и красоте. - Йесон хен бегает по парку, он атлет, - начал Кюхен, кивая на перекошенное из-за солнца лицо Йе, который трепетно прижимал маленький целлофановый пакетик. - Я жр.. эээ.. - вовремя отдернул себя Кю, - продаю сахарную вату. - А как же я? - влез Реук страстно желающий побегать, попрыгать ну или сделать что-нибудь другое с Йе, точнее, чтобы тот сделал с ним. - А ты сидишь, - отмахнулся от него Кюхен. - Где сижу? – моментально погрустнев, все же спросил Ре. - Откуда я знаю, ну в кустах,- сказал Кюхен первое, что пришло в его голову. Пока Реук переживал, а Енун восхищался, Йесон на пару минут скрылся из виду, чтобы чуть позже вернуться и поразить всех своей природной красотой и обаянием, а точнее, волосатостью немного кривоватых ног и слишком облегающими короткими шортами. Которые вероятно жили по принципу, показать все, что скрыто. Реук, увидев Йе, переменился в лице и срочно побежал в кусты, бдить и страдать, страдать и бдить. Кюхен сразу откровенно заржал, но нужно отдать ему должное, он старался делать это потише, но как только Йе повернулся к нему передом, не выдержал, и продемонстрировал всю мощь своих голосовых связок. Енун некоторое время с завистью и недовольством смотрел туда, куда приличные люди почти не смотрят, а потом, фыркнув, ушел по очень важному парковскому делу - пить. Протокозяблус обыкновенный являлся самым последним и самым несчастным протокозяблусом на планете. В полном одиночестве он доживал свои последние протокозяблувские дни. Он прекрасно понимал своим маленьким и практически неразвитым мозгом, что ему оставалось совсем немного. И эти последние мгновения он старался прожить так, чтобы лежа на смертном одре он мог пропищать на своем протокозябловском языке, что жизнь его прошла не зря, и его предки могут гордится им. Но не судьба. Сидящий в кустах Реук почувствовал, что по его ноге что-то ползет, и, не отрываясь от слежки за Йесоном, он не глядя прихлопнул букашку. Так глупо и бесславно закончилась жизнь последнего протокозяблуса на земле. Размазывая остатки покойного жука по своей нижней конечности, Реук следил за Йесоном, который призывно виляя своими полужопиями, неторопливо бежал (плелся) по парковой аллее, улыбаясь всем женским особям, встречающимся ему по пути пробежки, совсем не обращая внимания на возраст. Людям, пришедшим в тот день в парк только ради сахарной ваты, решительно не повезло. Как и детям, с надеждой подошедшим к Кюхену. Через пару минут, размазывая по лицу слезы и другие жидкости, а именно, слюни и сопли, они убегали прочь. А счастливый Кюхен в спешном порядке впихивал в себя вату, считая, что его молодому растущему организму нужно хотя бы иногда питаться. В его счастливом мире полном сахара и углеводов, кроме него и ваты ничего другого не существовало, в особенности детей - главных конкурентов по поглощению ваты. Он не слышал ни печального Реуковского вскрика, ни треска кустов, ни даже громкого Йесоновского мата, который слишком загляделся на очень выдающиеся синие шорты какой-то особы. Можно добавить, что кроме выдающихся шорт и нижней челюсти, которую, Йесон, к счастью для его психики, так и не увидел, в ней ничего выдающегося не было. Заглядевшись, он совершенно случайно споткнулся об камень, который точно так же, совершенно случайным образом оказался прямо посередине дороги, без какой-либо помощи Реука, выглядывающего из кустов. Упавший Йе расквасил нос, а Реук грациозно, словно горный козел выскочил из своего прикрытия, зацепившись за все, что только можно, и, поцарапав все то, чего нельзя, кинулся к грязно ругающемуся Йесону. Ни Йе с Реуком, ни Кю с сахарной ватой так и не заметили, как истерично взвизгнув, старая больная женщина погналась за парнем, судорожно прижимавшему к груди маленькую, кислотно-розовую дамскую сумочку.