Детективное агентство "K.R.Y."

-Да, сейчас, я.. – сбивчиво бормотал во сне Кю, прижимаясь слегка покрасневшей щекой к залитой слюнями подушке.- Ах..- простонал он, - я хочу, очень, - причмокнул он и перевернулся на другой бок, подминая под себя одеяло. Конечно, можно было подумать об одном, но снилось ему совершенно диаметрально противоположное. Маленькому невинному Кюхену снились самые обыкновенные наушники, которые он все же забыл тем вечером в офисе. Их блестящие серебристые бока, если они конечно, есть у наушников, что маловероятно, слегка золотил струящийся из окна лунный свет. Загадочно поблескивая в полумраке офиса, они манили к себе малыша Кю. Их позолоченный штекер три и пять (заметьте, стандарт!) еще ни разу не касался дырочки, пардон, разъема плеера или же телефона. Сами наушники еще ни разу не надевали на голову, совсем чистые, не заляпанные перхотью и грязными Чонуновскими ручками, они казались образцом чистоты и невинности. Такие невероятно соблазнительные и манящие они были тем единственным (кроме еды), к чему Кюхен мечтал прикоснуться последние несколько дней. Стол с наушниками был все ближе и, Кюхен, предвкушая первые мгновения обладания наушниками, потянулся к ним, как вдруг со всех сторон что-то зазвенело, забухало, наушники начали отдаляться, а потом и вовсе растаяли, словно ночная дымка. Кю дернулся, осмотрелся и понял, что наушники ему лишь снились, а шум – это его домашний телефон. - Привет,- бодро раздалось в трубке голосом Реука, - это я, Реук, - сказала трубка, и Кюхен почему-то сразу же ей поверил. – Ты меня узнал? – немного истерично спросила трубка – Реук, и Кюхен поспешил кивнуть, трубку он видел каждый день, и не узнать ее было довольно-таки проблематично. – Кю-а, я забыл тебе сказать, что завтра мы снова идем в парк. Встретимся около памятника в девять утра. – сказала трубка. Кюхен кивнул и вдруг перед глазами появились наушники, возможную близость с которыми прервал звонок, они игриво покачнулись и тут же исчезли, Кюхен зажмурился потряс головой и бросил трубку, решив, извинится перед ней завтра. Кю застонал и накрывшись одеялом попытался призвать наушники обратно в его сон. На утро, вспомнив о просьбе Реука, Кюхен постарался собираться как можно и как нельзя, но побыстрее и уже около пяти вечера он был на месте у памятника, где и встретился с чем-то весьма недовольным Реуком. - Эй, чего кислый такой? Термос с чаем забыл? – хохотнул счастливый Кюхен, которому всю ночь снились его наушники, и огляделся, - а хен где? - Опаздывает, - вздохнул Реук, уныло отметив мысленным карандашиком в мысленном блокнотике еще один минус сегодняшнего дня, а именно то, что он действительно забыл чай. - Вот гад, - возмутился Кюхен, - он опаздывает, а нам время тратить, ждать его тут, на солнце париться, - Что, нельзя быть более пунктуальным. - Да конечно, - скептически протянул Реук, недовольно посматривая на донсена. - Боже, - Кюхен изумленно повернулся к Рё, - хен, неужели я слышу в твоем голосе сарказм? Нет, я, конечно, знал, что ты нормальный человек, и это просто тлетворное влияние ромашки делает тебя пидо… ааааа! – заорал Кюхен, когда чья-то цепкая маленькая ручка схватила его за ягодицу и сжала, чувствительное Кюхеновское ухо уловило тихий писк Реука где-то рядом. - Донсены мои, вы скучали по своему хену,- противно кто-то сказал прямо под ухом Кю. - ДАА! – заорали оба, когда полупопия сжали сильнее. - Замечательно, - чуть улыбнувшись сказал Йесон и с умным видом поправил очки сползшие с переносицы. Кюхен проследил за его рукой и сглотнул, потирая болезненно ноющую попу. - Ммм, - осторожно начал он, - хен, зачем тебе очки? – спросил Кюхен, тыкая в глаз Йе, - эээ… без линз? – отдергивая руку, но слишком поздно. - Я так солиднее выгляжу, - недовольно сказал Йесон, пытаясь проморгаться. - Хен, кто тебе это сказал? – искренне удивился Кю, - покажи мне этого человека, я первый пну его. - Йесон-и хен, не слушай его, тебе очень-очень идет, - слегка покраснев, Реук заехал острым локтем Кюхену куда-то в печень или селезенку, или в еще какой-то тому совсем не нужный орган. Кю понял намек и заткнулся. - Я и не слушаю его. Наш Кюхен слишком далек от высокой моды, - немного обиженно фыркнул Йесон, и хотя он хотел бросить в Кю что-нибудь тяжелое, бросил только презрительный взгляд, почувствовав который, Кю должен был раскаяться, зарыдать и забиться в судорогах, но нет. - Эм, хен.. по-твоему розовая футболка заправленная в красные шорты и белые носки с черными шлепками – Высокая мода? – с сарказмом протянул Кю. - Не важно, - отмахнулся Йе. – Я придумал нам новый план, я над ним всю ночь думал, - наткнувшись на скептические взгляды обоих донсенов, замялся, - почти всю ночь, ну утром точно думал. - И в чем же заключается твой, наверняка гениальный план? – спросил Кю, пытаясь нашарить в кармане штанов семечки, про которые вдруг вспомнил. - Мы притворимся уличные музыкантами. Около фонтанов будем играть, так нас сразу все заметят, - слишком воодушевлено сказал Йесон, - Ну как? Классно? – он нетерпеливо запрыгал на месте, ожидая восторженные вопли и бурные овации от донсенов. - А где мы возьмем инструменты? - задумчиво спросил Реук, что есть силы колотя подавившегося семечкой макне. - Хороший вопрос, Вукки, - не менее воодушевленно улыбнулся Йесон и подмигнул, - этим ты и займешься, чтобы через полчаса инструменты были. - Но.. как же.. – Реук испуганно покосился на посиневшего Кю, но тот ничем ему помочь не мог. - Я верю в тебя Вукки, - нежно улыбнулся Йесон и Реук понял, что достанет все что угодно, даже протокозяблуса (хоть он и не знал, что это). - Хен, - откашлявшись, начал Кюхен, - скажи мне только одну вещь, как ты представляешь наше выступление? Мы же совершенно не умеем петь. Особенно ты! Вспомни караоке-бар откуда нас выгнали в последний раз. - Кю-а, ты уже взрослый мальчик, что про фонограмму никогда не слышал? – не смутившись сказал умудренный жизненным опытом и хитрожопостью Йе. Все, что за столь короткое время Реук мог одолжить (нагло украсть) – бубен, баян и мандолина, правда, без струн. Где он достал все эти инструменты, так и осталось загадкой, впрочем, никто и не интересовался. Кюхен сразу забрал бубен, сказав при этом что-то крайне непонятное, что такое орки, шаманы и прочая гадость так и осталось для Ре чем-то неприличным, а спросить Кю он постеснялся. Йесон забрал мандолину, решив, что с ней он смотрится наиболее импозантно и сможет очаровать женщин, ну или Реука, которого в общем-то очаровывать надобности никакой и не было. Бедному Вукки достался баян раза в два шире и тяжелее несчастного дрыщеватого Ре. Первые минуты показались Реуку адом а потом ничего, он втянулся, напрягшись, даже пару раз смог разжать инструмент, чему необычайно порадовался, Кюхен увлеченно бивший в бубен ничего вокруг не замечал, отбивая какой-то странный ему одному известный ритм, а Йесон, даже пару раз попал в ноты, что было, весьма неожиданным, но приятным моментом. Правда, этого никто не услышал, их всех заглушала фонограмма. Они так увлеклись собственным маленьким концертом, что не заметили, как у них сперли маленькую коробку с двумя монетками по пятьсот вон – весь их гонорар за выступление. Если бы не Кюхен, попавший бубном себе по голове и увидевший грабителя, еще не известно остановились бы они вообще или нет. Заорав что-то нечленораздельное, он отважно ринулся вперед, но запнулся и упал, сверху на него упал бубен и Кюхен отключился, пав смертью храбрых. Реук понимая, что если не он, то никто, даже попытался привстать, но баян утянул его вниз и придавил, понимая, что сделал все, что мог, Реук расслабился и принялся пялиться на Йесона, крича стандартный набор жертвы, а именно: А) Насилуют Б) Убивают Г) Грабят Первый пункт ему нравился больше всего, и поэтому Реук проорал его не менее десяти раз. Возмущенный вор изумленно таращился на верещащего Реука, из-за чего потерял направление, зарулив куда-то не туда, и побежал в сторону Йесона. Понимая, что его звездный час вот-вот настанет, тот крепко сжал гриф мандолины и принял весьма сексуальную и наиболее выгодную для него позу бейсболиста – оттопырил жопу, демонстрируя ее плюсы и некоторые минусы немногочисленным дамам и восторженно попискивающему где-то за баяном Реуку. Вор приближался, решимость Йе отдалялась. Но взяв себя и мандолину в руки, он глубоко вздохнул, и когда вор приблизился на максимальное близкое расстояние, Йе сумел быстро среагировать и треснул его по удаляющемуся затылку. Не рассчитав силу, он проломил мандолину, вор рухнул на землю, прямо к его ногам, Реук восторженно зааплодировал, а Йе почувствовал себя настоящим героем. Как оказалось немногим позже, вором был восьмидесятилетний директор парка - клептоман. Естественно, дело тут же замяли, а самоотверженным K.R.Y. не заплатили, и даже пригрозили написать заявление в полицию, за порчу паркового имущества, то бишь мандолины и старичка-директора.