Мусоропровод

ло зовет луффи соней, потому что тот много спит. спит дома, спит на парах, спит, облокотившись о ло, — засыпает, едва опустив голову на его плечо, а у ло свербит в груди: мое. жаль, люди свободны и их нельзя связать и запереть дома; нельзя запретить общаться с другими, отрезать от социума и перестать ненавидеть, когда они выбирают не тебя. ло не свыкся с этим за полгода и не свыкнется никогда; иногда нужен не ты, и с этим ничего нельзя сделать. луффи говорит, что всегда мечется между людьми; он не может выбрать кого-то одного, а ло, он жуткий собственник, и он злится, потому что мое мое мое бывает, что общаешься с человеком, и хуево, а не общаешься — тоже хуево бывает, что поводов для злости слишком много, чтобы ее сдерживать ло не из тех, кто любит хавать все это дерьмо, но он хавает из раза в раз. поэтому позволяет луффи засыпать не только на его плече; у зоро есть прерогативы; у зоро есть соня луффи, и пусть они просто друзья — этого все равно недостаточно. когда луффи нет рядом, ло называет это бес-бес-бессонница если что-то не так, просто скажи мне, говорит луффи; если ты злишься из-за зоро, просто скажи мне, говорит луффи, а потом записывает голосовое, как он в рот всех ебал, и ло в том числе. и это ло тоже хавает, потому что если луффи уйдет, это будет хуже, чем когда он вытирает об него ноги; пошел бы зоро на хуй, но ло говорит зоро при встрече привет он говорит ему как дела? он говорит ему ты опять не был на парах а зоро похуй, потому что они с луффи в это время гуляют по проспекту; жаль, люди свободны и их нельзя связать и запереть дома, иначе ло сделал бы это при первой их с луффи встрече. ты же знаешь, я никогда бы про тебя не забыл, говорит ему луффи и забывает, и это ло тоже хавает; бес-бес-бессонница не дает ему жить, и он умирает то ли от депривации сна, то ли от того, что его сони нет рядом. секунды тянутся как вечность, и ло, бля, ненавидит время; к пространству у него никаких вопросов, он обожает, когда они с луффи договариваются о встрече ло ненавидит, когда у луффи портится настроение не хочу ни с кем видеться, и с тобой тоже, говорит ему луффи ло делает вид, что его это не обижает, но — пиздец как обижает, и он снова хавает все это дерьмо; его гнев рвется наружу, и он изо всех сил пытается его подавить он пьет ламотриджин он пьет карипразин он пьет кветиапин он пьет прозак и это нихуя не помогает, особенно когда он превышает допустимую дозировку и его тошнит не едой — желчью, а после таблеток желчь почему-то по вкусу напоминает аскорбиновую кислоту иду покурить с зоро после пар, говорит луффи, пока у ло анатомия, а ло вместо конспектов листает их переписку, и в ней наблевано похуизмом, хотя они вроде как любят друг друга наверное, это тоже пиздеж наверное, однажды луффи захочет уйти, и его чувства заледенеют, как заледенела вода на марсе, когда в него врезался метеорит, когда это остановило вращение ядра планеты и она потеряла свое магнитное поле. на марсе было классно люди с марса прилетели, когда на нем стало невозможно жить; людям нужен такой бесполезный процесс, как сон, и чтобы успеть забить на ло хуй и уделить всем время, луффи нужно много энергии. его ядро вращается, у него есть магнитное поле, которое притягивает к нему уебков. однажды ло сойдет с этой орбиты. на марсе было классно жаль, люди свободны и их нельзя связать и запереть дома; нельзя запретить общаться с другими, отрезать от социума и перестать ненавидеть, когда они выбирают не тебя; ло делает все возможное, чтобы не думать об этом, но у него бес-бес-бессонница, и это сводит его с ума. он думает об этом, даже когда они ебутся под лестницей или в толчке вуза, потому что у луффи дома родители; даже владея им полностью, ло чувствует, что луффи — не его; он готов тратить на него все бабки, которые есть, и луффи говорит ему ахуеть луффи говорит ему вы все такие клевые луффи говорит ему я вам всем безмерно благодарен кому, нахуй, всем, хочет спросить его ло, ведь когда луффи нужна помощь, лишь он один готов помочь; зоро не поможет, зоро говорит ему нет и луффи такой — ну ок, а потом приносит зоро шоколадки, ведь они такие ахуенные друзья, и это обесценивает ло и унижает дааааа, давай, говори, что тебе похуй и до пизды, хотя ло просит этого не делать, продолжай въебывать ему под дых, это так болезненно-сладко, когда перехватывает дыхание и хочется взять нож в руки и кого-нибудь захуярить, но убийство людей все еще уголовно наказуемо ло надеется, что, когда он садится в такси, он разобьется ло ненавидит, сука, всех он пьет ламотриджин он пьет карипразин он пьет кветиапин он пьет прозак последний не делает его счастливее, а кветиапин превращает его в овощ, и его бес-бес-бессонница только множится, как множится и дозировка таблеток эй, соня, говорит ло луффи, когда тот засыпает на его плече на футболке — следы от слюны ло хочется расцеловать его и придавить к дивану, и изнасиловать, и убить, и его любовь так велика, что сродни желанию придушить котенка, вызывающего умиление луффи не извиняется перед ним каждый раз, когда делает свою дружескую с зоро хуйню; лепит оправдания, и ло почти понимает, почему это происходит; защищаться — нормальная реакция психики на внешние раздражители; ло говорит луффи, что он не расстроен и не в бешенстве, но он плохо скрывает свои чувства, и его взгляд делается просто пиздец каким странным. у ло все силы уходят на то, чтобы не упасть в тильт, и это самомобилизация; он как штормовой пролив дрейка; он становится на колени, только когда завязывает свои шнурки, но перед луффи он готов расстелиться полностью. у него дуализм сродни аду и раю; забавно, что все грешники неотвратимо получают наказание; изменял ты, как последняя сука, или просто не повезло умереть до крещения, все они попадут на свои круги, и ло — первый кандидат за свои скверные мысли. ему смертельно грустно, и все бабочки и божьи коровки, все мотыльки и стрекозы, все это сдохло в его голове в тот самый момент, когда они с луффи впервые повстречались. луффи знает, как его наказывать, потому что суть наказания не в величине, а в неотвратимости. ло закуривает закат и готовится к токсичной продуктивности; к бес-бес-бессоннице, пока луффи с зоро шароебятся по набережной; луффи записывает для ло кружки, смотри, мол, как мы ахуенно без тебя проводим время; луффи говорит, что не хочет ставить ло в известность, когда узнает какие-то секреты, даже когда они общедоступны, и ло злится еще сильнее ведь получается, он никто? ло думает, сука, если луффи считает, что он прав и это для него принципиально, то будь таковым в одиночестве только вот луффи не одинок, у него кто-то есть, в то время как у ло больше никого нет, и это ускоряет распад урана в разы. на марсе было классно, пока луффи не сказал, что ло его придушивает, как во время их секса, но только в моральном плане, почти любовно; асфиксия на грани безумия, и забота ло ничего не стоит; он сам ничего не стоит, и он не спит бес-бес-бессонница развивает в нем шизофрению луффи никогда нет рядом, когда он нужен. так просто сказать ему — эй, иди сюда без объяснения, сука, причин просто взять его за руку и увести подальше, и пусть уебки сосут хуи, но ло не может для этого нужна смелость; жаль, люди свободны и их нельзя связать и запереть дома; нельзя запретить общаться с другими, отрезать от социума и перестать ненавидеть, когда они выбирают не тебя; поведение ло было интуитивно и понятно, как работа примитивного механизма, и луффи знал, как его разрушать. когда сони нет рядом, разрушается нервная система. тело поражает контрактура; луффи не хочет выходить из дома, и его все разочаровывает; он жалуется ло на жизнь, как будто она у него действительно хуевая; ло задается вопросом: если он тоже разочаровывает луффи, нахуя тот тогда ему пишет? зачем эти отношения, если из двоих они нужны только ему? бес-бес-бессонница на марсе было классно, и ло понимает, что ядро луффи на самом деле остановило свое вращение уже давно. меня заебали люди, говорит луффи никому не хочу помогать, говорит луффи сука, сколько можно, я всегда готов жертвовать ради них, а они ради меня — нихуя ло думает: а как же я? я тоже — все? почему никто не берет меня в расчет? все так банально и просто: ло изучен вдоль и поперек, и он больше не интересный, и луффи предпочитает ему кого-то другого. его сони нет рядом. неважно, сколько они прожили дней; важно, сколько жизни было в этих днях. на марсе было классно красные пески, крутые горы и кратеры, безумно красивые каналы рядом с экватором; ничто не сравнится с тамошними закатами; правда, холодновато и давление, мягко говоря, низковатое зато две луны на небе и очень яркие звезды, это из-за низкой плотности воздуха; жаль, что так поздно земляне получили снимки с этой прекрасной планеты; тут было еще прикольнее до местного конца света у ло в голове разжиженный мозг; у ло в голове фруктовый кефир; дожить бы до весны и не ебнуться окончательно, но это практически невозможно; луффи говорит ему пиздец я устал ото всех луффи говорит ему не хочу никого видеть луффи говорит ему я искренне благодарен всем, но неужели нельзя не перегибать палку ло понимает, что точка кипения достигнута, и это просто пиздец разбить бы телефон, выкинуть его в окно; он замахивается, но не кидает, ведь как тогда послать луффи нахуй за такую ахуенную любовь; неблагодарную блядскую любовь, которая делает так больно, и ло пишет ему иди на хуй ло пишет ему не хочу обсуждать эту тему ло пишет ему не хочу с тобой больше разговаривать ло пишет ему забудь мой контакт и луффи улетает в блок, и ло об этом не жалеет; ло рад, что так происходит, и луффи наверняка разноется, что из-за ло он упадет в тильт, но он почему-то не думает, что ло сам из-за него в тильте двадцать четыре на семь. да кого это вообще ебет? ло пьет ламотриджин ло пьет карипразин ло пьет кветиапин ло пьет прозак он вспоминает, как касался лица луффи перед поцелуем, и от этого покалывают кончики пальцев, ааааа, иди на хууууй из моей головы и не возвращайся туда больше, но через пару дней ло понимает, что бывает, что общаешься с человеком, и хуево, а не общаешься — тоже хуево и ло приходит к луффи, и ему до пизды, дома его родители или нет, а у луффи в гостях нами сидит в зале и пьет чай, они смотрят аниме и смеются над тупыми шутками, и луффи определенно не рад видеть ло на пороге, он озадачен, и он пока не знает, что ло вытащил его из блока еще вчера, но не потому что ждал сообщения, вовсе нет, а потому что он вроде как не маленький и просто погорячился и вообще это все как-то по-детски ло говорит, что ему нужно пять минут ло говорит, что это срочно ло говорит, что это в последний раз, но не верит сам себе; он будет изнывать от тоски и лежать в постели, пока из него не прорастут полевые цветы, пока он не заболеет ханахаки и не начнет тошнить ебучими лепестками, о, как бы он хотел, чтобы это с ним произошло луффи дает ему ровно пять минут, и он старается изо всех сил делать вид, что он счастлив; ло не хочет ему верить — верить, что луффи без него хорошо, и это злит еще сильнее, и поэтому он заламывает ему руки, и луффи вскрикивает от боли никакого разговора не будет ло просто выебет его сейчас, пока нами там, за стеной, давится своим холодным чаем с мелиссой в полном ахуе, пока происходит падение морали и нравственности; насилие в их случае — единственный способ заявить о праве владения; ло думает так тебе, сука, и надо ло наслаждается своим положением ло готов признаться себе, что его бес-бес-бессонница отступает, когда он толкает луффи на его кровать и стаскивает с него штаны не надо, говорит ему луффи ты ебанутый, говорит ему луффи пожалуйста, говорит ему луффи и ждет от ло пощады и жалости, но почему-то не прощает его взамен; они делали это десятки раз, но для ло это — будто первый; ему хорошо, и он вжимается в луффи стояком; жаль, люди свободны и их нельзя связать и запереть дома, но ло может, знаете ли, п о п р о б о в а т ь; ну и что ему, сука, за это сделают? луффи хнычет под ним, когда он в него входит; может быть, он даже плачет; ло, наверное, извращенец, когда ему доставляет удовольствие видеть чужую беспомощность; он выворачивает руки луффи из суставов и ебет его, используя вместо смазки свою слюну; такая себе замена, но ему поебать; ло собственник, а потому мое мое мое с-с-соня, смотри, не усни во время процесса ло слышит шаги нами и слышит, как она распахивает дверь; нами в ахуе, и она не понимает, что ей делать; она не понимает, что это акт надругательства над чужой честью, потому что луффи стонет так, будто ему совсем не больно; он не просит у нее помощи; кажется, он даже не слышит, как открывается дверь, и ло говорит нами съебала отсюда нами поспешно захлопывает дверь и уходит, дрожащими руками застегивая на туфлях мэри джейн пряжку; чай с мелиссой остается в зале, подернутый мутной пленкой. никакого разговора не будет на марсе знаете ли было классно или классно прямо сейчас для луффи такое — это страшный сон наяву, заслуживающий премию сатурна за лучший хоррор эй, соня, соня о да этот ебаный мир грешен а что, если наша вселенная не оригинальна, потому что в ней умер иисус, и поэтому люди такие пидорасы? тяга ло к луффи — неизвестная форма мутации, болезни, эпилепсии; простите за эту мразотную любовь, это повторится; почему ло привязан к всяким долбоебам? он кончает с особым мрачным удовлетворением, загнав член по самые яйца, и луффи плачет из-за происходящего; он чувствует себя раздавленным и грязным, и ло считает, что это малая плата за его бес-бес-бессонницу; он считает, что достаточно мстителен, чтобы так поступать, но ему похуй, даже если после этого он отправится в тюрьму; но он знает, что луффи никогда не пойдет в полицию, ведь в глубине души он осознает: это, сука, целиком и полностью его вина он осознает, что он это заслуживает так ему, нахуй, и надо и он напишет ло после всего этого, потому что бывает, что общаешься с человеком, и хуево, а не общаешься — тоже хуево это работает в обе стороны ло просто надеется, что у него больше никогда не будет бес-бес-бессонницы.