Как я сошел с тропы. История серийного убийцы

      Мне нравилось слушать ее плач.       Чувствовать ее страх каждым сантиметром своего тела.       Дрожь. Пот. Кровь. Слезы.       Она кричала, надеясь, что это как-то ее спасет, молила о пощаде, просила отпустить ее домой, к родным, — но сколько бы газель ни брыкалась, леопард все равно убьет ее, потому что у него есть свои потребности, и только ее плоть сможет утолить его желание. У животных нет жалости, так почему я должен ее жалеть?       Но все же я решил ее пощадить: я не буду снимать с нее кожу. Она слишком красива, не хочу запомнить ее как кусок мяса, хотя всегда мечтал освежевать: пусть даже только руку — снять кожу как перчатку. Возможно ли это?.. Я проверю в другой раз.       Я трахал и душил ее. Ее безвольные руки слабо цеплялись за меня, пытались оцарапать плечи, бока, но то была такая незначительная боль: она не могла достучаться до моего мозга сквозь все это наслаждение.       Я был счастлив.       Не оттого, что мой член был внутри нее, а оттого, как трепетала она в моих руках, теряя пламя жизни. Ее глаза стали закатываться, и я ослабил хватку. Я не хочу убивать ее?.. Нет, хочу. Жажду. Но не единожды. Если она исчезнет, что же остается делать мне? Искать кого-то еще? Таких больше нет. Я останусь один, если она исчезнет. Даже если заберу ее именно я.       — П…ро…шу… — прохрипела она, силясь разжать мои пальцы, все еще сжимающие ее шею, хоть и слабо.       — О чем? — с улыбкой спросил я, хищно целуя ее в щеку.       — Хва…тит… прошу… не…могу…боль…ше…       — Но я ведь могу. Значит, и ты сможешь.       Страстно захотелось вцепиться зубами в ее шею. Смыкая зубы на ее тонкой лебединой шейке, я с наслаждением вдыхал аромат ее духов. Сладкий цветочно-фруктовый запах. Наверное, из-за него мне захотелось ее сожрать: поглотить, растворить, уничтожить, чтобы насытиться ее душой и телом. Хочу… хочу… Стоит мне сжать челюсти, и она умрет: я практически чувствую языком горячую — уверен, что вкусную — кровь под ее кожей. Как животное, как хищник, я могу убить ее всего одним укусом, выпить всю ее жизнь без остатка…       — За…что…       Я оторвался от ее шеи и с откровенным удивлением посмотрел на нее.       — Как будто тебе будет от этого легче, — ляпнул я очевидную, на мой взгляд, полную глупость. — Потому что я люблю тебя, конечно.       — Это…не лю…бовь…       — Тогда что же это?       — Жес…токость…       — Любовь жестока. Жизнь жестока. И я жесток. Что, блять, тебя удивляет?       Рывком я двинулся в ней, и она закричала. Внутри нее стало горячее: это кровь? Здорово, подумал я… Сам не знаю, почему именно эта мысль пришла мне в голову, но я почувствовал себя еще лучше от осознания того, что сейчас сломал что-то внутри нее, испортил отлаженный механизм.       Она перестала цепляться за меня и теперь сжимала пальцами простыни. Желтые блики свечей мелькали по ее упругой небольшой груди, подпрыгивающей в такт моим движениям. Руки ее ослабели, голова запрокинулась набок. Она потеряла сознание.       Как жаль. Теперь не смогу кончить.