Любить тебя, даже если не веришь.

В тот момент я был совершенно растерян: все мое тело, словно под высоким напряжением тока содрогалось при одной только мысли, что я могу больше никогда ее не увидеть вновь. Я потерял ход времени, забыл про свои бесконечные сражения с самим с собой и даже мой отец, который занимал немало места в кровоточащем сердце — сейчас просто отошел на второй план. Она лежала передо мной вся такая слабая и беспомощная. И единственное, что подтверждало ее зыбкое существование в этом мире — замедленный донельзя пульс, который я не сумел прочувствовать с первого раза на ее ослабевшем запястье. Ей нужна была медицинская помощь, а не душераздирающие молитвы странного аутсайдера, который по сути, сам завел ее в этот дремучий лес. И все только ради того, чтобы стать ближе. Но стал ли? Или же только оттолкнул от себя еще на более далекое расстояние? Из-за множественных ран мне практически не удавалось разглядеть ее прежние пухлые губы, ведь сейчас это больше походило на кровавое месиво, которое скорее порождало во мне панический страх, нежели сочувствие. Ее руки безжизненно располагались вдоль туловища, выглядывая из-под потрепанного пледа, бережно покрывающего ее девичью наготу. Я чувствовал себя главным героем драматического фильма с фатальной концовкой, однако медлить в этой ситуации нельзя было. Кто знает, сколько крови потеряла эта хрупкая девушка, лежа на холодном полу арендованной квартиры, пока я пытался договориться с Тони Топаз. Непреклонная брюнетка оставила нас, ликующе покидая место порочного преступления, лишь только с одним условием: я должен буду вырезать свою татуировку «Змея» на глазах у всей банды и после этого забыть все, что связанно с ними, даже своего собственного отца — безоговорочного лидера «Змей». — Бетти, — бубнил я сквозь нескончаемый поток слез, которые буквально накапливались в уголках моих потемневших глаз, а затем падали на девушку. — Я помогу тебе. Пускай даже если при этом пострадаю я. Мои обледеневшие пальцы сами тянулись к мобильному телефону, и я выбрал нужного мне абонента, осторожно наклонившись над Купер, пытаясь разглядеть хоть какие-то визуальные признаки жизни. Но их не было. — Хеликс, — на том конце провода кто-то довольно усмехнулся, но я проигнорировал, переходя сразу к делу, — Деньги, вырученные мной за доставки Джинг-Джангла еще у тебя? — Да, завтра они поступят на счет ЭфПи, гарантируя ему досрочное освобождение. Я доволен твоей проделанной работой. — Послушай, есть кое-что важнее, чем это дело, — абсолютно не думая, на одном дыхании выпалил я, ввергнув парня в шок, — Спасибо за то, что помогал мне. Я знаю, как для тебя важен мой отец. Но сейчас мне нужно, чтобы ты все до копейки перевел на счет Элис Купер. — А как же Форсайт, Джагхед? Почему ты отступил? — Я не отступил, Хеликс, такие обстоятельства. Выполни мою просьбу! А когда все закончится, мне придется решить этот вопрос, ведь я не меньше твоего хочу его скорого возвращения. — Как скажешь, — холодно сказал парень, выдерживая некоторую паузу, — Надеюсь, ты поступаешь правильно. — Так и есть. А затем, я вызвал скорую помощь, последний раз провел по шелковистым волосам Бетти и ушел, оставляя свой вызов анонимным. Очередная трусость, которую я допустил по отношению к этой удивительной девушке. Возможно, мне стоило бы остаться, чтобы раскрыться и сознаться во всех совершенных мной преступлениях, но это сейчас не принесло бы никакой пользы. — Мы увидимся вновь, я верю, и тогда, я утону в твоих глазах цвета раннего июньского неба, — подумал я, свободно выходя через дверной проем, отмечая, как же безжалостно была выбита входная дверь.

***

Я шел по направлению к трейлеру, который было практически не разглядеть в сумерках, если, конечно не знать о точном его расположении в парке. Воздух был предельно влажным, возможно из-за утреннего проливного дождя, который как ни кстати застал меня в тот момент, когда я был на улице, поджидая Бетти после выписки из больницы. Мне хотелось увидеть ее первым, насладиться ее грацией, удостовериться, что теперь она в полном порядке. А сейчас я переживал, ведь впереди меня ждала неизвестность. Мой отец назначил встречу, однако по договоренности с Тони, я не должен был с ним контактировать. — Тут кто-нибудь есть? — неуверенно прокричал я в пустоту, приоткрывая входную дверь. Тяжелая атмосфера родительского дома буквально ослепила меня, и я, пытаясь собраться с мыслями, присел на потертый диван в гостиной. Вокруг было много хлама: старые газеты, которые уже окончательно выцвели, пустые бутылки из-под алкоголя и различные упаковки от еды на вынос. Все это можно было бы давно собрать и выбросить на помойку, но именно эти — пережитки прошлого, создавали в этом месте особый шарм. Мне было бы тяжело представить трейлер идеально чистым, с качественным ремонтом и без плотных штор, которые были неизменным предметом декора, ведь закрывали весь этот бардак от лишних глаз, от внешнего мира. — Сынок, — где-то с кухни послышался знакомый бас, и я поднял глаза, — Ты совсем не удивился моему звонку? Я думал, ты меня ждал. — Пап, я рад, безусловно рад, но… — Но тебя мучает вопрос: кто же внес залог за меня? Ты это хочешь узнать? — Форсайт медленно вышел из-за угла, проходя в глубь затхлой комнаты, — Сначала обнимемся, Джагхед. Я скучал по тебе, малыш. — Я… Мне так и не удалось сказать ему, что я тоже скучал, настолько отчаянно, что готов был пойти на самые сумасшедшие поступки ради его свободы. Вместо этого он крепко ухватил меня за плечи, приподнимая, и потянул к своей груди. — Сынок, прости своего старика, — его слова действительно звучали, как раскаяние. Я даже решил, что он основательно подготовился к нашей встрече. — Я столько раз бросал тебя на произвол судьбы. И ради чего? Господи, хорошо, что ты у меня такой сильный, взрослый, рассудительный. Мать бы могла гордиться тобой. — Папа, — мне никак не удавалось сконцентрироваться на чем-либо еще, кроме тех вопросов, что мучали меня с того момента, как прозвенел злополучный мобильный рингтон, — Кто внес залог? — Ах, это… — он нахмурил свои густые брови, и отпустил меня, немного отойдя в сторону, чтобы, вероятно, пронаблюдать за моей реакцией, — За меня внесла залог Элис Купер. Полную сумму, — его рука нервно провела по узкой переносице, — Я и сам не знаю, что же произошло, каковы мотивы ее действий, но… главное то, что я здесь, правда? — Да, несомненно. — Джагхед, так или иначе, все закончилось, — Форсайт вновь приблизился и похлопал меня по правому плечу, а затем направился к выходу, кивнув в мою сторону, — Мы должны отпраздновать это с нашей семьей. Я пока что не говорил им, так как хотел сделать сюрприз, но я подумал, что нам стоит появиться там вместе. Как лидер и его наследник. Как отец и сын. — Не выйдет, — вдруг сказал я и машинально прикусил нижнюю губу. Чертова привычка, которую я перенял у Бетти в минуты, когда она нервничает. — Я больше не могу появляться там после всего того, что произошло. Я видел, как в этот момент он осекся и застыл в дверном проеме, пытаясь переварить полученную информацию в своей голове. Уверен, что для него это было такой же загадкой, как и поступившие его счет деньги от Элис. Хотя я догадывался, какие именно средства пошли на благое дело, но не знал причину, которая заставила ее столь благородно поступить. — Что ты сказал? — наконец-то переспросил он, наклонив голову на бок, словно какой-то смышленый пес, пытающийся разобрать голос своего хозяина. — Что произошло тут в мое отсутствие? — Я больше не часть банды, — холодно ответил я, поправляя свои вечно непослушные волосы, зачесывая их пальцами, точно гребнем в сторону макушки. — Они так решили. Я предал их. Променял на девушку из северной стороны Ривердейла. И, если честно, пускай уж лучше будет так. — Девушку? Вот это да! — ехидно улыбнулся отец, пытаясь поверить в мои слова, но это удавалось ему с трудом, — Это не похоже на тебя. Ты смог отказаться от своей единственной семьи ради какой-то девчонки. И ради чего? — Это не просто девчонка. Я люблю ее. «Змеи» изрезали ее на моих глазах, показывая мне мою беспомощность, пытаясь проучить меня за мою инфантильность в делах банды. Она истекала кровью на моих руках. И это худшее, что когда-либо я видел, чувствовал. — Значит, ты и я… — он задумался, внимательно осматривая меня с головы до ног, — Кто она? — Бетти Купер. Мой отец тяжело вздохнул, а затем, окинув меня тяжелым взглядом, все-таки вышел на улицу, вновь оставляя меня на произвол судьбы, как и три года назад. Только теперь он уходил не по принуждению органов власти, а по собственному желанию. И это было в два раза больнее.

***

Бетти все еще оставалась в родном доме, который она трагично окрестила своей золотой клеткой, так как Элис, будучи гиперзаботливой матерью, не выпускала девушку на улицу, заботясь о ее еще неокрепшем здоровье, следуя рекомендациям лечащего врача. Прошло уже двое суток с того момента, как встревоженный Джагхед в самый разгар искрящийся интимной близости вынужденно покинул ее, отправившись на встречу со своим отцом, и потому Бетти с некой надеждой то и дело поглядывала на окно, надеясь, что сможет разглядеть там знакомый силуэт. С некой иронией подмечая для себя, что раньше она также томно выжидала другого своего тайного возлюбленного. Какая же она была слепая и глупая. Она отгоняла от себя мысли о таком настойчивом и пылком Джонсе, но все было напрасно, ведь теперь он стал ее зависимостью, причем за самый короткий промежуток времени. От нечего делать девушка решила привести себя в порядок: она приняла ванну с лавандовым маслом, а затем села перед своим трюмо и приступила к макияжу, пытаясь нанести его более выражено и дерзко, чем обычно. Штрих за штрихом, и вот — она по-особенному неотразимая. Осталось только распустить свои лоснящиеся волосы на плечи. На ней был милый теплый белый свитер, узкие джинсы и кеды, которые приятно гармонировали со всем образом. Бетти так сильно хотелось увидеть пунцовые щеки ЭфПи Третьего, когда бы он застал ее в таком виде. Только как бы это устроить? Неужели придется дожидаться того момента, пока строгая Купер-старшая уснет в своей кровати, а затем спуститься по крутой деревянной лестнице вниз прямиком на свободу. От Бетти Купер: «Хочу увидеть тебя. Жду в нашем тайном месте у реки Свитвотер в полночь.» Пару часов девушка томилась в мучительном ожидании, а затем, собрав всю свою волю в кулак, вылезла из окна, предусмотрительно протерев запыленный подоконник, чтобы не испачкаться. И хоть она и не была на все сто процентов уверенна, что Джагхед прочитал ее сообщение, ноги все равно несли ее на обозначенное место встречи.

***

Заходящее солнце окрашивало небо в золотисто-ядовитый цвет, создавая особую мистическую атмосферу, отражаясь в бесконечных и могучих потоках реки. — Потрясающе выглядишь, Беттс. Этот свитер тебе к лицу. — Спасибо, приятно слышать, — блондинка слегка засмущалась и обернулась на нежный голос Джагхеда. Его-то она точно ни с чем не спутает, — Особенно от тебя. Ее душевные волнения было оправданны. — Ты позвала меня сюда. Признаться честно, я не думал, что когда-нибудь еще побываю в этом месте, — он выглядел растерянно, а в его глазах отражался неимоверной красоты закат. — Особенно с тобой. — Мы оба не догадывались, что судьба вновь сведет нас, откроет в нас тайные, но такие испепеляющие чувства, — Купер прикусила нижнюю губу, и паренек в своей фирменной шапке-короне усмехнулся, подойдя поближе к девушке и взяв ее за руку. — Эти чувства, что теплятся у меня в груди, Бетти Купер, — Джонс шумно сглотнул, направив свои золотисто-зеленые глаза на ее личико. — Они еще с самого детства. Просто тогда я совершенно не знал, как описать их. Но сейчас, абсолютно точно уверен, что это любовь с первого взгляда. Я же писал тебе об этом в своем письме. Ты читала? — Да, конечно. Просто я не знаю, что и сказать… Мне так стыдно за себя. Я так долго не замечала… — Бетти, малышка, — теплые руки обрамляли ее пухлые щечки, — Не стоит. Ты не мучила меня своими безответными чувствами, я был без памяти влюблен и это спасало меня даже в самые мрачные дни. Ты жила в моем сердце, трепетно ухаживала за ним и не давала ему окончательно разбиться на мельчайшие осколки. Она мягко качнула плечами, и, застенчиво опустила голову перед ним в позе девичьей стыдливости. Ей нужно было что-то ответить ему, но она все еще злилась, сгорала изнутри и это совершенно не давало ей никакого покоя сейчас. — Как отец, вы решили дела, связанные с преступной группировкой? — вырвалось из ее сладких уст. Она специально сменила неловкую для нее тему, — Все кончено? — В каком-то смысле. Мой отец хороший лидер, и вся банда «Змеев» гордится им, радуется его освобождению из тюрьмы. Другое дело я… Мы сошлись на том, что мне придется мирно покинуть их территорию и никогда больше не возвращаться на южную сторону. — Но ЭфПи, как он пошел на это? — удивилась Купер, разведя своими руками-веточками в обе стороны. — Он же твой единственный родитель, по крайней мере, в Ривердейле. — В противном случае, мне бы на глазах у ликующей публики вырезали бы татуировку «Змея» с предплечья — на радость Тони Топаз, — и, казалось бы, несмотря на такую негативную информацию, уголки его рта приподнялись вверх, — Это все неважно, потому что я остался с тобой. — Но где ты будешь жить? Работать? Тебе придется забросить учебу? Мы ведь находимся в выпускном классе. — Я буду учиться, Беттс. Все будет, как и прежде. У меня были кое-какие средства, и я снял маленький домик в самом конце твоей улицы. Он конечно не такой шикарный, как твой, но однозначно лучше, чем вечно грязный трейлер, который кишит тараканами, — Джагхед приобнял девушку за талию и развернул ее в сторону заката, — Ты можешь быть моей первой гостьей, если конечно хочешь.

***

В комнате было душно и темно, чувствовался терпкий запах никотина и одеколона с нотками цитрусовых. Свечи едва дотягивали свои лучи в углы пустой комнаты. Легкий сквозняк танцевал в такт с пламенем свечи. Немного поежившись, Бетти начала зарываться в свой свитер, но теплее от этого не становилось. По телу бегали мурашки, но сквозняк здесь был уже ни при чем. Ночь обещала быть приятной, и судя по затуманенным глазам Элизабет, ее наслаждение уже началось. — Красиво тут, — подытожила блондинка, пытаясь максимально осмотреть все вокруг себя. Однако ее взгляд случайно встретился с Джагхедом, который аккуратно нес две кружки горячего чая. — У тебя нет полноценного света, но зато есть электричество? — Беттс, нам и не нужен свет… — Джагхед уселся на неказистый диван и жестом предложил девушке последовать его примеру. Какое-то мгновение он смотрел на нее пронизывающим взглядом, затем медленно притянул девушку за плечи к себе, впиваясь в ее сочные губы так, будто бы они были его единственным спасением. Протестовать было бесполезно. Да она и не думала этого делать. Как только Джагхед дотронулся до нее, музыка заиграла в каждой клеточке ее тела: ангелы пели, дьяволы что-то бормотали под нос, и хор звенел, достигая все новых высот. То была песня счастья. Песнь печали. Он так нещадно желал познать сладость ее рта, коснуться кончика языка, что потребовалось всего лишь мгновение, чтобы она научилась его целовать так же, как и он — напористо, страстно, жарко. Когда его тяжелая рука скользнула вниз и дотронулась до талии, она разорвала пылкий поцелуй, порывисто вздохнула, принимаясь водить своими крошечными ладошками по его телу. Кожа у него была настолько раскаленная, что буквально обожгла ее шелковистые подушечки пальцев. Затем Джонс слегка наклонился и провел руками по ногам Бетти по направлению вверх, глубоко зарываясь пальцами в тугие округлости бедер, удовлетворенно постанывая. — Ты такая сладкая, — пробормотал он сквозь агонию и вновь повернул к ее припухлым губам. Поцелуй становился все крепче, все жарче, его горящие лихорадочным огнем руки бродили по ее ногам и туловищу, познавая все изгибы и линии, словно он был профессиональным скульптором, вдохновляющимся своей музой. Но Элизабет не хотела оставаться пассивной участницей этих игр. Ее руки тоже устремились на поиски чего-то неизведанного. Она стянула с него футболку с принтом в виде буквы «S», рьяно ощупывая горячую плоть, словно исследуя. Волосы у него на груди густо кучерявились. — Джагги, — промурлыкала Бетти, губами следуя за своими ладонями, вскользь дотрагиваясь до полоски волос, исчезнувшей в его джинсах. Ему оставалось только замереть, отдавая себя на растерзание ее чувственных губ. Бетти едва не вскрикнула, когда нечаянно коснулась обнаженным телом до его воспаленной плоти, а горячие руки Джагхеда стали пытливо ощупывать ее. Мужская рука скользнула к ее обнаженной груди, и Купер затаила дыхание от страха: вдруг он сейчас ее отвергнет, ведь она такая маленькая, однако брюнет охватил ее тесным кольцом, а губы прижались к шее, и она тотчас забыла обо всех своих воображаемых физических недостатках. В тот момент, когда губы Джагхеда прожгли тропинку из влажных поцелуев от ярко выраженной ключицы до девичьей груди, ее бедра предателски задрожали. Брюнет глухо, чувственно рассмеялся и прикусил зубами сосок. Она взвизгнула и отодвинулась. Джагхед быстро схватил ее за талию и прижал к себе снова, одновременно прикусив ей мочку уха. — Ты теперь моя, — процедил он сквозь зубы, и его дыхание, жаркое не менее чем кожа, обожгло ей ухо, и, казалось, пронзило ее до самых костей. Его руки были требовательными, они вдавливали ее тело в каменную плоть, — казалось, он хочет слиться с ней в одно целое. Бетти, ослепленная жаром страсти, оглушенная музыкой, тоже прижималась к нему все теснее, просовывая ногу промеж его бедер. Ладонь Джагхеда скользнула по ее спине, медленно-медленно ощупывая каждую складочку и углубление, пока он не достиг, наконец, центра ее плоти. Задыхаясь от волнения, девушка покорно откинула голову назад. Его слегка шершавые кончики пальцев поглаживали внутреннюю поверхность ее бедер, едва касаясь их. И она открывалась ему, обвив ногами его бедра, сжимая их изо всей силы, словно хотела раздавить. Она застонала, но он заглушил стон, впившись в ее рот так, будто хотел проглотить, и Бетти, чуть ли не плача, еще теснее к нему прижалась. Одним ловким движением он стянул с себя заношенные джинсы, и его мужское начало прильнуло к ее женскому. Придерживая девушку за безупречную талию, Джагхед принялся осторожно проникать в ее обитель. Сдерживая себя, он то продвигался вперед, то останавливался, давая ощущениям перелиться из одного тела в другое, пока Купер, нетерпеливая, неопытная, не начала двигаться — неловко, неровно. Джагхед опять охватил ладонями ее бедра, направляя ее, подчиняя плавному, неспешному ритму, и она все острее ощущала боль, доставляющую ей неземное наслаждение. Когда темп участился, и его движения стали напористее, она вцепилась ногтями в его спину и укусила в шею. Все тело извивалось и уклонялось, словно она боролась с ним, в то же время о чем-то неотступно моля. В один миг темноволосый парень перевернул ее на спину, и она ощутила на себе великолепную, прекрасную тяжесть. Он так вдавил ее в диван, что, казалось, та сейчас провалится куда-то в неизведанную бездну, одурманенная своими страстными мыслями и желаниями. Раскаленная добела музыка в ее голове, как молния, прожгла ее тело, оно распалось на части, дрожа и сотрясаясь, и наконец застыло в бессилии. Вся потная, совсем ослабевшая, не знающая, что с ее телом, Элизабет прильнула к Джагхеду, ощущая его жар, слыша учащенное дыхание над своим ухом. Пошевелив руками, чувствуя себя так, словно она только что скатилась по склону холма, усыпанному камнями, блондинка нащупала у него на шее мокрые пряди волос. — Моя, — едва слышно прошептал он, аккуратно перекатываясь на бок, освобождая девушку от сладостно-мучительного груза на теле, но не разрывая их крепкие объятия. Несколько секунд неловкого молчания, которые Бетти Купер считала у себя в уме, и обессиленный Джагхед Джонс просто-напросто заснул, чувственно прижав к себе девушку, будто бы она была его любимой плюшевой игрушкой, в хорошем смысле этого слова. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она парню, спящему в ее объятиях. — Я знаю, что ты хотел бы услышать это раньше. Я слишком поздно поняла, что неистово люблю тебя, — повторила она, поцеловав влажную, кудрявую прядь на его лбу, и заснула, счастливая, как никогда в жизни.

***

От Форсайта Пенделтона Джонса Второго: «Джагхед, за последние годы я итак натворил много совершенно недопустимых ошибок: я потерял твою мать, свою очаровательную дочку Джеллибин, а теперь был готов навсегда распрощаться со своим единственным сыном. И знаешь что? Я задумался о том, что мы все-таки нужны друг-другу. Быть может, если мы воссоединимся и начнем все с начала, то в скором будущем мы сможем собрать всю нашу семью вместе. Довольно уже быть волками-одиночками. Ты нуждаешься во мне, сынок, также, как и я в тебе. Сегодня утром я попрощался со своим прошлым, со «Змеями», закрыл на замок наш захламленный трейлер и решил открыть для себя дверь во что-то новое, неизведанное мной ранее. Подумываю устроиться на работу к старине Попсу, может ты составишь мне компанию? Я бы не хотел потерять тебя вновь. Ты — единственное, что у меня осталось. То, ради чего я все еще живу и вдыхаю этот ядовитый воздух. Хочешь расскажу тебе еще кое-что? Элис Купер еще до замужества с Хелом была одной из нас — членом банды. И у нас кое-что было, потому я не могу осуждать тебя. Очевидно, дамочки из этого семейства очень горячие бестии, которые западают прямо в сердце, поселяются где-то под ребрами и никогда впредь не покидают наши мысли. Она внесла залог за меня, так как мы своих не бросаем, чтобы не случилось, но я уверен, что и ты приложил к этому руку, не так ли? Я узнал о твоих множественных поставках, о сотрудничестве с юристом Хеликсом. Я горжусь тобой. Я люблю тебя, Джагхед.»