Любить тебя, даже если не веришь.

— Папа, — истошно кричал я, тщетно пытаясь ухватиться за край его кожаной куртки, чтобы хотя бы на долю секунды остановить, повернуть к себе лицом, разглядеть в его глазах вину за содеянное. Однако служители порядка перегородили путь своими тучными телами, и мне ничего не оставалось, как наблюдать со стороны за всем происходящим, будучи при этом незамеченным. — Почему ты меня вновь бросаешь? Этот душераздирающий вопрос прошелся по отцовскому сердцу, подобно острому лезвию, заставляя его отвести взгляд в сторону, боясь посмотреть на меня: такого брошенного и разочарованного, одиноко стоящего на распутье. Сначала я потерял свою мать вместе с сестрой, а теперь судьба решила отнять у меня последнего близкого человека, очевидно, проверяя меня на прочность в мои шестнадцать лет. — Банда «Змеев» всегда значила для тебя гораздо больше, чем собственный сын! — последнее, что вырвалось из моих уст, прежде чем дверь служебного автомобиля захлопнулась с оглушительным гулом, как и мое юношеское сердце. — Папа! — Малыш, — девушка в темно-синей форме обходительно обратилась ко мне, опуская свою тяжелую руку мне на плечо, — Твой папа — участник преступной группировки, которая замешана в незаконном распространении наркотиков. — И теперь ему грозит тюрьма? — Я думаю, что да, — она вместе со мной внимательно наблюдала за тем, как служебный автомобиль, включив проблесковые маячки, начал отъезжать куда-то в совершенно неизвестном направлении, поднимая за собой столб из пыли и сухих осенних листьев. Я закрыл глаза. В тот момент, я клянусь, чувствовал, как вместе с моим отцом — Форсайтом, меня окончательно покинуло и детство. — Он переступил черту закона, — продолжала незнакомка, доставая из кармана своего кителя мобильный телефон, — Но ты, малыш, сможешь научиться на ошибках своего отца. Вырасти и стать лучше, — ее ледяные пальцы что-то вырисовывали на дисплее, — Я свяжусь с социальным работником. Надеюсь, у тебя все наладится. Только вот, кое-что она не учла, ведь наша жизнь — зеркальное отражение и продолжение жизни, и принципов наших родителей. Этого не осознавал и я, пока впервые не пошел на вынужденное преступление с целью заработать хоть какие-то деньги для выкупа своего единственного родителя из мест лишения свободы.

***

— Элизабет, — Элис набросилась с объятиями на девушку, сжимая ее, как можно крепче, прямо на ступеньках у больницы, — Наконец-то! Слава богу, все позади. Однако милое личико Бетти не отражало абсолютно никаких эмоций, она лишь неохотно кивнула, вырвавшись из мнимого плена, и направилась к знакомой машине, неуклюже усаживаясь на заднее сидение. — Дорогая, я приготовила для тебя твой любимый пирог с пряностями, а еще, мы с отцом готовы на выходных организовать праздник в честь твоей выписки, — Купер-старшая завела мотор, уверенно отъезжая от обочины, держа свой маршрут в сторону дома, — Что скажешь? — Мне всего этого не нужно, — отрезала блондинка, громко выдохнув и устремив свой поникший взгляд в окно, наблюдая за сменяющимися пейзажами утреннего Ривердейла. Дорога домой казалась ей такой долгой. — Не сейчас. — Ты расстраиваешься из-за того, что тот парень так и явился на посещение? — правда, которая ударила Бетти, точно обухом по голове. Она поджала свои сухие губы, которые еще только пару месяцев назад были в многочисленных ранах, — Но разве не он виноват во всем том, что произошло с тобой? Нами? — Мам… — Элизабет, мне с самого начала не нравилось то, что тебе поручили данный проект с этим Джонсом. Я слишком хорошо знаю его отца, чтобы иметь полное представление о воспитании этого парня, — Элис практически ювелирно припарковалась возле дома и повернулась к дочери, внимательно осматривая ее внешний вид, — Просто пошли в дом, ладно? — Ладно, — девушка согласно кивнула и потянула за ручку, открывая дверь наружу. — Только без лишних вопросов. Бетти стояла посередине такой родной с самого детства улице, которая навевала воспоминания о недалеком прошлом: о безответной любви к рыжеволосому пареньку Арчи, об изнурительных учебных днях в школе Ривердейл-Хай и о вечерних посиделках в «Попс». Однако, все это на данный момент вызывало в ней только отвращение. Она понимала, что теперь привычные для нее радости обратились в горстку рыхлого пепла, который ей придется лишь развеять по ветру, навсегда забывая о том беззаботном времени. Отныне, она больше не наивная идеальная соседка, которая любила по вечерам читать ванильные романы, представляя себя главной героиней очередной драмы, отодвигая реальность на задний план. Теперь заходя в свою комнату, она невольно морщится из-за изобилия розового цвета во всех предметах интерьера, решая, что вскоре стоит заняться ремонтом или, по крайней мере, перестановкой. Фотографии в нелепых рамках со стразами, что висят над кроватью, окончательно выбивают ее из колеи. Ведь на них так много фальшивых людей, жаль, что ей не удалось это распознать гораздо раньше. Возможно, тогда бы ей не пришлось пережить все то, что произошло с ней за прошедшие пару месяцев. — Нужно принять душ, — внезапно решила для себя Бетти, все еще осматривая кукольную комнату, пытаясь понять, каким же человеком она была до предательства Арчи. До временного переезда в Саутсайд и до того, как она некоторое время пролежала в коме из-за Джагхеда, который так и не смог найти в себе силы и навестить ее в больнице, чтобы хотя бы попытаться объясниться — сделать вид, что сожалеет о случившемся, а не прятаться вот так вот, как самый последний трус. Она слишком поздно поняла, что у нее были теплые чувства к Джонсу, которые она, просто-напросто, не замечала из-за одержимости своим лучшим другом. Странно, что все мы ищем кого-то идеального, так отчаянно пытаемся влюбить в себя тех, кому наплевать на нас, а в конечном итоге оказывается, что мы всего лишь тратили свое драгоценное время впустую. Потому что тот, кто действительно заслуживал наших слез и внутренних переживаний, был на расстоянии вытянутой руки. И все же, обида переполняла блондинку до самых краев, но она, даже несмотря на свою гордость, не могла заставить себя возненавидеть Джагхеда. Разве не она так упорно желала восстановить их былые отношения, что согласилась на сомнительную поездку на юг Ривердейла? Разве не она потеряла голову в тот момент, когда его грубая мужская рука коснулась ее кожи, заставляя утратить контроль над своими мыслями, телом, здравым рассудком? Разве не она лишилась с ним девственности, окрестив его своим первым? Купер уже практически начала движение в сторону ванной комнаты, однако, в последний момент ей на глаза попал бумажный конверт, одиноко лежащий на запыленном подоконнике.

***

«Дорогая Беттс, рано или поздно ты найдешь мое письмо, аккуратно раскрывая его своими дрожащими пальцами, пытаясь внимательно вчитаться в мой паршивый почерк, в надежде найти ответы на те вопросы, что терзают тебя день за днем на протяжении уже многих лет. Мне так жаль, что я так и не смог в свое время ответить на них лично, увидеть твою реакцию, попытаться что-то объяснить или хотя бы оправдаться. Но ты и сама знаешь, что порой обстоятельства накладываются друг на друга, и мы не в силах им противостоять. Я написал тебе это письмо на следующий день после того, как я доставил тебя в городскую больницу. И мне бы хотелось верить в то, что никогда не поздно поведать о горькой правде, оставаясь при этом понятым. 1. Кто ты для меня, Бетти Купер? Ты никогда не спрашивала меня напрямую, но я отчетливо мог распознать этот вопрос в твоих ярко-берилловых глазах, когда мы с тобой случайно сталкивались взглядами на совместных уроках литературы. Я встретил тебя тогда, когда моя семья трещала по швам, тогда, когда мне действительно требовался друг, способный поддержать, отвлечь от столь негативных мыслей, которые, словно назойливые черви после летнего дождя, кишили в моей голове, не давая мне ни на йоту расслабиться. И знаешь что? Будучи абсолютно убежденным, что любовь с первого взгляда — это лишь утопия для каких-нибудь малоизвестных романов, я все-же без памяти влюбился в тебя. И так долго боялся признаться себе в этом, отгоняя подобные мысли, пытаясь отвлечься, погрузиться с головой в писательство, которое не раз выручало меня в те моменты, когда требовалось забыться. Но каждый раз, когда я открывал свой ноутбук и начинал что-то печатать на клавиатуре, мои пальцы переставали меня слушаться. Я писал о тебе. 2. Почему я отстранился от тебя? Мне пришлось. После того, как моего отца в очередной раз посадили в тюрьму, а моя собственная мать категорически отказывалась отвечать на продолжительные звонки, органы опеки принялись активно подыскивать для меня приемную семью, которая смогла бы принять меня в свой дом, подарив крышу над головой. Однако, все это было для меня чуждым, ведь у меня никогда не было полноценной семьи, я был уверен, что уже слишком поздно для того, чтобы что-то менять. Поиски людей, желающих сделать доброе дело для непутевого мальчишки из Ривердейла, который был далек от идеала, были долгими и изнурительными. Казалось, что они не увенчаются успехом, а закончатся, практически так и не начавшись. Но в один день, мне все-таки позвонили социальные работки и назначили дату для моего скорого переезда, так как семья, подписавшая нужные бумаги на усыновление, находилась совершенно в другом городе. Тогда я понял, что не готов просто так уехать, бросить все то, что так дорого моему сердцу: полуразрушенный отцовский трейлер, хранивший в себе самые трепетные воспоминания о моем раннем детстве, тех немногих друзей, которые поддерживали меня в сложные периоды моей жизни и, что самое главное, я не был готов навсегда распрощаться с тобой, похоронив все свои тлеющие чувства где-то глубоко внутри. Поэтому, недолго думая, я принял решение скрываться, хотя бы до того времени, пока мне не исполнилось бы восемнадцать лет, и я смог бы самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Буквально спустя несколько долгих и трудных недель, полное отчаяние привело меня к «Змеям» — врагам, которые, как оказалось, давно ожидали моего появления, так как мой отец перед своим арестом предупредил их, что рано или поздно, я обращусь к ним за помощью, а они должны будут непременно принять и помочь мне, каких бы это усилий им не стоило. Тогда-то мне и рассказали, что мой родитель — лидер преступной группировки. И то, что его титул автоматически передался мне после его вынужденного ухода от дел. Помню, как все сидели в этом замшелом баре и молча смотрели на меня, ожидая от меня каких-то действий, возможно, новых правил, законов, а я растерянно разводил руками, чувствуя как мое горло предательски пересохло. Они надеялись, что я стану достойной заменой своего отца, но этого, по правде говоря, так и не случилось. Мне довелось изучить уклад жизни этих людей, узнавая о всех грязных делах: бесконечных кровопролитиях из-за непрекращающейся борьбы за территорию, подпольной торговли Джинг-Джанглом и нескольких попытках изнасилования малолетних подростков, проживающих на южной стороне. Именно в это время, я окончательно осознал, что моя жизнь здорово изменилась. И в ней больше не было места для милой и такой лучезарной Бетти Купер, потому что вокруг меня теперь лишь была кромешная темнота, ставшая личным адом, чистилищем для моей молодой души. Я так боялся за тебя, так уберегал от своей личной трагедии, что не заметил, как возвел вокруг себя непробиваемые стены и отдалился. 3. Почему я…»

***

— Беттс, — знакомый, слегка охрипший голос, вырвал девушку из своих собственных мыслей, и она резко обернулась на источник шума. — Ты можешь не впускать меня, я пойму, но мне нужно просто объясниться перед тобой. Сердце Бетти пропустило удар, когда она увидела силуэт Джагхеда в своем приоткрытом окне. Он выглядел очень изможденным, помятым, будто бы совершенно не спал в последнее время. Об этом свидетельствовали его лиловые синяки под усталыми глазами. — Ну, нет, ты решил, что можешь просто так заявиться сюда после всего того, что произошло тем вечером? — Элизабет откинула письмо в сторону, будто бы это была заряженная бомба, разворачиваясь корпусом к брюнету, — Я была в коме! В коме, Джонс. И знаешь что? — ее голос прерывался, а зеленые глаза начинали заполняться прозрачной влагой, — Ты даже не удосужился навестить меня. — Я приходил, Бетти, приходил! Каждый раз, когда твоя мама уходила домой, я сидел около твой койки, вымаливая твое прощение, — устало проговорил Джагхед, понимая, что уже не в силах все держать в себе. — Ты не знаешь, каково мне было просто наблюдать за тем, как ты умираешь на моих руках. Я облажался! Мне нет оправдания, и я никогда не смогу простить себя, но, — несмотря на отсутствие разрешения войти, он все-таки стал уверенно пробираться в комнату, минуя оконную раму и пачкаясь о запыленный подоконник. — Бетти, мне важно, чтобы ты была в порядке. Я не могу спокойно спать, зная, что ты сейчас переживаешь это в одиночку. — Уходи! — Голос Купер уже практически переходил на крик. Она была злой скорее на саму себя, чем на парня в потрепанной одежде, — Я теперь достаточно знаю о тебе, чтобы выдерживать между нами дистанцию. Ты преступник, Джагхед! Твоя жизнь полна боли, разочарования и потерь. И я больше не хочу принимать участие во всем этом. — Ты так не думала раньше, когда мы… — Я ошибалась. Все, во что я верила в последнее время оказалось миражем. И ты — лишь подтверждение этому. Я знала другого Джонса, — горячие слезы вырвались из ее глаз и упрямо покатились по бледным щекам, стекая по шее по направлению вниз. — Но ты — не он. Ей пришлось отвернуться от парня, встав к нему спиной, пытаясь скрыть от него свои горькие слезы. Больше всего ей не хотелось выглядеть такой слабой, такой уязвимой и сломленной перед ним. — Ты не обязана прятать от меня свои настоящие эмоции, — теплые руки Джагхеда накрыли ее плечи сзади, и она вздрогнула, пытаясь перевести дыхание. — Просто уходи! — Ты же на самом деле не хочешь того, о чем так упорно просишь меня. Зачем ты обманываешь себя? — он осторожно приблизился к ее уху, чувствуя, как кожа девушки начинает покрываться муражками, — Моя Бетти… Она не выдавала ураган из своих противоречивых эмоций, пытаясь никак не реагировать на действия Джагхеда, однако ей так хотелось прямо сейчас оказаться в его объятиях, почувствовать терпкий аромат тела, прикоснуться к иссиня-черным волосам, запуская в них свои тоненькие пальцы. Бетти по-настоящему сильно скучала по нему, боясь признаться в этом даже себе. Она не понимала, почему не может просто забыть этого аутсайдера с причудливой шапкой-короной, просто сжечь внутри себя все воспоминания о нем, вырезать из сердца их общее детство при этом не жалея ни о чем. — Повернись ко мне, — умолял Джагхед, практически невесомо проводя своими пальцами по ее плечам. И она смиренно выполнила его просьбу, чувствуя, неземное притяжение внутри себя, — Посмотри на меня, Беттс, — его правая рука ловко дотронулась до влажного подбородка блондинки, — Не отстраняйся. — Но я… — Не нужно лишних слов, — он решительно вторгся в ее пространство, зная, что, как бы оно так не было, она не сможет сопротивляться. — Прости меня за все, что я сделал. За то, что подверг тебя смертельной опасности. Прости… Желание прикоснуться к нему, поцеловать его было слишком велико, поэтому она сдалась и яростно впилась в его губы, ощущая у себя на кончике языка смесь корицы, шоколада и виски. Он издал довольный стон, а затем прижал ее к стене, впиваясь в губы с еще большей силой, будто бы они были переспевшей вишней в разгар сезона. В ушах был звон, руки становились напористей. Воздуха уже не хватало, и им пришлось оторваться друг от друга. — Джагхед Джонс, почему ты не рассказал мне раньше о своих чувствах? Но он не ответил, лишь нежно дотронулся до ее щеки и мягко провел вниз по ее шее, ключице, останавливаясь у декольте. Последняя каменная стена рухнула между ними, и его руки быстрым рывком подхватили её за бедра, заставляя обвить его талию. Джонс сбросил с себя куртку, а затем схватился за край майки девушки. Их взгляды встретились. Он как-будто спрашивал у нее разрешения, при этом абсолютно точно зная ответ. — Ты бы мне не поверила, — прохрипел Джагхед, расстегивая тугой бюстгальтер Купер, чувствуя, как ее бледная кожа начинает покрываться легкой испариной. — Но я буду любить тебя, даже если не веришь. Перед его взором предстала соблазнительная грудь. И он, не мешкая, крепче сжал блондинку за талию, отрывая ее от стены, направляясь к кровати. Дыхание у Элизабет стало сбивчивым, тело пронзила сладостная судорога, исходящая из глубин ее живота, а в глазах появился необъяснимый страх, который не остался незамеченным ЭфПи Третьим. Он аккуратно положил её на кровать и навис над ней. — Хэй, — Бетти пыталась взять себя в руки, но ее терзали сомнения, которые она никак не могла перебороть внутри себя. В прошлый раз их соитие закончилось слишком уж трагично, — Все будет хорошо. Саутсайд остался в прошлом, — он внимательно вглядывался в ее черты лица, словно никогда раньше не видел их так близко, — Я понимаю, что испортил твой первый раз. Все должно было произойти иначе. Собрав остатки своей воли в кулак, девушка прошептала: — Я все еще злюсь на тебя. — Допустим… Проложив дорожку из пылких поцелуев от ее шеи до ключицы, он ненадолго остановился и посмотрел на неё: губы слегка припухли, от того, что она их покусывала, из глубин ее горла вырывались приглушенные стоны, на щеках был румянец, глаза закрыты, голова слегка откинута назад. Кончиками своих пальцев Джагхед провел по ее телу, груди, плоскому животу, остановившись около джинсовых штанов. Пальцы судорожно задрожали, но он быстро взял себя в руки и дотронулся до ширинки. — Элизабет, детка! — послышался голос Элис с первого этажа, и девушка машинально отстранилась, привстав. — Я слышала какой-то шум, все в порядке? — Да, мам, в полном, — прокричала Бетти, чувствуя, как ее руки сами притягивают Джонса. — Я решила немного вздремнуть. — Ох уж эта Элис Купер — любительница все держать под своим контролем, — прошипел Джагхед, пытаясь нервно справиться с пуговицей, но она никак не хотела поддаваться ему. Наконец, справившись, он очень медленным и в тоже время очень нежным движением снял с девушки штаны, поглаживая ее бедра. Перехватив инициативу, блондинка быстро оказалась сверху, избавляя его от совершенно ненужной одежды, поглаживая его рельефную грудь, проводя острыми коготками по его обнаженному животу в сторону боксеров. Из недр его горла послышался полустон, и она расслабилась. Это был первый раз, когда ей приходилось брать инициативу в свои руки. И именно поэтому низ ее живота изнывал от небывалого возбуждения. Джагхед аккуратно притянул к себе девушку, вновь припадая к ее распухшим губам. Их поцелуи становились все жарче и жарче, словно что-то взрывалось внутри них, заволакивая тела истомой, создавая ощущение бесконечного падения. В следующее мгновение, его жилистая рука скользнула вниз и дотронулась внутренней стороны округлого бедра девушки. И тут тишину прорезал телефонный звонок, доносившийся откуда-то со стороны брошенной на пол одежды. — Я должен ответить, — Джонс закатил глаза и не спеша потянулся к своей кожаной куртке, пытаясь отыскать нужный карман. На экране высветился совершенно незнакомый номер, — Алло? Его мутно-зеленые глаза застыли в немом изумлении, и он судорожно опустил телефон, пытаясь восстановить свое рваное дыхание. — Беттс, это мой отец. Он вышел на свободу.