Ручной зверёк для доктора

      Лектер рассказал Уиллу о Прайсе всё, ничего не утаивая. Он почувствовал беспокойство за чужую жизнь, за такую дорогую и нужную ему жизнь. Признание в любви от Грэма произвело сильное впечатление, он был счастлив. Сейчас всё казалось таким глупым. Зачем он так долго держался на расстоянии, что-то корчил из себя, как будто набивая себе цену, хотел увидеть ползущего к нему Уилла и насладиться своей властью над ним. Теперь же, невидимый поводок оказался на ноге доктора. Уилл опять смог стать для доктора всем, чего он хотел, как тогда, в их крохотном домишке. Лектер смотрел как его ангел ходит по его дому, как по музею, трогает его вещи и книги, как будто хочет наладить связь со всеми вещами доктора и понял, что никогда его не отпустит и никому не отдаст.       Грэм не поставил условие не убивать, он только попросил о честности и доверии, и с трудом, но Ганнибал смог это ему пообещать. Ведь он прожил почти 30 лет во лжи и обмане, с самого юношеского возраста, и такое поведение, стало частью его личности. Он никому не доверял и ничему не верил. Лектер был уверен, что у него жажда убийств и человеческого мяса, но тогда, когда он решил сдаться полиции и сесть в тюрьму, или в его случае скорее всего в психушку, он не думал об этом. Он готов был отказаться от своей жажды до конца жизни ради прощения. В тюрьме, блюдами из человеческих органов его вряд ли бы порадовали, и к другим заключённым не допустили, значит Уилл смог перекрыть эту жажду. Он стал важнее её. Это стало для Лектера откровением.       Он подозвал Уилла, посадил на колени как ребёнка, и начал рассказывать о себе, но Уилл, закрыл его рот рукой.       — Не надо, Ганнибал. Твоё прошлое такое страшное и печальное. Я ничего не хочу знать. Хотел сначала, но сейчас это не имеет значения для меня. Я не хочу об этом думать. Мне нравится думать о твоих руках, гладящих сейчас мои бедные коленки, о том, где будут спать мои собаки и что будет на ужин. Может позже я попрошу тебя рассказать, но не сейчас. Давай попробуем быть счастливы сейчас, ничего не тащя из прошлого.       Лектер был тронут до глубины души его словами. Такой умный, такой хороший мальчик. Доктор тискал его, как миленькую собачку, нюхал его волосы и подмышки, прикусывал шею и слушал как Уилл хихикает, как подросток. Он прижал его ещё сильнее, надеясь, что его прикосновения, как лекарство, уберут дрожь в грудных мышцах и никак не мог найти выхода своим эмоциям.       — И я, и я люблю тебя, мой ангел, — прижимая к себе своё сокровище, сказал доктор, — Не покидай меня никогда.       Они снова обнимались и радовались как дети своей близости. Их отношения начались совсем не просто, но им удалось не предать и не обидеть друг друга ни разу. Сейчас, когда новые мысли и выводы отрезвили доктора, он решился.       — Уилл. Я думаю, что Чесапикский Потрошитель отжил своё и можно с ним попрощаться. И у меня есть отличный кандидат на эту роль.       — И я как раз об этом думал, Ганнибал, — задумчиво сказал Уилл, — Прайс как раз подходит. Я думаю у ФБР начнутся проблемы, второй подряд маньяк — каннибал и снова агент. Ну ничего, они переживут. Но мне кажется, он должен погибнуть. Не хотелось бы, чтобы в истории с моим заточением, всплывали ненужные подробности.       — Есть идеи?       — Поймаем на живца? Я сойдусь с ним, раз он этого так сильно хочет. Заманим и убьём. У тебя ведь есть что-нибудь на этот случай? Думаю у тебя есть коллекция артефактов для подобной ситуации, чтобы никто не засомневался, что Чесапикский Потрошитель мёртв.       — Хороший мой мальчик, — Лектер снова зарылся счастливой мордашкой в волосы Уилла, — Ты самый умный и самый прекрасный, мне и добавить нечего.       День давно вступил в свои права и пора было прощаться. У Лектера пациенты, а Уиллу надо было на работу. Хотя справку он так и не получил, и позвонив Джеку, выяснил, что он пока не нужен и Уилл решил остаться дома и ждать доктора. Он предложил сготовить что-нибудь, но Лектер пригрозил ему ремнём, если он сунется на кухню и прикоснётся к его посуде. Ему разрешили только погреть себе что-нибудь в микроволновке и пить чай или кофе. Доктор дал ему свежее белье и халат, зацеловал до криков протеста и уехал.       Целую неделю они были вместе. Джек очень обрадовался, что не ошибся и подстраховался по поводу врача, и Грэм стал пациентом доктора Лектера официально. Он приходил к нему в офис на «сеанс» и они разговаривали.       В их старой жизни они общались немного, доктора днём не было, а по вечерам, у них была всего пара часов на разговоры, и то они ели, играли в вопросы и ответы, или просто падали в кровать спать или заниматься любовью. Сейчас же, они начали облачать свои чувства в слова и делились ими друг с другом. Лектер рассказал, как бросил Уилла и вернулся в свою старую жизнь, чуть не переспав с какой-то левой тёткой, за что словил любовный удар по печени, а Грэм, как страдал эти сутки без доктора. Уилл рассказал, как убил Алану, как потом спрятался под столом и вспомнил про костюм ангела под подушкой и понял, что его найдут и выдумал религиозного фанатика. Они смеялись над шутками судьбы. Ганнибал вёл записи их бесед, фальшивые, конечно, их план по поимке Потрошителя начал работать. Они не знали, как поступит Прайс, будет подкатывать к Грэму или к его психиатру, вдруг он залезет ночью почитать записи их разговоров, пытаясь докопаться до правды, поэтому и вёл их. Вечером Грэм возвращался в гостиницу, провожаемый машиной Прайса, тот следил за ним по вечерам и уезжал с заднего хода на такси, обратно к доктору. Лектер вновь удивлялся своему постоянному желанию утащить Уилла в постель, тот даже заподозрил его в принятии виагры, ведь они не подростки, чтобы спариваться, как кролики. Ганнибал мечтал баловать своего ангела подарками, одеть и обуть его как человека, свозить на отдых или в круиз, но Прайс бездействовал и они решили действовать сами.       Они устали от этих кошек — мышек, им надоело скрываться, Уилл скучал по собакам и работе, и пора было заканчивать весь этот фарс. Приехав с сеанса, Грэм заглушил машину около гостиницы и сам подошёл к агенту, припарковавшемуся за углом.       — Привет, Прайс, — постучав в окно, сказал профайлер, — Чего ты таскаешься за мной? Хочешь поговорить? Давай поговорим.       — Привет, Уилл, — агент открыл окно, — Ты заметил мою слежку? Меня негласно попросили присматривать за тобой. Я типа того на задании.       — Да? — Уилл широко улыбнулся, обошёл машину, открыл дверь и сел рядом с Прайсом, — А я думал, ты ждёшь привет от нашего общего друга.       Агент промолчал, не зная, что ответить. Он широко улыбнулся, радуясь, что не ошибался, но всё равно был испуган и плохо представлял, что делать.       — Ты знаешь, Прайс, — Уилл добродушно посмотрел на застывшего агента, — Я человек не плохой. Мне тебя даже немного жаль, хотя ты довольно жесток. Я видел фотографии. Меня тоже немного подловили и прижали, я знаю, такие как мы не способны на дружбу и доверие, но мне бы тоже, как и тебе, хотелось бы избавиться от нашего кукловода. Как ты на это смотришь?       — С готовностью. Кто он? Ты знаешь?       — Да, мне посчастливилось подружиться с ним. У нас был роман, и я случайно раскрылся перед ним. Я не буду рассказывать тебе о своих маленьких радостях, уж прости. Потом он схватил меня за яйца и прижал. Он очень умён. Велел мне затащить друзей на природу, а там поубивал их всех. Мою новую подругу мучил два месяца, а меня держал на цепи и оттягивался, как мог. Да, он действительно ко мне неровно дышит, так прокатил трюк с домом и собаками. Я тоже не дурак, но я повязан. Помоги мне скинуть эти оковы, а я помогу избавиться и тебе. Его зовут Майк, но думаю имя не настоящее. Мы встречались с ним по гостиницам и по барам, дома я у него не был. Но он придет, почти всегда приходит, если я сам его зову. Я приглашу его к себе в гостиницу, но ты должен приехать позже, он замечает слежку на раз два. Тем более я думаю, мы не одни у него, прям чёрный кардинал преступного мира какой-то. Мне одному его не одолеть, а вдвоём мы справимся.       Прайс завис обдумывая информацию. Что-то не сходилось.       — А кто же висел на дереве, раскидывая кишки по земле?       — Его очередная игрушка. Ты что, не понял ещё. Он и есть Чесапикский Потрошитель. Он очень одинок, ещё бы с таким мусором в голове, я не переживаю за компромат на меня и тебя. Я знаю, он хранит его в каких-то катакомбах, где просто так не найти. Тем более я работаю в группе по поимке этого отморозка, если где что появиться, я буду там первым и смогу что-нибудь сделать. Джек Кроуфорд без меня к его делам не приближается. Я уничтожу компромат на тебя, если ты поможешь мне уничтожить его. Ему все надоедают быстро и не за горами время, когда и мы украсим этот город своими внутренностями. Я готов рискнуть. Я не могу сдать его властям, сам понимаешь, только смерть.       Агент снова завис прокачивая варианты и возможности. Потрошитель. Вообще красота. Но на него у агента действительно ничего нет. А с потрошителем не договориться. И он выпотрошит или сдаст его без сожаления. Надо рискнуть.       — Я согласен. Что будем делать? Есть план?       — Да. Дай мне денёк на размышления. И не приходи к гостинице. Я же объясняю, я его примадонна. Он был у меня уже в этой гостинице. Он просто прошёл мимо тебя и всё. Чего ты выжидаешь тут? Только неприятности наживешь. Он сам принёс мне твои фотографии, и я тебя запомнил. Майк показывал мне их в лесу, не думал, что я вырвусь. А так он очень осторожен. Грохнет тебя, если тут заметит. Я приеду к тебе домой завтра с утра и изложу весь план. Давай адрес.       Прайс дал адрес и телефон и уехал восвояси. Уилл вернулся в отель, маленькую комнатуху, с грязными покрывалами и мутным зеркалом. Доктор сидел в кресле, на самом краешке, как будто боялся провалиться внутрь и не выбраться обратно и вскочил, как только Уилл зашёл.       — Поехали скорее домой, милый. Я боялся, что меня утащат клопы, пока я тут ждал тебя.       Уилл рассмеялся, представив эту картину. Лектер начал называть его милым, а свой дом считал общим. Грэму нравилось это слышать. Они поцеловались в первый час знакомства, отсосали друг другу на второй день, а на третий переспали, но такие ништячки, как милый, наш дом, наши отношения, вызывали у профайлера трепет и дрожь, как от чего-то более интимного, чем секс. Они боялись потерять друг друга из вида, не замечая, что ходят хвостиком за своей половинкой, куда бы кто не пошёл. Добравшись до дома они занялись хлопотами.       Грэм всегда был неряшливым, как одинокий человек, который никого не ждёт в гости, но в живя в лесу он приучился к порядку. Лектер умел воспитывать. Уилл закинул стирку, помыл и почистил уличную обувь, а доктор готовил ужин, мечась по кухне, как угорелый. Как Грэм его не уговаривал, и не просил макароны с сыром, доктор извращался над продуктами, как мог. Это был его способ самовыражения, возможно, как и убийства, поэтому Уилл перестал спорить и с нетерпением ждал новых блюд, закатывал глаза от удовольствия, причмокивал, благодарил и хвалил повара. Лектер притуплял лживые глазки и скромно улыбался, намекая на благодарность и иногда Грэм отпускался под стол, подползая к доктору как собачонка, тыкался носом в его ширинку, приподнимал его штанины и целовал эти маньячные ножки и вылазил обратно. Любовью они занимались в кровати, хотя страсть иногда заставала их в разных местах и смазка была припрятана по всему дому, но всё-таки они предпочитали перебираться в постель. Грэм больше не покушался на задницу своего доктора, но предельно обозначил, что они пара, а он, не его сексуальная игрушка. Проще говоря, они были счастливы.       Утром Уилл съездил к Прайсу и стараясь ни к чему не прикасаться и запоминая, чего коснутся пришлось, смог сделать слепок ключа, висевшего на гвоздике в стенном шкафу. Успокоив агента, что Потрошитель откликнулся на его зов и приедет к нему около одиннадцати ночи, велел вломиться к ним в номер около полуночи, в самый разгар страсти. Прайс должен применить маскировку проходя по отелю. Огнестрельное оружие при себе иметь, но постараться сделать всё тихо. Решено было убить, по-тихому расчленить, у Прайса в этом есть опыт, и вывезти за город и закопать. Пожав друг другу руки, они попрощались до вечера, договорившись быть на связи. После последнего созвона Прайс должен уничтожить телефон, по которому общался с Голосом. Уилл понял, что агент скорее всего задумал убить и Грэма следом за Потрошителем, но мило улыбнулся и вышел.       Сделал ключ со слепка и поехал к Лектеру. Уилл оказался прав в своих предположениях, доктор имел отличную страховку, состоящую из останков и мелких намёков на жертву Потрошителя. Он никогда не уничтожал всё полностью, мало ли что, ему нравился этот город, он не хотел бежать отсюда в случае облавы. Плохо, что Прайс не имел хирургического опыта, но они подкинут ему домой доказательства, что он был увлечён хирургией и упорно тренировался, плюс реальные доказательства убийства в отеле. Конечно, можно убить его в переулке, без геморроя, и полиция сама найдёт доказательства у него дома, но там сидят не дураки, кто-нибудь засомневается, начнёт копать, или вообще не станет глубоко рыть. Ведь пасхалочки для ФБР они не разложат на виду, их должны упорно искать и найти сами. Только тогда они поверят.       Уже вечером доктор съездил к Прайсу домой, стёр пальчики Уилла и сделал из квартиры агента ФБР логово Чесапикского Потрошителя. Намёки, кусочки останков, мелкие, почти незаметные, скальпели, часы одной из жертв, книги по хирургии и прочая мелочь. С любовью осмотрев своих рук дело, он вернулся к отелю. Ганнибал поднялся в номер к своему любовнику и они стали ждать. Доктор не скрывался, врач заехал к своему беспокойному пациенту после работы, ничего необычного, бывает. Прайс отписался в последний раз, что скоро будет и они перенесли нападение на точное время, ведь жертва сексуальных домогательств Потрошителя тоже должна быть готова. В 23.40 агент должен войти в номер. Дверь будет не заперта. Чем ближе подходило время, тем сильнее нервничал Уилл, но доктор заверил его, что знает своё дело, хотя в душе тоже немного дрейфовал. Наконец время пришло.       В 23.35 доктор взял свой любимый, полумесяцем нож, который тоже имеет отношение к многим художественным работам Потрошителя, и нежно поцеловав любимого в губы, воткнул ему нож в живот, не задев ни одного важного органа. Вытаскивать пока его было нельзя, нож выполнял роль затычки и быстро вышел из номера и на лифте спустился в маленький бар. Лектер узнал Прайса в его нелепой маскировке, и когда тот скрылся на лестнице, вышел из отеля и поехал домой. Доктор нервничал, что было на него не похоже, но был уверен в своём мастерстве, с его любимым ангелом будет всё в порядке.       Прайс вошёл в тёмный номер точно в срок и услышав лёгкие стоны, включил свет. Уилл сидел на полу, облокотившись на кровать и зажимая одной рукой рану в боку, из которой всё-таки текла тонкая струйка крови на пол. Агент бросил к нему на автомате, но Грэм вытащил вторую руку из-за спины и выстрелил Прайсу прямо в лицо. Тот рухнул как подкошенный. Уилл выстрелил ещё несколько раз в потолок и стены, подполз к агенту и приложил его руку к ножу, умело оставляя отпечаток пальца на рукоятке и лёг на пол, рядом с Прайсом. Послышался шума за дверью, кто-то начал стучать и Уилл стал громко звать на помощь, ползая в крови, нагоняя жути и реально, впадая в панику. Наконец, разум пожалел его и отправил в обморок.       Уилл Грэм пришёл в себя в больнице на следующий день. Рядом сидел зелёный доктор, держал его за руку и читал книгу. От белизны палаты резало глаза, торчали какие-то трубки и рядом стояла капельница. На столике стояли цветы, стаканчик с остывшим кофе и маленькая фигурка ангелочка. Грэм, наблюдал за читающим Лектером пока ему не надоело и прочистил горло. Доктор отреагировал мгновенно, поднял глаза, и встретившись с любимым взглядом, уронил книгу и вскочил на ноги.       — Мальчик мой, — бормотал Лектер, поднося воду к сухим губам Уилла, — Наконец-то. Я уже устал ждать. Правильно, что ты решил не выдёргивать нож, а то тебе понадобилось бы переливание. Ты, как говорится, отделался малой кровью. Тебя зашили и жизни ничего не угрожает. Выздоравливай скорее, я заберу тебя домой.       Они встретились глазами и Грэм понял, что они справились. Уже потом он узнает, что происходило в ФБР. Чесапикский Потрошитель пришёл за агентом, копающим под него и неожиданно встретил отпор, и Грэм, переживший уже двух маньяков стал медийным лицом. С начальства полетели головы, начались жёсткие перестановки, журналисты изгалялись, как могли, мешая ФБР с грязью. Джек Кроуфорд еле-еле смог выйти из этой передряги не потеряв лицо, ужасные фотографии Прайса, расчленяющего проститутку, гуляли по интернету, а находки в холодильнике агента, встряхнули всю страну. Уилл написал заявление об уходе со службы и вернулся к преподаванию. Никто его за это не осудил.       Через неделю доктор забрал своего ангела к себе домой. Собаки уже ждали его дома, все знали, что у них завязался роман во время сеансов, и Лектеру отдали лохматую свору без проблем. Чесапикский Потрошитель был мёртв, Уилл больше не был агентом ФБР, а просто преподавателем, а доктор Ганнибал Лектер, скромный психиатр, влюбившийся в своего пациента, вил своё любовное гнёздышко, на радость всем друзьям и знакомым.       К прошлому они не возвращались никогда, радовались счастью, гуляли по паркам с собаками и ели мороженое, иногда ссорились, чаще всего из-за собачий шерсти, которая оказывалась везде, где можно, или из-за носков, разбросанных по дому. Как-то на них напал хулиган на улице, приняв их за парочку престарелых гомиков, и вечером Лектер накормил Уилла сердцем, запечённым в травах, за что получил прозвище «сердцеед» до конца жизни. Они ни разу не поругались по настоящему, они просто не умели и во время споров сразу шли навстречу друг другу, а не доказывали свою правоту. Только на кухне доктор был беспощаден, и Уилл мог реально огрести, если нарушал там маразматический порядок. Иногда прошлое Лектера врывалось в их жизнь, его старые любовные связи были весьма обширны, и доктор боялся скандалов, но Уилл лишь смеялся над ними, он не мог ревновать своего доктора, хотя мысленно и показывал этим гиенам, которые вились у его сокровища, средний палец и фиги. Зато Лектер мог и причём, нормально так мог. Мама одной его студентки стала часто заходить в аудиторию поговорить с преподавателем, которого уже причесал и приодел доктор. Его нелепые шмотки и драные свитера отошли в прошлое, и Грэм, неожиданно для всех, преобразившись как золушка, стал привлекательным и желанным мужчиной, а главное, без обручального кольца. Избавившись от ФБР, от Уилла ушла нервозность, а регулярный секс, сделал его глаза счастливыми и горящими. И когда эта мамаша раздобыла телефон Грэма и пригласила его на свидание, доктор рвал и метал, устроил допрос с пристрастием с такой серьезной мордахой, что Уилл смеялся, как угорелый, чем только разозлил Лектера и был заперт в гостевой на вечные времена, пока не вымолил пощады и не попросил поесть. Решение проблемы висело на ними и Уилл сам сделал предложение доктору, преклонив колено перед ним и протягивая дрожащими руками кольцо. Ганнибал поломался для приличия и милостиво принял дешёвое колечко, и сбегав в спальню принёс такое же для Грэма, которое хранил в своей тумбочке уже несколько дней. Они прожили вместе много много лет и ни разу не сняли эти кольца с рук. Костюмчик ангела снова появился в их гардеробе и Грэм знал, когда его применить. Иногда доктор пугался, что Грэм покинет его, старого влюблённого дурака, но Уилл знал к нему подход. Он надевал ошейник на ногу и отдавал цепочку доктору в руки, показывая, что зверёк приручен навсегда.