По дороге в Новый Свет

Уже стоя на пороге, в дверном проеме, держа за руку Онорину, она вновь повернулась и впилась в него жадным взглядом. Он снова надел маску — и это помогло ей яснее понять смысл его недавних слов. Это был он и в то же время — другой человек, чужак. Жоффрей де Пейрак и Рескатор. Знатный сеньор-изгнанник и морской разбойник, которому пришлось расстаться с прежними привязанностями и жить только суровым настоящим. Странно, но сейчас он казался ей более близким, чем минуту назад. Она чувствовала облегчение от того, что теперь может обращаться только к Рескатору. — Мои друзья обеспокоены, монсеньор Рескатор, — сказала она, — потому что не понимают, куда вы их везете. Ведь это весьма необычно — не правда ли? — встретить льды неподалеку от Африки, где мы должны сейчас находиться. Он подошел к черному мраморному глобусу, испещренному странными знаками. Положив на него руку — руку патриция, хотя теперь она была смугла, как у араба, — он медленно провел пальцем по инкрустированным золотом линиям. Наконец, после продолжительного молчания он словно вспомнил о ее присутствии и равнодушно ответил: — Скажите им, что северный путь тоже ведет в Вест-Индию. Анжелика не хотела ни с кем говорить, и в этом ей невольно помогла госпожа Манигу. За минуту до возвращения Анжелики она споткнулась и упала, позволив Анжелике проскользнуть в каюту незамеченной. Анжелика села спиной к стенке и прижала к себе Онорину. Её взгляд блуждал по каюте, не останавливаясь на протестантах или мебели, от рыданий её удерживало только тепло дочери, прижавшейся к ней. Значит, она ему не нужна... От горестных мыслей её отвлёк шум, госпожа Маниго громко возмущалась "эта проклятая качка, и этот проклятый корабль". Пока муж успокаивал ей, Анжелика заметила, что среди протестантов не было метра Берна. Положив задремавшую дочь в койку, она подошла к протестантам. - Вы не видели метра Берна? - Господин Маниго вздрогнул и повернулся к ней. - Сударыня Анжелика... Когда вас увели, он выломал дверь, и эти бандиты его куда-то увели. - С вами все в порядке? - встревоженно спросила мадам Каррер, - поведение капитана так возмутительно! - Со мной все в порядке, - рассеянно сказала Анжелика, - не беспокойтесь, мы с монсеньёром Рескатором... давно знаем друг друга, - она отвернулась, пытаясь сдержать слезы. Маниго пристально посмотрел на неё. Анжелика яростно фыркнула. - Из-за меня он понёс некоторые убытки. 35 тысяч пиастров и пожар на судне. - Маниго помрачнел.- О, не волнуйтесь, мои с ним взаимоотношения вас не коснутся. Дверь открылась и в каюту вошёл Берн. Оттолкнув поддерживающих его матросов, протестант шагнул вперёд, высматривая Анжелику. - С вами все в порядке? - наперебой спрашивали протестанты. - О, да... Наверное. Вполне. - Берн разговаривал бессвязно. - У меня был такой занимательный разговор... Меня перевязали, я теперь в полном порядке. Анжелика укутывала дочь на ночь, прислушиваясь к этим словам. Она не хотела сейчас видеть Берна, но эти слова заинтриговали её. О чем мог говорить Жоффрей с метром Берном? Когда протестанты легли спать, к Анжелике подошёл Берн. - Сударыня Анжелика, нам нужно поговорить. - Серьёзно сказал мужчина. Анжелика посмотрела на спящую Онорину и поднялась на ноги. Мужчина отвёл её в угол и лихорадочно зашептал. - Сударыня Анжелика, нам необходимо пожениться! Прямо сейчас. - Мэтр Берн, вы что, с ума сошли? Как вы это себе представляете? - Пастор обвенчает нас, капитан внесёт запись в судовой журнал. - Нет, он не сможет так сделать! - Он сделает это! Он сам сказал, что поженит нас, если вы согласитесь! Анжелика хватала ртом воздух. - Нет, вы бредите, этого не может быть, - бессвязно говорила она, - он не мог так сказать. - Мог, - успокоившись, сказал Берн. - А... Что он ещё сказал? - Неважно. Нам надо пожениться немедленно! - Стойте! - Анжелика схватила мужчину за руку так, - что значит неважно? Моё мнение уже не важно? Вы там о чем-то договариваетесь, и мне, значит, неважно? - Анжелика шипела в лицо Берна, протестанты делали вид, что не замечают этой сцены, слова собеседников не доносились до них. - Послушайте, сударыня Анжелика. - Так, мэтр Берн, говорите, - Анжелика отпустила его руку и посмотрела в глаза. Если бы взгляд мог замораживать, протестант оказался бы покрыт льдом. И он покорился, не в силах выдержать этот взгляд. Анжелика слушала мужчину без единого движения. Услышав о "соревновании", она задумалась. - Скажите, а вы не пробовали поспорить на какой-нибудь предмет? Ну, скажем, плащ? У монсеньёра очень хорошие плащи, - спросила Анжелика, приподняв бровь, - а то чего впустую спорить, надо хоть что-то более-менее ценное на кон поставить. Берн покраснел и хотел что-то сказать. - Ладно Рескатор, он уже привык к обычаям Востока. Но вы, мэтр... Я разочарована, - Анжелика отвернулась. Напускное спокойствие оставило её, и она прошептала, - оставьте меня одну, пожалуйста. Анжелика не видела, как ушёл Берн. Она смотрела в стену и думала. Обычаи Востока... Да, сильно же изменился её муж. Рассматривать женщину как предмет торга, некогда любимую женщину... Любимую ли? Анжелика вздохнула. Нет, в Тулузе он ее любил, но 15 лет разлуки... Тот Жоффрей не мог отдать любимую, даже такой игрок как он не допустил бы самой возможности потерять её. Восток... Друг ценится превыше всего, друг и лошадь. А женщина... Её можно купить, продать, подарить, украсть... Анжелика горько усмехнулась. Она дважды принадлежит Рескатору, и как христианская жена, и как купленная одалиска. Если бы она была протестанткой, она могла бы посоветоваться с пастором, но и это утешение было ей недоступно. После разговора с Берном Рескатор стоял в своей каюте и рассматривал карту Мена. Взгляд скользил по значкам, показывающим места будущих рудников, но мысли его были далеко отсюда. Необходимо было решать много проблем - недовольство команды, в которой скопилось слишком много сброда, набранного впопыхах в портах Испании, недовольство протестантов - о, эти святоши всегда готовы плюнуть в того, кто им помогает, но выглядит не как они. И, конечно же - ОНА! Анжелика. Рескатор скривился. Сейчас, когда её не было рядом, он мог сказать, что поступил как дурак. Вместо того, чтобы обнять её самому, или обнять, когда она сама подалась к нему навстречу, он предпочёл оттолкнуть её. Зачем? Все обиды можно было разрешить не отталкивая друг друга. В Марокко, когда гонцы сообщили о смерти Анжелики, как будто что-то умерло у него внутри. А сейчас, когда она рядом, живая - он оттолкнул её. Дурак. Анжелика уложила Онорину спать и вышла из каюты. Шум моря не отвлекал ее от мрачных мыслей, она шла и почти наткнулась на матроса, поправляющего доску палубы. Неудачно ударив молотком, матрос прищемил себе палец и выругался очень знакомыми словами. Матрос поднял голову и вздрогнул, увидев Анжелику. Она импульсивно скрестила пальцы особым жестом и сплюнула на палубу. - Здравствуй, сестра, - настороженно сказал матрос. - Я - Маркиза ангелов, - шёпотом сказала Анжелика, наклонившись к матросу, - я была в шайке Каламбредена. Матрос улыбнулся. -Я слышал о тебе, Маркиза. Я - Жан, я был в шайке Пьера. - Жан, - Анжелика прикрыла глаза, лихорадочно размышляя, - давно ты в экипаже Рескатора? - 3 года, галера, на которой я был гребцом, утонула в сражении с пиратами, но я спасся. Рескатор подобрал меня и теперь я в его экипаже. Ажнелика видела, что Жан с уважением и гордостью произносил имя Рескатора. - Жан, скажи, насколько мы в безопасности? Я привела своих друзей на борт, но то, что происходит... Я не знаю, что с нами будет дальше. - Монсеньор не обидит вас. Это я могу сказать точно, - твердо сказал матрос. Анжелика отметила его уверенность и решила быть осторожнее. - Послушай, Жан. Я хочу быть уверенным, что с нами будет все в порядке. У нас женщины, дети - а экипаж пиратского судна - не самая простая публика, ты и сам это знаешь. - Монсеньор сказал, что пассажиры под его защитой, любой, кто посягнёт на женщин - будет казнен. И мы точно знаем, что так и будет. - ответил Жан. Прищурившись, он продолжил, - Маркиза, я не хочу говорить о Рескаторе. Он спас меня, я 3 года плаваю с ним, и я предан ему. И я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. Анжелика тихо засмеялась и села на палубу рядом с Жаном. - О да. Плохое. - Анжелика смеялась, а на глазах у неё выступили слезы. - Например, смерть. Все вокруг меня умирают, - Анжелика заплакала. - Все - это кто? - совершенно спокойно спросил Жан, - я тоже умру? Анжелика изумлённо посмотрела на матроса. - Нет, конечно! Жан улыбнулся. - Вот и хорошо. Все мы когда-нибудь умрём. - Жан помолчал, - а кто вокруг тебя умер? Анжелика молчала, глядя на море. - Каламбреден? - проницательно спросил Жан. - Ну, Маркиза, тут ты не виновата. Каламбреден умер тогда, когда пришёл во Двор Чудес, вся его дальнейшая жизнь - лишь отсрочка от петли. - Но если бы не я, он бы никогда не пришёл туда! - Ты переоцениваешь себя, - ответил Жан, - мужчина сам выбирает свой путь, женщина лишь толкает его вперёд, заставляя двигаться. Он выбрал Двор Чудес. А мог бы выбрать иной путь. Пастор Бокер сидел и молился, но Анжелика будто почувствовала приглашение. - Пастор. Я хочу с вами поговорить. Как христианка с христианским священником, - тихо прошептала Анжелика. Пастор кивнул. Анжелика собралась с мыслями. - Мэтр Берн хочет жениться на мне, но я уже замужем. Мой муж - Рескатор, которого я не видела уже много лет, и не знала, что он жив. Пастор улыбнулся. - Неисповедимы пути господни. И теперь вы не знаете, что вам делать? - Да! Мой... муж приказал мне молчать о том, что мы с ним женаты, но я вконец запуталась. - Жена обязана подчиняться мужу своему... Но женщина - прежде всего человек, как бы ни пыталось общество этому воспрепятствовать. Вы можете сами решить, что делать. К тому же - меня очень беспокоят Берн и Маниго. Боюсь, они могут совершить непоправимое. - Ох. Мэтр считает, что он спасает меня от дьявола, - в отчаянии прошептала Анжелика. - Вот поэтому вам лучше рассказать ему все. Анжелика задумчиво склонила голову. - Подумайте, сударыня. И присмотритесь к Маниго, он был сильным лидером в Ля Рошели, а сейчас мы, его община - беглецы, без денег, без уверенности в завтрашнем дне.