По дороге в Новый Свет

- Сударыня Анжелика, мне кажется, или монсеньор недоговаривает о том, какие грузы он собирается переправлять через порт, - задумчиво сказал Маниго, когда протестанты с Анжеликой вышли из каюты капитана. - Вы что-то знаете об этом? - Нет, господин Маниго, могу только предполагать. Но я давно встречалась с монсеньором, и не знаю его нынешних планов. Он очень хорошо умеет планировать, это я знаю точно. И более чем уверена, что его планам суждено исполниться. - Мне сложно представить, что такой человек может быть нищим, - сказал Маниго. Внезапно он выругался. - Чертовы паписты! Если они отобрали имущество моей компании на островах, нам не вернуть его, без денег, оружия, и с семьями. Маниго задумчиво смотрел на корабельные пушки, накрытые парусиной. Анжелика задумалась. - В Карибском море сила не поможет вам. Пираты могут угнать в рабство людей, ограбить, но они не смогут забрать плантации и фабрики. Чтобы вернуть ваше имущество, вам понадобилась бы армия. Маниго кивнул. Протестантов ждал пастор, Маниго повторил на прощание. - Надеюсь, планы монсеньора Рескатора осуществятся. Анжелика не ответила. Пока протестанты молились, она смотрела на море и размышляла. Несколько лет ей потребовалось, чтобы из нищенки стать буржуа. И помогли ей в этом очень трагичные случайности. Сгоревший трактир, погибший хозяин... Если бы она остановилась на этом - она могла бы быть счастлива. Воспитывать детей, жить с любимым человеком... Анжелика поморщилась. Сейчас, между материками, похоронив себя, она могла признаться - никто не мог бы дать ей те чувства, которые она испытывала к Жоффрею или Филиппу. Да, дети были бы живы, но трагедия Красной маски могла повториться снова. Могли сгореть её шоколадные лавки, могли быть потоплены корабли с шоколадом и пряностями - не такой уж крепкой была её жизнь. А Рескатор - через что пришлось пройти ему, прежде чем он стал блистательным пиратом? Анжелика представила, что она задаёт ему этот вопрос и даже рассмеялась. Нет, это даст только новый повод к насмешкам. Да и сама она рассказала бы? Интересно, о чем он разговаривает с мэтром Берном? - Присаживайтесь, мэтр Берн, - учтиво сказал Рескатор. Он внимательно разглядывал соперника, отмечая его спокойствие. - Как продвигаются ваши дела с сударыней Анжеликой? Мне уже готовить судовой журнал? - с неприкрытой иронией спросил он протестанта. Берн нахмурился. - А если я скажу, что сударыня Анжелика согласна выйти за меня замуж? Вы действительно зарегистрируете наш брак? - С вызовом ответил протестант. - Вы бы меня сильно удивили. Зная сударыню Анжелику, на вашей шее должны быть следы ее губ, а не укус на вашей губе, - усмехнулся Рескатор. Казалось, Берн готов был взорваться, но внезапно успокоился. Он пристально посмотрел на Рескатора и откинулся на спинку кресла. - Странно, монсеньор, - негромко сказал он, - во время нашего прошлого разговора вы заявляли мне, что я не люблю сударыню Анжелику, что всего лишь оправдать свою страсть. Но сейчас вы крайне неуважительно говорите о ней. Зачем же она вам, если вы её презираете? Рескатор задумался. Он не мог не признать, что неосторожная фраза была оскорбительна. Он она была сказана из-за вспыхнувшей радости от того, что Анжелика отвергла протестанта, радости, которой он сам от себя не ожидал. - Вот видите, - с улыбкой сказал Берн, - страсть не то, что ей сейчас нужно. Я в этом убедился. И, наверное, убедились и вы, не так ли? Рескатор взял себя в руки и усмехнулся. - А что ей сейчас нужно? Молитвы, жизнь затворницы? Такие женщины не могут жить в тиши. - Но только не после всего, что с нею было, - тихо сказал Берн. Поддавшись желанию уязвить соперника, он продолжил, - не после того, как ее дом захватили солдаты и убили ее сына. И сделали с ней то, что они обычно делают. - Не может быть! Она придворная дама, приятельница высших сановников государства и короля! Как с ней такое могло произойти? - Этого я не знаю, - глухо сказал Берн. Он сильно жалел о сказанных словах, это касалось только Анжелики. - Уходите, - едва слышно сказал Рескатор. Спускаясь по лестнице, Берн размышлял. Если бы Рескатор не оказался ее мужем, если бы он не выжил - насколько велики были бы его шансы? Увы, изменить этого он не в силах. Да, не в силах... Анжелика принесла тепло в его дом, опустевший после смерти жены. До нее было холодно, теплее становилось только с Абигель. Абигель, верный друг, которая была всегда рядом... Берн застыл, глядя на море, но его размышления прервали крики. Подбежав, он обнаружил печальную картину. На палубе лежал один из испанских моряков с пробитой головой, рядом с телом стояли другие матросы и протестанты. Из разговора матросов Берн понял, что испанец сорвался с мачты. Маниго и Мерсело без эмоций смотрели на эту картину. - Кажется, он был старшим у испанцев, - задумчиво сказал Маниго. Берн посмотрел на испанских матросов и мысленно согласился. Испанцы выглядели растерянными и выполняли команды боцмана несколько невпопад. - Все равно они часть команды, - равнодушно пожал плечами Берн. - И подчиняются они коротышке. - Как сказать, - донесся едва слышный голос. Рескатор метался по каюте. Слова торговца пылали в его голове, не давая успокоиться. Как она довела ситуацию до такого? Поднять мятеж, зачем? Пересечь пустыню, чтобы погибнуть от рук королевских солдат? Этого ли она добивалась? Сорванное горло не позволяет ему больше петь. Раньше он мог выразить свои чувства в песне, но сейчас... Он открыл сундук и достал гитару. Играть он мог, и играл хорошо. Ловкие пальцы пробежались по стругам. Они могли крепко сжимать шпагу, пистолет, женское тело и гитару. Шпага звенела, пистолет грохотал, женщина кричала от наслаждения, а гитар пела. Но он больше не мог петь... Пальцы оборвали мелодию, Рескатор вскочил, подошел к двери и рывком открыл ее. На пороге стояла она... Они стояли друг напротив друга и молчали. Анжелика смутилась и не хотела начинать первой, а Рескатор рассматривал свою жену. В Кандии она была другой. Испуганной, дрожащей - как и все остальные рабыни, которых он покупал. Тогда он не винил ее в том, что она попала в руки к пиратам. Сейчас же ему хотелось встряхнуть ее, выкрикнуть обвинения, в том, что она не сохранила себя для него! - Вы что-то хотели мне сказать? - вежливо, но холодно сказал Рескатор. Он старался говорить спокойно, но злость на Анжелику было тяжело подавить. Она почувствовала это и пожалела о своем приходе. - Спасибо, что спасли мою дочь, монсеньор. - Сказала она. - Я должна был поблагодарить вас раньше. - Не за что, сударыня, - учтиво ответил мужчина, - вы и сами бы справились. Могу я поинтересоваться, где вы научились так стрелять? Анжелика замешкалась, ее взгляд остановился на гитаре. Видя это, Рескатор продолжил. - Неужели ваш кузен, дю Плесси, научил вас? - насмешливо сказал мужчина. Глаза Анжелики заледенели. - Нет, монсеньор. Меня научил отец Онорины, - холодно сказала Анжелика и отвернулась. Рескатор мысленно поморщился. Попытка вывести жену на откровенность была очень неудачной. Но он разозлился, когда подумал, что на слышала его потуги игры на гитаре. А ведь не существовало женщины, которые вызывали бы у него такие чувства! Анжелика же ругала себя за свой ответ. Конечно же не Монтадур учил ее стрелять, но из-за его действий она подняла восстание, так что в чем-то она не соврала, хотя и не надо было так отвечать. Стрелять она научилась во время восстания. Пороха было мало, поэтому учиться пришлось быстро, практически в бою. Ее учителем был Мальбран, он показывал, как заряжать пистолеты и ружья. Первые выстрелы были неудачные, она не попала в солдата, в которого целилась. Но Мальбран оказался хорошим учителем, и уже в следующем бою первым же выстрелом она попала в голову королевского солдата. Спокойствие и неотвратимость, повторял Мальбран, ты попадешь, ты не можешь промахнуться, просто прицелься и спусти курок. Без злобы, без ненависти. Ты стреляешь не в человека. И не в ненавидимого солдата. Ты просто дышишь, целишься и стреляешь. Если бы не сражения, она бы не научилась стрелять так быстро. - Однако, вы не теряли времени даром, - насмешливо сказал уязвленный Рескатор, - рождение вашей дочери - это плата за обучение? Глаза Анжелики потемнели от гнева. - За эти 15 лет вы сильнее изменились, чем я думала, - глухим голосом сказала она, - я не верила в вашу смерть, когда отправилась на ваши поиски на Средиземном море. И это была ошибка, похоже, что Жоффрей де Пейрак умер на костре. Анжелика в гневе выскочила из каюты совершенно забыв о своем намерении рассказать Рескатору о найденном недавно оружии. Рескатор же молча смотрел ей вслед. Следовало беспокоиться о приближающейся буре, но в голове у него крутились только две мысли - «Она меня искала» и «Жоффрей де Пейрак умер». Что ж, это не первая буря в его жизни, он не одну уже усмирил. И не первая женщина, отвергающая его. Хорошо, графиня де Пейрак, хватит разговоров, от них нет никакого толку. Вот одолею эту бурю, одолею и вас, Жоффрей де Пейрак умер, но Рескатор еще жив!